Иван Охлобыстин – Магнификус II (страница 89)

– У меня скоро свадьба, – сообщил Магнификус. – Я вас приглашаю.

– Мы поднимем за вас кубки дома, – вежливо отказался Ульрик и объяснил: – Хотим, чтобы о нас забыли.

– Прости нас и тоже забудь, – извинилась за обоих Радира.

– Первое не требуется, второе не обещаю, – встал из-за стола молодой человек, расцеловал старых друзей в щеки и пошел к гостинице.

В номере Магнификус застал ожесточенно спорящих священника и жреца. Перед ними лежала готовая колода карт.

– Неужели ты серьезно думаешь, смертный, что судьбу можно предсказать? – негодовал Миб Тоус. – Я сейчас брошу эту кисть на пол, и моя судьба изменится. Карты созданы не для балаганных шарлатанов, а для людей, желающих постичь глубины своего «Я»!

– Почтенная мумия, – не уступал ему Вилли, – твои представления многотысячелетней давности давно устарели. Прогресс и эволюция не стоят на месте. Я не утверждаю, что с помощью карт можно предсказывать будущее, потому что и в настоящем-то путаюсь. Я констатирую, что предсказанная на картах судьба имеет гораздо большую вероятность сбыться, чем не предсказанная, поскольку она и не судьба вовсе, а так – неопределенное будущее. Ты упростил мою мысль до уровня своего жука-навозника.

– Тогда как ты смеешь настаивать на том, что «Дурак» – последняя карта Старшего Аркана, если я лично участвовал в разработке исходной колоды! «Дурак» – начинает Старшие Арканы. Эта карта олицетворяет чистую, наивную душу, не имеющую ничего, кроме природного чутья и готовности к познанию. Она фактор-ключ к любой другой карте.

– Чушь! – взревел сигмариот, – «Дурак» завершает Старшие Арканы и олицетворяет отнюдь не чистую душу, готовую к познаниям, а свойственный разуму парадокс, столь выгодно отличающий даже тебя от жука-навозника. Присутствие «Дурака» в раскладе прежде всего корректирует смысл рядом расположенной карты Старшего Аркана, делая этот смысл обширнее.

– Да, конечно, – язвительно скривился жрец. – Именно поэтому у ваших гадалок каждая карта имеет сразу десяток противоположных друг другу значений. Трактуй, как хочешь, лишь бы деньги платили. Все уйдут довольные с «прямой десяткой пентаклей» в итоговом результате. Будешь богатой, выйдешь за принца.

– Нет, лучше они уйдут с перевернутой «Башней», как символом внутреннего переустройства и ментального обновления! – парировал священник. – Самосовершенствуйся, чадо, и дальше.

– Господа! – подал голос Второй. – На улице давно стемнело, можно выходить.

– Слушаюсь, о Великолепный! – тут же внял его призыву Миб Тоус. – Колода готова.

– Быстро, – похвалил Магнификус. – Скажите мне, уважаемый, что точно я должен буду сделать для вашего народа? До сих пор не понимаю.

– Ничего, кроме того, о чем мы уже договорились, – объяснил жрец. – Древнее пророчество гласит, что участие моего народа в битве под знаменем Великолепного освободит нас от жизни в смерти.

– Тогда, Вилли, накинь на нашего гостя плащ и, когда будем выходить из гостиницы, заболтай портье, – приказал ничего так и не понявший Второй.

Спорщики беспрекословно выполнили его указания, и они покинули номер.

Портье на месте не было, поэтому сигмариоту не пришлось применять свои таланты.

Сторонясь яркого света, троица пробралась к парку неподалеку и остановилась у куста, постриженного в форме шара.

– Вы помните о моей второй просьбе? – напомнил жрецу Второй.

– Мы найдем его, – кивнул тот, скинул плащ и попросту утонул в земле.

– Ух ты! – нагнулся над местом его исчезновения Вилли.

Тут из земли высунулась рука Миб Тоуса, звонко щелкнула пальцем сигмариоту по лбу и опять исчезла.

– Хулиганье трухлявое! Покарай тебя Сигмар! – рассвирепел священник и начал ожесточенно топтать землю.

– Брось, Вилли, – взял его за плечо Магнификус, – он уже далеко. Пошли-ка лучше спать.

Глубоко оскорбленный заштатный клирик напоследок плюнул в траву и поплелся за другом.

На заре молодого человека разбудил гудок клаксона. Магнификус выглянул на улицу и увидел Тордиона, поджидающего его у входа в гостиницу на мотоцикле. Осторожно обойдя храпящего на кушетке у стены Вилли, путешественник вышел наружу.

