Иван Охлобыстин – Магнификус II (страница 78)

– Ты же сам, силой тогда! – сквозь слезы пролепетала девушка.

– Кто тебе поверит?! – усмехнулся юноша. – Ты напилась и захотела любви. Я тебя прекрасно понимаю: мои родители богаты, а твои – пальцы на обед сосут. Надеялась поправить за мой счет дела своей семьи. Теперь я тебя наказываю за твою хитрость. Это справедливо.

– Меня держали твои друзья, я не знала, зачем ты меня позвал сюда! – продолжала всхлипывать девушка. – Ты сказал, что твоя сестра мне передала свою старую накидку. Она обещала.

– Заткнись! – крикнул юноша и отвесил ей пощечину. – Будешь делать, что я скажу, сучка! Я еще хочу, чтобы ты и моих друзей обслужила, когда мне надоест. И прекрати вспоминать о моей сестре! Ты грязь, а моя сестра – драгоценный камень. Я ведь могу тебя просто прирезать и все.

– Не надо! – пуще прежнего зарыдала несчастная. – Я все сделаю.

– Умная девочка, – зашнуровывая камзол, сказал юноша. – Сегодня вечером опять приходи. К одиннадцати. Поиграем.

Шарскун сильно потянул Магнификуса за рукав, и тому пришлось ползти дальше. Правда, он успел запомнить видневшуюся за окном комнаты, где происходило это безобразие, надпись на фасаде соседнего дома – «Двор железного пса». Скорее всего, это было какое-то питейное заведение.

– Сейчас эта шахта упрется в вертикальную, – шепнул ему на ухо скейвен. – Я спущусь вниз, а ты мне встанешь на плечи. У меня когти. Я тебя подниму до другой шахты. Она идет прямо во дворец.

Стоя на плечах крыса, молодому человеку пришлось признать определенные преимущества крысиной физиологии. Шарскун, несмотря на восьмидесятикилограммовую нагрузку, полз вверх легко, как паук. Едва вертикальная шахта пересеклась с перпендикулярной ей, Магнификус поспешил освободить друга от своей ноши.

– Силен, – похвалил Второй скейвена.

– Обычное дело, – скромно отмахнулся тот и предупредил: – Шахта проходит мимо королевской кухни, потом мимо одного плохого места, где придворные развлекаются. Советую не смотреть, но если посмотришь, то держись. Очень плохо развлекаются придворные. Плохие придворные.

– Перестань, – уверил его Магнификус, – я всего насмотрелся. Боже! Как же здесь воняет тухлой рыбой!

Впрочем, Второй поторопился с выводами. Шарскун мудро поступил, заранее предупредив друга. На кухне, конечно, ничего особенного Магнификус не заметил: сновали повара в традиционных высоких колпаках, испускали клубы пара глубокие котлы над огнем. Кухня кухней. Зато другое помещение разительно отличалось от соседствующего с ним.

Просторный зал, озаренный светом трех горящих факелов, был наполовину заставлен клетками, в которых сидели люди. В центре зала возвышались два каменных столба с множеством свисающих с них ржавых цепей. На одном из них, прикованный за обе руки, молча стоял обнаженный сухопарый мужчина, на другом, так же прикованное за запястья рук, свисало тучное белое тело с опущенной вниз лысеющей головой. Время от времени голова поднималась, открывая заплаканное лицо пожилого господина, и исторгало тоскливые вопли.

Рядом на скамьях удобно расположились две хорошенькие эльф-ведьмы в обтягивающих кожаных костюмах. Перед пленниками прохаживалась дородная дама в белом переднике.

Неподалеку, переминаясь с ноги на ногу, скучал толстощекий поваренок, сжимая в руках круглое блюдо и кухонный нож.

– Как это неожиданно, сэр, – говорила дама приятным грудным голосом, обращаясь к худощавому мужчине. – Ни за что не поверю, что вы не могли справиться с двумя обычными городскими стражниками. При вашей-то репутации. Да и мне никто не поверит, что вы связались с эльф-ведьмой и попали сюда. Уму непостижимо.

– Чему она так удивляется? – шепотом поинтересовался у скейвена молодой человек.

– Это Теневой Клинок, – разглядев пленника, объяснил тот. – Лучший разведчик Наггарота. Он учился у отца Асушан. Отличный боец. Говорят, что его руками Малекит убирает своих врагов в границах Старого Света. В самом деле, как он сюда попал?

Тот, кого Шарскун назвал Теневым Клинком, взглянул на женщину в переднике и спросил, – Чему ты так удивляешься, Кайс? Тебе что, не бывает одиноко?

– Бывает, – охотно призналась та, – часто бывает. Ты же знал моего покойного супруга. Я не понимаю, почему ты сдался стражникам?

– За ночь с эльф-ведьмой рассчитываются жизнью, Кайс, – напомнил Теневой Клинок, – Мне понравилась девушка, она мне напомнила одну знакомую из моего глупого прошлого. Я сделал выбор.

– Ну и понравилась, а дальше что?! – воскликнула Кайс. – Теперь тобой позавтракает один из дворцовых бездельников! Надо было сбежать!

– Тогда дворцовый бездельник позавтракал бы этой девушкой, – опять напомнил мужчина. – Это нечестно, Кайс. Ты лучше подумай, в чем меня будешь отмачивать. У меня не мясо, а резина.

