Иван Падерин – Моя купель (страница 38)
— В бой придется вступать еще до высадки на огненный берег, — говорили разведчики. Они уже испытали на себе жар того огня и знают, где, от какого причала следует бросаться в атаку.
Высадившись на берег, полки дивизии вместе с батальонами морских пехотинцев Тихоокеанского флота опрокинули прорвавшихся к Волге гитлеровцев, вышибли их с территории завода металлических изделий и закрепились на Мамаевом кургане. Попытка гитлеровцев оседлать здесь Волгу провалилась. В полдень того же дня разведчики Графчикова, уточнив обстановку перед фронтом соседей — 13‑й гвардейской и 95‑й стрелковой дивизий, обосновались на вершине кургана, куда вскоре переместился наблюдательный пункт командарма Чуйкова.
На войне командиры быстро продвигаются в должности, если они проявляют зрелость мышления, личное мужество, отвагу. 2 октября Василий Графчиков был назначен начальником разведки дивизии. В тот день в центре города сложилась трагическая обстановка: наступая большими силами вдоль оврагов Крутой и Долгий, гитлеровцы прорвались к Волге и таким образом разрубили оборону города на две части. 13‑я гвардейская дивизия Родимцева, оборонявшая центр города, оказалась отрезанной от главных сил армии. Перед Графчиковым поставили задачу восстановить с ней локтевую связь. Собрав своих разведчиков и получив на усиление батальон одного из полков, а также роту химической защиты, Графчиков организовал ночную контратаку против прорвавшихся к Волге гитлеровцев.
Контратака началась с исходных позиций на южных склонах кургана. Разведчики наносили удар в тыл прорвавшимся гитлеровцам, а стрелковый батальон вместе с ротой химической защиты — вдоль северного берега оврага. Наступали не на запад, а на восток. Такого маневра гитлеровцы не ожидали. Они спустились к Волге, и наши гнали их туда же, под огонь фланговых пулеметов, расставленных у обреза берега, перед водой. На головы захватчиков обрушились гранаты и густые очереди автоматов... Все выходы из оврага были закупорены огнем. Враг оказался в огненном мешке. В том бою было истреблено более двух батальонов противника, взято много пленных и оружия. Локтевая связь с дивизией Родимцева была восстановлена и до конца сражения за Сталинград не прерывалась.
Несколько дней подряд вражеские минометчики с поразительной точностью накрывали огнем наши лодки и катера, доставлявшие в Сталинград боеприпасы и людей. Они не давали эвакуировать за Волгу раненых. Появится на воде лодка, особенно на середине течения, — тут же попадает в вилку. С помощью наблюдателей и лазутчиков Графчикову удалось установить расположение снайперской минометной батареи немцев. Это был район тиров на северо-западных скатах Мамаева кургана. Минометы укрываются за козырьком глубоких овражных отрогов. Их можно обезвредить ударом группы гранатометчиков. Но как пробраться туда? Ведь батарея находится за передним краем, в тылу противника. Для этого надо прорвать оборону врата фронтальным ударом. А где взять силы? Их не хватало на всех участках. И перед Графчиковым ставят задачу: взять с собой пятьдесят проверенных в боях разведчиков, обеспечить их «карманной артиллерией» — выдать по две сумки гранат — и перед утром, в самое темное время, перейти передний край и совершить налет на батарею, уничтожить ее. С этой задачей разведчики Графчикова справились. Больше того, они привели двух «языков», а сами возвратились, не понеся никаких потерь.
Так, день за днем, ночь за ночью, более ста тридцати суток дивизия сибиряков отстаивала ключевую позицию обороны Сталинграда — Мамаев курган. Ни одна атака врага не заставала наши полки врасплох. Они всегда были готовы к отражению натиска врага на угрожаемых направлениях. В том была немалая заслуга разведчиков, возглавляемых Василием Графчиковым.
В дни боев в Сталинграде Василий Графчиков был дважды ранен, но из строя не выходил, поля боя не покидал. Выносливый, терпеливый, он глушил боль в ранах жгучей ненавистью к захватчикам. За умелое руководство действиями разведчиков в уличных боях и за личную храбрость он был отмечен тогда двумя правительственными наградами — вторым орденом Красного Знамени и медалью «За отвагу».
После Сталинградской битвы 284‑я стрелковая дивизия была переименована в 79‑ю гвардейскую, ордена Красного Знамени дивизию. В мае сорок третьего она в составе 8‑й гвардейской армии Чуйкова выдвинулась на подступы к Донбассу и остановилась перед Северским Донцом. Штаб дивизии располагался невдалеке от Краснодона, где майор Графчиков обнаружил важные документы и вещественные доказательства деятельности подпольной Краснодонской организации «Молодая гвардия». Материалы о молодых подпольщиках были посланы в политуправление фронта. Они положили начало глубоким и обстоятельным исследованиям специальной комиссии ЦК ВЛКСМ.
