Иван Охлобыстин – Магнификус II (страница 93)
– Теперь я понимаю, почему вы так много времени отводите на своих лекциях идее равновесия, – горько усмехнулся Второй и добавил: – Только сможет это понять ваша мать?
– Сможет, – уверенно кивнул Тордион. – Она не пропустила ни одной моей лекции. Помните, я упоминал о моем старом друге, волшебнике с Мимозной горы? Так вот, он не устает повторять, что допуск к абсолютной реальности имеется только у женщин.
Второй пнул ногой листву и обреченно вздохнул:
– Неужели Тзинч так ненавидит Древних, что готов пожертвовать источником собственной силы?
– Не в этом дело, – Тордион протер ладонью воспаленные от усталости глаза.
– А в чем?
– В равновесии. Тзинч жертвует своими силами не ради нас, а ради Хаоса. Если Хаос победит, итог будет тот же – игра окончена. Тзинч мудр, как древний змей.
– Что, остальные демоны Хаоса этого не понимают?
– Еще как понимают, но правила есть правила и эти правила можете изменить только вы, а для этого вам нужны недостающие принципы. Следите за ходом моих рассуждений?
Магнификус резко развернулся и вошел в дом.
– Почему ты хочешь уничтожить Древних? Просто принципы отдать нельзя? – без предисловий, напрямую, спросил он Тзинча.
Тот молча показал на лежащую старуху.
– Справедливость, – ответил за него Тордион, подходя сзади.
Демон поднял на руки женщину и вышел на улицу. Дневной свет мгновенно изменил его. Теперь это был уже не человек, а кошмарная смесь птицы, леопарда и змеи. Под лапами чудовища засверкали электрические разряды, и сильный порыв холодного ветра взметнул сухую листву к небу. Тзинч, больше не обращая внимания на людей, двинулся с мертвым телом по улице, прочь от пустого дома.
– Куда он пошел? – спросил Второй.
– На северной окраине его слуги соорудили большой погребальный костер из всех найденных в городе книг, – сообщил профессор.
– А кто эта женщина?
– Мать библиотекаря, которого убили во время штурма Праага. Она лишилась разума и ослепла от горя. Бедная женщина считала Тзинча своим спасшимся сыном, и Тзинч со временем стал считать так же. Безумие – одна из сторон изменения.
– Вы хотите сказать, что демон искренне верит в это?
– Более чем искренне, – подтвердил Тордион. – Пожалуй, это единственное, во что он верит.
– Надо попытаться разуверить его! – отчаянно предложил Магнификус.
– О мой упрямый друг! – опять положил ему на плечо руку профессор. – Лишать веры – это компетенция седьмого уровня. Тут мы бессильны. Пойдемте к вашей карете, Наола, наверное, уже волнуется.
– Так битва будет или нет? – спросил Второй, входя за своим проводником в паровое облако.
– И еще какая! – заверил его тот. – Мир содрогнется.
Обратный путь у них занял так же очень немного. Судя по всему, все эти фокусы с природными катаклизмами были своеобразным прикрытием незаметного для остальных перемещения Магнификуса и Тордиона в район Праага.
«Надо бы на досуге обучиться у профессора всем этим забавным фокусам, – мелькнуло в сознании молодого человека. – Теоретическая часть – это прекрасно, но практическая – полезно».
Когда они оказались у кареты, выяснилось, что усилиями рыцарей Абхораша и охраны Торгрима над земляными расколами уже были сооружены деревянные настилы.
– Что это такое? – подбежал с вопросом к спутникам встревоженный Фунибар.
– Землетрясение, Ваше Величество, – невозмутимо проинформировал того профессор. – Здесь активная сейсмическая зона. В прошлом году такая же беда случилась на полях графа Гормета.
– Нужно посоветовать Карлу-Францу отправить на изучение этих мест специалистов в данной области, пока трагедии не случилось. Мы еще легко отделались, – заявил Король Феникс и направился помогать своим людям переправлять карету новобрачных по деревянному настилу на другую сторону.
Вслед за ним к Магнификусу подошла Наола.
– С тобой все в порядке? – спросила она, поглядывая на Тордиона. – Вас не было десять минут. Я боялась, что вы свалились в трещину.
– Любовь моя! – успокоил ее Второй. – С учетом моего тотального бессмертия меня бы давно восстановил ближайший алтарь, а господин профессор, насколько я понимаю, даже в порталах не нуждается.
– Именно так, – подтвердил тот. – Я регенерирую в доли секунды. Это мое единственное практическое преимущество перед остальными. Пойдемте к вашей карете. Уверен, что господин Корстейн волнуется, а когда люди волнуются,
После доставки кареты на нормальную дорогу молодые люди сели в нее вместе с Тордионом, и свадебный кортеж двинулся дальше.
Весь остаток пути Тордион развлекал озадаченную мрачным настроением супруга Наолу. Профессор рассказывал потешные истории, декламировал наизусть удачные эпиграммы на своих коллег по университету и даже спел один куплет студенческой песни. А Магнификус смотрел на него и думал: «Этот простодушный с виду весельчак приговорил собственную мать к смерти. Жуткий сон!» И он задал себе вопрос: «А я смог бы пожертвовать своей матерью ради спасения мира?»
Отвечать себе Второй не решился. Ему просто стало безудержно стыдно.
