Иван Оченков – Путь в Туркестан (страница 35)
– Спасибо за беспокойство, Елизавета Петровна, но я как-нибудь сам разберусь с этим!
– Ну вот, обиделись на старуху! А я ведь вам только добра желаю… погодите-погодите, это ещё не всё.
– Слушаю вас, – вздохнул Будищев с видом христианского мученика перед львами.
– К мадемуазель Берг в ваше отсутствие приходил друг Павла. Вы, должны помнить его, он частенько его навещает.
– Мичман Дружинин?
– Да. Я, разумеется, старалась держаться рядом при их встрече и сделала все, чтобы соблюдались приличия, но они говорили, и ваша невеста определенно смущалась. Это не моё дело, но между ними явно есть какая-то тайна. Может быть даже романтическая.
– Спасибо, буду знать.
– Не сердитесь на меня, Дмитрий Николаевич. Я не могла не предупредить вас.
– Всё нормально.
– Хотите кофе?
– Нет.
– Ну как знаете, – поджала губы вдова.
Поднимаясь по лестнице к своей комнате, Будищев напряженно размышлял. Когда квартирная хозяйка рассказывала ему о Гесе, вид у неё был такой, будто она как минимум застукала свою невольную постоялицу в постели с парочкой негров. В другое время его бы это развеселило, но не теперь. После взрыва в Зимнем дворце жандармы будут рыть носом землю в поисках злоумышленников и могут выйти на Дружинина, а заодно и на весь круг его общения. В том числе и на него. И на фига это надо?
Незамеченным проскользнуть не удалось. Стоило двери легонько скрипнуть, как девушка проснулась и со страхом уставилась на входящего. Но едва она узнала его, на её лице появилась счастливая улыбка.
– Господи, наконец-то, – всхлипнула Геся, бросаясь к нему в объятия. – Ты не представляешь, как мне было жутко одиноко без тебя.
– Я тоже скучал, – шепнул он, отвечая на поцелуй.
– Почему так долго?
– Блин, наше начальство само не знает, чего хочет. То отпустили, то снова нашли чем нагрузить… козлы педальные…
– Что ты делаешь?
– То, что должен был сделать ещё при первой встрече…
– Будищев, ты – нахал!
– Да, я такой…
Немного отдышавшись, он ласково провел рукой по щеке девушки. Та, отвечая на ласку, легонько прикоснулась к ней губами и прошептала:
– Что ты со мной делаешь?
– Люблю.
– Мы наверняка разбудили половину дома.
– Нефиг спать, мы же не спим!
– Посмотри, что ты сделал с моей рубашкой?
– Хочешь, я подарю тебе шарфик?
Услышав его, Геся глупо хихикнула и спрятала от смущения лицо. Затем, видимо решив, что хорошего понемножку, поправила свою сорочку и потребовала от жениха:
– Отвернись, мне надо одеться!
– Чего я там не видел? – возразил Дмитрий и попытался обнять её, но девушка на сей раз оказалась непреклонна.
– Всё! Нам нужно серьезно поговорить.
– О Дружинине?
– Хозяйка проболталась? Впрочем, оно и к лучшему. Да, он приходил ко мне.
– Что хотел?
– Хотел, чтобы я вернулась к революционной работе. Говорил, что сейчас не время бросать борьбу, что это будет предательством по отношению к павшим товарищам. Что они вот-вот добьются успеха и казнят царя…
– Идиоты, блин, – выругался Будищев, застегивая штаны.
– Кстати, что там случилось в Зимнем? Слухи ходят самые невероятные, но никто ничего толком не знает.
– А Дружинин тебе ничего не рассказал?
– Нет. Сказал только, что Александр спасся чудом, но рано или поздно суровая кара его не минует…
– А пока, – перебил её Дмитрий, – суровая кара настигла дюжину солдат, погибших при взрыве, это не считая полсотни покалеченных!
– Господи, какой ужас! – вздрогнула девушка. – Их-то за что?
– За народное счастье, – буркнул он в ответ.
– И что теперь будет?
– Ничего. Сейчас мы позавтракаем, потом немного прогуляемся, а затем я отправлю тебя в Питер.
– Тебе не надо на службу?
– Нет. Нилов дал мне увольнительную на сегодня.
– Я немного боюсь.
– Кого больше, жандармов или «борцов за свободу»?
– И тех, и других. Помнишь, ты говорил мне странную поговорку? Я тогда ещё не поняла её смысла, а вот теперь, кажется, начинаю осознавать… вход – рубль, выход – два.
– Не бойся. У властей на тебя ничего нет. Максимум что они могут, это выслать тебя как неблагонадежную. И то вряд ли. А с твоими бывшими друзьями я сам всё порешаю.
– Может, не стоит?
– Тебе не нужно об этом думать.
Сутолмин с Дружининым обедали[58] в тот день в небольшом ресторане в Гостином дворе. Обычно инженер-механик не мог позволить себе подобного мотовства, но сегодня им нужно было многое обсудить, а мозолить глаза госпоже Барской было неудобно. Старушка и без того косо смотрела на постояльца после того, как тот устроил встречу своему товарищу с мадемуазель Берг.
Странно, но не слишком хорошо воспитанный и совершенно не обходительный Будищев отчего-то сумел расположить к себе квартирную хозяйку, и та относилась к нему если не как родная мать, то уж точно как заботливая тетушка. Последнее, впрочем, совершенно не мешало ей аккуратно получать со своего любимца немалые деньги за проживание. К слову, он уже вернулся после неожиданной поездки в Петербург, и это тоже могло составить известные затруднения.
– Как вела себя наша общая знакомая? – поинтересовался мичман, накалывая вилкой кусок мяса в бефстроганове.
– Закрылась в комнате Дмитрия и никуда не выходила до его приезда.
– Как думаешь, она рассказала ему о нашем предложении?
– Не знаю. Он вел себя совершенно обычно.
– Ну, это как раз ни о чем не говорит. Выдержки ему не занимать.
– Послушай, я никак не возьму в толк, зачем она тебе нужна? Мало ли экзальтированных барышень в наших рядах…
– Помилуй, мадемуазель Берг никак не назовешь «экзальтированной барышней». Напротив, она весьма не глупа и умеет держать себя в обществе. Такие как она могут быть полезны в нашем деле. Но ты прав, меня интересует вовсе не она, а её жених.
– Будищев? Но он ведь абсолютно аполитичен!
– Не скажи. Скорее, абсолютно скрытен.