– Не беспокойся, чего-нибудь подберу, – заверила его женщина и спросила: – Помнишь, как ты мне передавал любовные записки от моего мужа? Ох, как ругался отец! Он был до последнего против этого брака.

– Помню, – хмыкнул Теневой Клинок, – сердитый старик чуть не подстрелил меня из арбалета. Папа еще жив?

– Три года назад умер, – сообщила Кайс и махнула рукой, – чего вспоминать! Все равно не понимаю тебя, Зи…

– Не стоит! – не дал ей назвать своего настоящего имени мужчина. – Это давно чужое имя. Лучше займись своим делом.

– Займусь, займусь, – недовольно пробурчала женщина и приблизилась к другому пленнику. – Вот этот – жирненький. Только желчный. Надо его будет хорошенько отварить, иначе горчить будет.

– Мадам! – плаксиво обратился к ней второй пленник. – Я вам очень хорошо заплачу и еще дам пять здоровых молодых рабов. Они вкуснее. Я купец. Я очень богат. Меня хорошо знают при дворе. Я поставляю двору ткани.

– Бросьте вы свое нытье! – прикрикнула на него Кайс. – При чем здесь ткани? Или ваши рабы? Они не спали с эльф-ведьмой, а вы позабавились на славу. Здесь не рынок.

– Он поганый извращенец, – подала голос одна из сидящих на скамье девушек. – Противно вспомнить, что он меня заставлял делать.

В конце концов женщина что-то про себя решила и махнула поваренку. Мальчишка подошел ближе. Женщина отошла от упитанного пленника, еще раз внимательно пригляделась к нему и взяла у поваренка нож.

– Сколько человек будет? – спросила он.

– Пять офицеров, – ответил мальчишка.

– Пять, – повторила женщина, внимательно изучая висящего перед ней.

– Заявка на пять, – опять подал голос поваренок.

– Тогда это, – произнесла женщина, приблизилась к пленнику и умело срезала с предплечья купца крупный кусок мяса.

Несчастный истошно завопил.

– Ну надо же?! – удивилась женщина. – Какая несдержанность!

Она бросила срезанную мышцу на блюдо поваренку.

Невозмутимый поваренок потащил блюдо на кухню.

– Сэр Теневой Клинок, – вернулась к беседе с худощавым пленником Кайс, – не знаю, что у вас в сердце происходит, но давайте посоветуемся с начальством.

– Давай не будем, – отказался тот. – Посуди сама, разве я мог здесь оказаться случайно?

– Случайно не мог, – согласилась женщина, обтирая окровавленные руки о передник, – но иногда мы все сходим с ума. И не старайся меня переубедить, иначе я прикажу твоей девушке пожертвовать собой во благо Кхеине, – она обернулась к девушкам. – Унси, ты готова покончить со своей проклятой службой?

– С того дня, когда меня отдали в эльф-ведьмы, – ответила девушка.

– Видишь, как все непросто, – сказала Кайс пленнику, – стой и жди.

Весьма озадаченные увиденным Магнификус и Шарскун поползли дальше. Через несколько метров от окна воздуховода шахта сделала поворот. Друзья остановились и легли на спины, чтобы дать возможность отдохнуть перенапряженным суставам.

– Ты что-нибудь понял? – мотнул в сторону пройденного зала молодой человек.

– Я плохо разбираюсь в кухне дручий, – невнятно пробормотал скейвен.

– Почему он хочет, чтобы его к столу подали? – спросил Магнификус.

– У тебя что, никогда не возникало такого желания? – вопросом на вопрос ответил крыс.

– Только на День Независимости! – мрачно пошутил Второй и пояснил: – Есть у меня на родине такой праздник, мои соплеменники празднуют отказ от мечты отцов.

– Нелепо считать это праздником, – заметил Шарскун. – Чушь какая-то! Я же говорил, здесь плохое место. Все вверх ногами. Нельзя рассказывать об этом Асушан, у нее больное воображение. Обещаешь?

– Обалдел, что ли? Естественно! – понимающе кивнул Магнификус.

– Я имею в виду праздник, – уточнил скейвен.

Отдохнув, они двинулись дальше. Шахта петляла и то и дело пересекалась с другими, точно такими же. Еще несколько раз молодому человеку пришлось воспользоваться незаурядными дарованиями скейвена, поднимаясь на уровень выше. Крыс мужественно переносил все тяготы путешествия, разве что иногда пускался в пространные рассуждения о превосходстве мировоззрения скейвенов перед прочими расами. Магнификус попытался было отстоять позиции человеческой мысли, но его доводы утопали в поистине вселенских масштабах доводов Шарскуна. Тот умело применял в качестве первичного критерия целесообразность, и тут молодому человеку действительно противопоставить было нечего. Весь человеческий род представлялся скопищем непоследовательных шалунов и проказников, живущих на иждивении всемилостивого Неба. Раса же скейвенов облекалась в отшельнические хламиды стоиков и трудяг без какой-либо ощутимой поддержки Сверху. Единственное, что, по мнению крыса, оправдывало существование человечества, так это его способность к самопожертвованию, причем на бессознательном уровне. Измученного философией Магнификуса спасло появление впереди широких воздуховодов прямоугольной формы.