В боях за освобождение Донбасса, с 18 июля по 7 августа сорок третьего года, разведчики захватили больше тридцати «языков», своевременно обнаружили подход к фронту резервных частей противника, в том числе танковых полков дивизии «Викинг». Это позволило нашему командованию предотвратить внезапность вражеского удара. Разведчики в те дни действовали в тылу врага, постоянно передавали сведения о резервах противника, расположенных в районах Славянска, Барвенкова, в лесах восточнее Хрестища. Графчиков держал с ними связь и лично проникал туда с хорошо подготовленными лазутчиками. После разгрома гарнизона захватчиков в Барвенкове он стал первым среди офицеров нашей дивизии кавалером ордена Александра Невского.
В конце сентября 8‑я гвардейская армия остановилась перед мощными военными сооружениями противника на подступах к Запорожью, главному оборонительному узлу так называемого Восточного вала, которому гитлеровское командование отводило особую роль.
Два оборудованных рубежа отлогими дугами, концы которых упирались в Днепр, огибали город. Сплошные минные поля, проволочные заграждения, доты, дзоты, железобетонные укрытия и противотанковый ров шириною до шести и глубиною до четырех метров предстояло преодолеть гвардейцам Сталинграда. Непосредственно на переднем крае первого оборонительного рубежа действовали три пехотные дивизии немцев, во внутреннем обводе располагалась одна пехотная дивизия, в глубине обороны сосредоточился танковый корпус, усиленный кавалерийской дивизией СС.
Запорожье, Запорожье... Как трудно было прорваться в этот город! Особенно через противотанковый ров. Едва перебравшись на ту сторону рва, мы попадали под губительный огонь и, неся потери, откатывались обратно.
Против нашего 220‑го полка маячил желтый курган, обозначенный на карте как высота 110,5. Между курганом и рвом против нас действовали «тигры» — бронированные чудовища, вооруженные длинноствольными орудиями, крупнокалиберными и скорострельными пулеметами. Ни гранатой, ни бронебойкой его не остановишь. Нужны были противотанковые орудия, но перетянуть их через ров не удавалось.
Что же делать? Как быть? Полк устал. Надо ли повторять безуспешные атаки и нести потери? И тут по заданию командования дивизии в полк прибыл майор Графчиков, а с ним рота разведчиков. Майор предложил создать десять — пятнадцать групп, по три-четыре гвардейца в каждой, вооружить их взрывчаткой и противотанковыми гранатами.
— Цель? — спросил я, исполнявший в те дни обязанности заместителя командира полка по политчасти.
— Проведем ночную вылазку за ров. Будем истреблять «тигры» на месте, в капонирах.
Командир полка и я согласились с этим планом. Группы были созданы. В них Графчиков включил своих разведчиков. В первую группу попросился я, но Графчиков предложил мне быть рядом с ним.
Ночь выдалась безлунная. Моросил дождь. Дул умеренный юго-западный ветер. Он относил шорохи в противоположную от противника сторону. Ров заполнила непроглядная мгла, и мы перебрались через него без малейшей заминки. По сигналу Графчикова группы двинулись вперед, каждая по своему маршруту. Прошло минут сорок, и в разных концах один за другим загремели взрывы. Поле и курган озарились яркими вспышками горящих бензиновых баков. «Тигры», в отличие от наших танков, заправлялись не соляркой, а бензином. Я попытался кинуться вперед, по маршруту комсорга второго батальона Леонида Ладыженко: там что-то не ладилось, похоже, не могли пробраться к намеченной цели, — но Графчиков остановил меня:
— Погоди, сейчас и там взорвется...
Прошло минуты три, и действительно раздался взрыв, вспыхнуло яростное пламя. Курган заискрился вражескими пулеметными точками. Графчиков засек их, подсчитывая вслух, на каком расстоянии они размещены одна от другой. На кургане блеснули залпы орудий и минометов.
— О, да там батареи... Ничего, завтра ночью побываем у них в гостях, — рассуждал Василий Васильевич так, будто мы сидели с ним за домашним столом у самовара и пили чай.
Орудия и минометы расстреливали темноту минут тридцать. Тем временем наши группы уже вернулись на восточную сторону рва. Девять танков подорвали и подожгли в капонирах наши лазутчики в ту ночь. А через сутки, в ночь на 14 октября, батальоны 220‑го полка овладели высотой 110,5 — ключевой позицией обороны противника в полосе наступления дивизии. В ту же ночь было занято несколько населенных пунктов.