К двадцати пяти часам кортеж приблизился к усадьбе Корстейнов. В наступившей к тому времени темноте усадьба была видна за несколько миль. Что-что, а в вопросах искусственного освещения будущий тесть Магнификуса разбирался отменно. Тысячи разноцветных фонариков украшали подъезд к воротам родового гнезда по обе стороны дороги. Упыри, верные спутники легендарного вампира, тучами носились по воздуху с такими же фонарями в сжатых лапах. Драконы-охранники приветствовали подъезжающих фонтанами алого пламени с небес. Каждый столб ограждения украшали горящие масляные лампы. Между аккуратно постриженных кустов в парке по воздуху плавали диковинные, фосфоресцирующие овалы, время от времени принимающие форму женщин-призраков.
– Бедные девочки, – вздохнула невеста, глядя на них. – Папа ни в чем не знает меры. Заставлять банши работать осветительными приборами жестоко. Они и так все время плачут.
– Однажды я видел, как они смеялись и пели, – напомнил ей супруг.
– Это была заслуга твоего зубастого собутыльника, – кивнула Наола. – Ты его приглашал?
– Приглашениями занималась ты! – воскликнул Второй. – Если мы его не пригласим, он может обидеться! И перед Асушан очень неудобно.
– Не волнуйтесь, – по-отечески успокоил их профессор. – Понимая, что за всем вам уследить не удастся, я взял на себя смелость пригласить грызунов и мастера Казириона.
– Это очень дальновидно с вашей стороны, – поблагодарил его Магнификус.
У ворот свадебный кортеж встречал сам Манфред фон Корстейн. Рядом с ним стоял Уул и служил хозяину усадьбы живым рупором. Вампир что-то говорил вполголоса, а тролль громогласно повторял за ним все слово в слово.
– Дорогие гости! – говорил Манфред. – Нет слов, какими я смог бы передать вам свою признательность за то, что вы почтили наше имение в этот торжественный день. Слуги примут ваших лошадей, доставят ваш багаж в комнаты и проведут вас к праздничному столу. Милости просим!
Из-за спины вампира к каретам заспешили волки. Гигантские оборотни довольно ловко справлялись с поставленной перед ними задачей, и вскоре спешившиеся гости были все препровождены в здание. Некоторые насильно. Предположим, одному из гномов-кучеров совсем не хотелось оставлять своих лошадей без присмотра, тогда трое лютых волков повалили гнома на землю, закатали в ковровую дорожку и в виде трепыхающегося рулона поволокли в дом.
Последними в дом вошли Магнификус и Наола.
– Папа, кто готовил? – деловито поинтересовалась у отца невеста.
– Можешь не беспокоиться, – обнял ее вампир. – Десять лучших поваров Альтдорфа. Некоторые из них готовили еще на свадьбе дедушки Карла-Франца.
– А что у нас с музыкой? – проявил похвальную домовитость Второй.
– На разогрев – оркестр из нульнского «Сантименто». Наола просила. Говорит, что с их музыкой у вас с ней много чего связано. А для последующего, серьезного застолья – сам мэтр Фориус. Еле уговорил. Пришлось его клавесин из Мидденхайма доставлять, – сообщил фон Корстейн.
– Хорошо, – похвалила девушка.
– Дочь моя! – обратился к ней отец. – Мне хотелось бы задать тебе с глазу на глаз один вопрос, – он повернулся к Магнификусу и попросил: – Умоляю, идите в дом. Мы вас догоним.
Второй понимающе кивнул и пошел к зданию.
– Что, папа? – взглянула на Манфреда Наола.
– Даже не знаю, как сформулировать, – замялся тот и, все-таки решившись, в лоб спросил: – Я надеюсь, что ты еще девица?
– Как тебе не стыдно, папа?! – укорила отца Наола и побежала вслед за женихом.
– А что тут такого стыдного? – себе под нос пробурчал вампир. – Все должно быть, как у порядочных людей. Утром полагается вывешивать простыни. Что я вам, донор?!
Продолжая, что-то бормотать, он направился к дому.
В подготовке внутреннего убранства дома почтенный вампир попытался ничего не упустить из виду. Сквозь обеденный зал, открытую веранду и вплоть до искусственного пруда со старой мельницей тянулся длинный, праздничный стол. Входящих гостей принимали два самых крупных волка и разводили по своим местам. Размещение было продумано таким образом, чтобы представители разных рас ранее не имели между своими народами открытой вражды, поскольку присутствие за столом потенциального неприятеля, даже если на данный момент он таковым не являлся, все равно сказывается на настроении и аппетите. Так, например, гномов посадили напротив людей, а Высших эльфов напротив аристократов ночи. Темных эльфов и прибывших последними Бигли и еще двоих гоблинов разместили на другом «крыле» стола. Кстати, туда же подался и старина Казирион, не переносивший соседства своих собратьев – Высших эльфов. По случаю торжеств он изменил свой облик и превратился в сухощавого старика с реденькой седой бородкой. «Ни дать ни взять – старик Хоттабыч», – подумал жених. Его внучка – ныне Королева Темных эльфов Кет Зарин – прилагала все возможные усилия, дабы угодить деду. Она лично следила за своевременным наполнением его тарелки едой, а бокала – вином. Однако вздорный предок каждый раз требовал, чтобы она отпивала из его вновь наполненного бокала глоток, чем обижал девушку. Что-что, а отравление родного дедушки никак не входило в ее планы. Каурана видно не было.