– Отдохнули? – встретил его вопросом Тордион, облаченный на этот раз в костюм арлекина.

– Специально лег пораньше, – ответил Второй и забрался на мотоцикл.

– Держитесь, – предупредил его профессор и крутанул рукоять газа. Двигатель оглушительно взревел и понес мотоцикл по мостовой.

– Вы не боитесь, что нас могут увидеть? – крикнул пассажир.

– Нет, – сообщил водитель, – отчего-то на маршрутах, где я проезжаю, сон у горожан особенно крепкий, – и Тордион громко захохотал.

Из города они выехали довольно быстро и понеслись в сторону сияющих белоснежными вершинами гор на юге. Скорость передвижения была столь стремительна, что беседовать не представлялось возможным. По мере приближения горного хребта дорога становилась все хуже и хуже, так что Тордиону поневоле пришлось сбросить скорость. Тогда-то уже подуставший от бешеной гонки Второй задал свой первый вопрос:

– Как вы думаете, профессор, можно ли предугадать судьбу?

– Предугадать – нет, можно загадать, – ответил Тордион и поинтересовался: – Откуда подобный интерес?

– Один знакомый мне заказал колоду карт, – признался Магнификус.

– Цыган, что ли?

– Он. Его колода сгорела, когда он гадал отцу Наолы.

– Бедный Тутеп! Эти карты были его единственной радостью.

Они выехали на пологий горный склон и покатили вверх. Тордион ловко управлял своей «колесницей», объезжая каменные валуны и глубокие вымоины в песчанике.

Снова под колесами возникла дорога. Даже не дорога, а, скорее, тропинка. Петляя, она устремлялась круто к вершине, так что и пешеходу бы пришлось идти, помогая себе руками. Но Тордиона это мало смущало, и он упрямо гнал мотоцикл вперед.

– Перевернемся! – крикнул Второй, мертвой хваткой сжимая его талию.

– Все будет хорошо! – успокоил его тот, – я знаю один секрет.

– Какой? – спросил Магнификус, жмурясь, потому что летящая из-под колес мотоцикла каменная крошка то и дело попадала ему в лицо.

– Никогда не сбавляйте скорость, – сообщил Тордион и еще сильнее крутанул ручку газа.

Мотоцикл рявкнул и пулей взлетел на большую, каменную террасу. У них над головой дымил вулкан.

– Вот мы и на месте, – глуша мотор, сказал бесстрашный ездок и показал на открывающийся внизу пейзаж: – Карак-Орруд. Мое любимое место. Мне здесь отлично думается.

Магнификус слез с мотоцикла и подошел к самому краю площадки. У него под ногами, частью покрытая голубоватым туманом, дремала горная гряда, похожая на хребет гигантского дракона.

– Действительно красиво! – вздохнул он.

– Очень красиво, – согласился с ним Тордион, усаживаясь на край и свешивая вниз ноги. – Сразу за ним начинается океан, а за океаном лежит материк, куда еще не ступала нога человека. Через десять – двенадцать тысяч лет первые поселенцы высадятся на его берега, а еще через несколько тысячелетий в одном из государств, основанных на этом материке, чудак ученый, страдающий клаустрофобией, теоретически обоснует возможность телепортации. Вот тогда-то все и начнется.

– Откуда вам это известно? – удивился Второй.

Профессор пожал плечами:

– Есть события, которые не могут не случиться, – он показал на место рядом с собой. – Не будем терять времени, садитесь и спрашивайте.

Магнификус устроился рядом с ним и спросил:

– Что такое сафери?

– Если вы имеете в виду фокусы со значками, то это чушь, которая исчезнет вскоре после того, как вы разрушите Черный Портал. Если вы имеете в виду саму сущность сафери, то это – фантазия и вера. Вы представляете, как устроен мир?

– Поверхностно.

– Этого достаточно. У реальности семь уровней. Немного, но все-таки. Сафери на шестом. Поле сознания. Вы придумываете, вы верите, вы реализуете. И все. Я доступно объясняю?

– Более или менее. А что на седьмом уровне?

– О! На этот вопрос могут дать ответ только влюбленные. Лучше не трогать этот уровень. Во-первых, для его описания нет словесного эквивалента, во-вторых, он имеет право на личную жизнь.

– Не понял.

– Проще говоря – это вы, когда сделали хорошее дело и отдыхаете.

– Тоже не понял.

– Я же говорю, для описания седьмого уровня не придумали слов и не придумают.

– Почему?