Иван Оченков – Путь в Туркестан (страница 24)
– А в-третьих будет?
– Отчего же нет, – улыбнулся инженер и показал на Гесю. – Полагаю, Гедвиге Генриховне будет весьма приятно стать женой офицера.
– Боюсь, что я равнодушна к этой категории мужчин, – рассмеялась модистка. – Хотя, должна признать, что Дмитрию очень идет форма!
– А если война? – встревожилась Стеша.
– Степанида Акимовна, помилуйте! – благодушно улыбнулся Владимир Степанович. – Ну, какая война? К тому же, если она и случится, не дай бог, конечно, то Дмитрия Николаевича все равно призовут. Но только нижним чином, а не офицером.
– Божезбавь! – шутливо перекрестился Будищев.
– Господа, – смущенно прервал их метрдотель. – Вам просили передать.
– Что там ещё?
– Шампанского-с.
– Что?!
– Простите великодушно, – служитель перешел на шепот: – Господа офицеры из соседнего кабинета заприметили ваших барышень, да и велели прислать.
– Я полагал, что у вас приличное заведение, – нахмурился Барановский.
– Не извольте гневаться, а только мы люди подневольные…
– Что происходит? – встревожились гости.
– Да так, – криво усмехнувшись, пробурчал Дмитрий, незаметно расстегивая сюртук. – Кое-кому зубы жмут!
– Господа, честь имею рекомендоваться! – развязно представился появившийся вслед за метрдотелем юный офицер в красной венгерке и с бокалом в руке. – Лейб-гвардии Гусарского полка корнет Бриллинг.
– Что вам угодно, милостивый государь?
– Мне угодно выразить восхищение красотой ваших дам!
С этими словами он изобразил лёгкий поклон и опрокинул в себя содержимое бокала. После чего ещё раз нахально осклабился и хотел было уйти, но его остановил издевательский голос Дмитрия.
– Рановато пришел, убогий. Вот поедим, тогда и подберешь, что останется.
– Что?!
– Да ты ещё и глухой?
– Ах ты, купчишка, да я тебя…
– Пошел вон!
Разъяренный офицер сначала побледнел, затем покраснел, машинально схватился за левый бок, но, не обнаружив сабли, смешался, а пока он терял время, появилось новое действующее лицо – невысокий господин, раскрасневшийся от мороза, во фраке и с орденом святого Станислава на шейной ленте.
– Великодушно прошу простить за опоздание, господа, раньше никак не получилось! – улыбаясь сказал Путилов, приглаживая немного растрепавшиеся виски.
– Штрафную его превосходительству! – обрадовался его приходу Барановский.
– С удовольствием! – не стал отказываться фабрикант и вопросительно посмотрел на гусара.
– Корнет уже уходит, – пояснил инженер.
Появление хоть и статского, но все-таки генерала, вернуло Бриллинга в реальность. Затевать ссору при столь высокопоставленном лице было глупо, а потому он поспешил откланяться.
– Честь имею, господа, – звякнул шпорами офицер, не забыв добавить со значением: – Надеюсь, мы ещё встретимся!
Будищев в ответ только помахал ему рукой, дескать, ступай, пока не наваляли, но, поскольку все были заняты Путиловым, это мало кто заметил.
– Я только что от великого князя Константина Николаевича, – рассказывал Николай Иванович. – До него дошли слухи о вашем изобретении, и, полагаю, вас обоих скоро ждет аудиенция у его императорского высочества.
– Прекрасная новость! – с воодушевлением воскликнул инженер.
– Точно в кондукторы произведут, – буркнул Дмитрий.
– Очень жалею, что не успел на ваш доклад, – продолжал Путилов. – Вы, Дмитрий Николаевич обладаете живым и образным языком, особенно когда не употребляете ваших словечек.
– Каких словечек? – переспросил сидящий рядом с ним ректор университета. – Сегодня господин Будищев ничего такого говорил!
– Ну и зря, – захохотал фабрикант. – Иногда и профессуре нехудо узнать, на каком языке разговаривают мастеровые!
– Вон вы про что. Нет, это, пожалуй, лишнее. И если многоуважаемый господин изобретатель сумеет и впредь обходиться без них, то я бы предложил ему прочитать несколько лекций на нашем факультете.
– Что?! – изумился Дмитрий, настолько дикой ему показалась эта мысль.
– Отчего же нет? Язык у вас, как совершенно справедливо отметил Николай Иванович, весьма живой и образный. Фантазия тоже богатая. Я полагаю, студентам было бы полезно услышать ваши идеи о перспективах развития гальванического дела. Я, разумеется, имею в виду техническую сторону дела.
– А какую же ещё?
– Видите ли, – помялся ученый муж, тщательно подбирая слова, – некоторые лекторы, говоря о будущем, пытаются декларировать идеи о неких новациях в государственном и социальном устройстве общества…
– Пропаганду ведут? – назвал вещи своими именами Будищев.
– Можно сказать и так. Но вы, надеюсь, не принадлежите к их числу?
– Нет. Но могу рассказать вашим студентам о службе нижних чинов в армии, чтобы знали, куда попадают неблагонадежные…
– Это тоже лишнее! – решительно отказался ректор и вопросительно взглянул на своего собеседника. – Ну как?
– Спасибо, конечно, но какой из меня лектор…
– Пятьдесят рублей за час!
– Твою…
– Что, простите?
– Согласен!
– Тогда предлагаю тост. За новое слово в науке!
Предложение было принято как нельзя более своевременно, поскольку официант подал, наконец, французский суп-пюре с гренками, под который благовоспитанным господам не грех и водочки. Гости оживились и снова стали поздравлять компаньонов с удачным дебютом, делать комплименты дамам, одновременно отдавая должное искусству поваров. За первой переменой блюд последовала вторая, затем третья, за ними было сладкое…
В общем, праздник удался.
– Зачем ты так с этим корнетом? – устало спросил Барановский, когда они покидали ресторан. – Он же ещё мальчишка. Очевидно, фант проиграл, вот и…
– Да на здоровье! – ухмыльнулся компаньон.
– Но дело может кончиться дуэлью!
– С бывшим унтером?
– Действительно, – озадачился инженер. – Но в любом случае хотелось бы избежать скандала.
– Ой, да ладно тебе. Он же лыка не вязал. Завтра проспится и не вспомнит, где куролесил.
– Ты думаешь?
– Что я, офицерье в подпитом состоянии не видел?
– Надеюсь, ты прав.
– Да чёрт с ним! Лучше скажи, про лекции они серьезно? Я же…