Иван Панин – Дневник снов Симона (страница 13)

Это самый яркий сон, что мне приходилось когда-либо видеть. Обычно краски были приглушены, словно разбавлены белым или серым, но этот закат был таким ярким, что казался нереальным. Но сон и не совсем был реальностью, особенно сон такого творческого человека как Серафим. Он даже в нем был задумчивым, особенно это было видно по глазам, которые внимательно смотрели вперед. И как только Серафим уставился на мольберт, на нем тут же появился холст.

– Сейчас нарисует солнце, – сначала подумал я, забыв про то, что ни красок, ни даже обыкновенного карандаша у него не было.

Серафим провел по белой поверхности пальцем, который оставил после себя еле заметные линии. Все они никак не складывались в то, что я видел впереди. Круг солнца был искажен и походил больше на овал, линии горизонта вообще не было. Но потом, когда линий стало больше, я понял, что это был не пейзаж, а портрет. Лицо, которое приобретало с каждым прикосновением Серафима, новые черты.

Появилась линия рта, глаза и нос, и это точно был не я. И я продолжил наблюдать за тем, как он рисовал, за тем, как лицо на холсте приобретало тени и блики. Я не задумывался над тем, кого он изображал, но потом это лицо мне стало казаться знакомым. Я немного занервничал, пытаясь понять, кем мог бы быть этот человек.

Внезапно Серафим остановился и немного попятился назад, сохраняя невозмутимость. Я же только сильнее начал переживать, когда понял, что это тот самый парень, которого я когда-то увидел по пути в университет. У него были кудрявые черные волосы и светлые серые глаза.

– Он все-таки один из его знакомых, – подумал я.

И эта мысль в тот момент казалась правдоподобной, вот только, что это был за парень, я никак не мог понять. И тут я вспомнил фотографии в альбоме, который я смотрел совсем недавно. Там тоже был человек с похожими чертами.

– Ладно, спрошу его, когда проснемся, – подумал я. – Вот только как спросить о таком? Тем более он может и не запомнить этот сон.

Серафим продолжал смотреть на портрет, и через какое-то время закат и все остальное пространство стал заполнять туман. Я думал, что его сон продолжится, просто в очередной раз сменит обстановку, но мы проснулись в моей комнате.

– Эй, ты еще спишь? – тихо спросил Серафим.

– Нет, вот только проснулся.

– Я тоже.

– Какие планы на сегодня? – спросил я.

– Ну, для начала позавтракать.

– А потом?

– Не знаю.

– Тебе надо как-то помириться сестрой, у меня долго оставаться нельзя, – продолжил я.

– Знаю и надеюсь, что сегодня буду ночевать в своей палатке.

– Вот только я не думаю, что Флора успела по тебе соскучиться.

– Я больше переживаю за мольберты.

– В этом я и не сомневался, – произнес я, поднимаясь с кровати.

Мне надо было как-то расспросить его о том парне, которого он нарисовал во сне. Об этом я и размышлял, направляясь в ванную, где немного постоял под душем. А когда вышел, обнаружил, что Серафим продолжал лежать на матрасе. Хотя, возможно, он и вставал, чтобы взять альбом, в котором что-то рисовал.

– Только не говори, что смена обстановки тебя так вдохновляет, – сказал я, заметив карандаш в его руках.

– Да, есть немного. Если честно, я думал, что не смогу уснуть, – признался Серафим.

– Но пиво помогло, – добавил я.

– Да, пиво помогло. И вообще я давно так крепко не спал, мне даже трамвай приснился.

– Только трамвай?

– Нет, не только. Еще я рисовал.

– Надо же, ты даже во сне рисуешь, – сказал я, сделав немного удивленный вид. – И что же ты рисовал?

– Какого-то парня и еще что-то, не могу вспомнить.

– Какого-то парня, – повторил я, вытирая волосы полотенцем.

– Да, стоял на берегу, наслаждался закатом, но рисовал почему-то совсем другое, – продолжил Серафим.

– А сейчас что рисуешь?

– Того парня.

– Ты его запомнил?

– Да, – сказал Серафим и показал мне, что уже успел набросать в альбоме.

Он развернул альбом так, что мне стало видно то, что было на странице. И это был тот самый парень, которого я когда-то видел. Серафим явно пытался повторить то, что было нарисовано им же в его сне, и у него это прекрасно получилось. Портрет, конечно, не был закончен, но и по овалу лица и по другим чертам было все понятно.

– Обычно нам снятся те, кого мы видели в реальной жизни, – сказал я.

– Правда? – удивился Серафим. – Я с ним точно не знаком, я бы запомнил человека с такими глазами.

– Значит, ты его просто где-то видел.

Я не знал, стоит ли верить в такое совпадение, точнее я хотел верить именно в это. Другого логичного объяснения не было и не могло быть, и уже ближе к обеду я и вовсе забыл о том парне. Меня больше волновал Серафим и его сестра. Я знал, что лез не в свое дело, но мне надо было, чтобы они помирились. Вот только когда мы с Серафимом пришли в их квартиру, Флоры там не оказалось, она была на работе.

– Телефон выключен, – произнес Серафим, в очередной раз пытаясь до нее дозвониться.

– Ладно, может, она тебе перезвонит, – предположил я, сидя за компьютером.

За то время, что мы находились в квартире, я успел найти кое-какую информацию, касающуюся моей проблемы. Правда, я почти ничего не понял из того, что прочитал. И после очередной статьи я стал искать агентства, которые занимались юридическими консультациями. Их оказалось много, и самое близкое оказалось в офисе, который находился на соседней улице.

– Может, сходить туда? – подумал я и наткнулся на прайс. – Кажется, я не на то учусь.

На такие деньги можно было ни в чем себе не отказывать недели две, и таких денег у меня не было. Так что пришлось медленно и обреченно выдохнуть и продолжить самостоятельно изучать бесплатную информацию на просторах интернета.

– Что? Все совсем плохо? – спросил Серафим, который успел раздеться и снова стоял у одного из мольбертов.

– Да, дорого, – ответил я, вставая со стула.

– Понятно.

Серафим снова пребывал в своем привычном состоянии, он стоял у холста в одних трусах и что-то рисовал. Я же отправился в ванную, где обнаружил, что Флора сделала с мольбертом, который там стоял. Точнее теперь это была сушилка для ее нижнего белья и полотенец.

– Он точно сюда еще не заходил, – подумал я, уставившись на желтый лифчик.

А когда я вернулся в комнату, Серафим уже закончил с наброском карандашом и приступил к краскам. Он рисовал закат, который увидел во сне, он был таким же нереально ярким.

– Интересно, как часто ему подобное снится? – подумал я, присаживаясь за стол.

Я провел за экраном еще какое-то время и понял, что был голоден.

– Может, сходим куда-нибудь? – предложил я Серафиму, но в ответ ничего не проследовало. – Серафим?

Он стоял в паре метров от меня и был так увлечен, что ничего не слышал. Я тяжело вздохнул и продолжил искать информацию в интернете. И в итоге я так увлекся, что не заметил, что Серафим покинул комнату.

– Что за черт? – прозвучало внезапно в соседнем помещении.

– Вот и зашел, – подумал я и немного отвлекся.

– Видел бы ты, что она сделала с моим мольбертом, – недовольно произнес Серафим, когда вернулся в комнату.

– Я уже видел. И кстати, ты уже закончил?

– Совсем чуть-чуть осталось, – сказал Серафим, подойдя к холсту.

– Сходим куда-нибудь? – спросил я, пока он был в состоянии слушать.

– Да, – ответил Серафим и снова погрузился в мир кистей и красок.

Он рисовал еще минут двадцать, а потом оделся, и мы отправились в ближайшее кафе. Мы спустились по лестнице и наткнулись на Флору, которая явно не ожидала нас увидеть.

– Привет, – сказал Серафим, уставившись на нее.