Иван Оченков – Путь в террор (страница 79)

– Ну, ладно. Тут ничего уже не изменишь. Что будет с девочкой?

– Не знаю, – помрачнел Будищев. – Надо увезти ее в какое-то тихое место. Глядишь, и поправится. Время все лечит.

– Как тебе вообще в голову пришла такая дикая мысль, как упрятать ее в бедлам? Ты что, не знал, что там творится?

– Знал, конечно. Просто обычно изгаляются над теми, за кого некому заступиться. Над сиротами, одинокими или простыми людьми, которые и не подумают жаловаться. А тут целая графиня попросила девочку пристроить. Кто же знал, что там такой беспредел творится.

– Но зачем?

– Защитить хотел. С сумасшедшей какой спрос?

– О господи! – изумленная Анна с сомнением посмотрела на него. – Тебе самому в это заведение надо.

– Есть маленько, – не стал спорить Дмитрий.

– Вот что, Митенька! – решительно заявила портниха. – Давай договоримся. Если тебе когда-нибудь придет в голову «защитить» меня, ты ничего делать не будешь! Ладно?

Тут их беседу прервал осторожный стук в дверь.

– Что случилось? – тут же отозвался Будищев, обрадовавшийся возможности прекратить неприятный разговор.

– Тут такое дело, – просунул нос в щель Семка. – Из мастерской Пашка прибежал. Сказывает, госпожа Берг приехала и тебя спрашивает.

– Извини, мне пора, – попытался попрощаться с портнихой Дмитрий, но от госпожи Виртанен оказалось не так просто отделаться.

– Кто такая эта Берг?

– Моя невеста.

– Бедная девочка, – покачала головой Анна. – Ладно, иди. Хотя мне до смерти интересно, как ты будешь ей все это объяснять!

Генерал Дрентельн с некоторой грустью оглядел свой кабинет. Не то чтобы он ему слишком нравился, равно как и должность, которую он занимал в последнее время, но все же слишком многое было пережито в этом сердце Стукалова приказа. Но все, что Господь ни делает, – все к лучшему! Государь только что подписал указ об учреждении Верховной распорядительной комиссии[77], во главе которой должен был стать граф Лорис-Меликов, назначенный одновременно министром внутренних дел и шефом Отдельного корпуса жандармов. Самого Александра Романовича, по его просьбе, переводили в Одессу, где он должен будет исправлять должность генерал-губернатора и командующего войсками Одесского военного округа.

– Все, что Господь ни делает, – все к лучшему! – повторил вслух генерал.

– Ваше превосходительство! – отвлек его от размышлений адъютант.

– Что? – обернулся к нему генерал.

– Штабс-капитан Вельбицкий просит его принять.

В тоне, с которым говорил офицер, явно сквозила некоторая непочтительность, пополам с обеспокоенностью. Впрочем, это можно было понять. В Одессу генерал его с собой не возьмет, да тот и сам вряд ли захочет поменять столицу на провинцию, а вопрос, пожелает ли иметь такого сотрудника Лорис-Меликов, оставался открытым. В общем, у кабинетного жандарма было слишком много своих забот, чтобы помнить о субординации перед бывшим начальником.

– Просите, – ровным голосом отозвался Дрентельн.

Погруженный в следствие Вельбицкий, судя по всему, еще не знал о пертурбациях в высоких кабинетах. А может быть, ему, как профессионалу, не было до них никакого дела. Во всяком случае, доклад он начал совершенно обычным тоном.

– Ваше превосходительство! Следствием неопровержимо установлено, что злоумышленник, покушавшийся на жизнь его императорского высочества великого князя Алексея Александровича, на самом деле является студентом Санкт-Петербургского университета Назимовым Григорием Михайловичем. В настоящее время мы выясняем круг его знакомых, могущих быть его сообщниками в этом преступлении.

– Вы все-таки думаете, что он был не один?

– Совершенно уверен, ваше превосходительство! Хотя негодяй и твердит о своем твердом намерении убить великого князя и о том, что он – одиночка, в остальных показаниях путается.

– Например?

– Не сразу назвал место, откуда взялся стрелять. Не знает расстояния, а также несколько других малозначительных, на первый взгляд, деталей. Кроме того – вот.

С этими словами Вельбицкий выложил на стол сверток с двумя пулями.

– Что это? – заинтересовался Дрентельн.

– Этой пулей, – пояснил жандарм, – был убит его высочество. А вот эта – выпущена из найденного при злоумышленнике револьвера.

– Разный калибр?

– Так точно.

– Интересно, что же это за стрелок такой?

– Есть одна идея, ваше превосходительство.

– Слушаю вас.

– Вполне вероятно, что настоящий убийца стрелял не из револьвера, а из американского карабина системы Генри или Винчестера. Прицельная дальность у них выше, а патроны такие же, как у револьверов.

– В таком случае, – задумался генерал, – на месте происшествия должны были остаться гильзы. Их нашли?

– Никак нет. Но злоумышленник мог подобрать их или даже поймать в воздухе, как это делают наши солдаты при стрельбе.

– Возможно, но как бы он разгуливал по Петербургу с карабином?

– Пока не ясно. Возможно, маскировал, или прятал на месте покушения.

– Еще что-нибудь?

– Исчезла мещанка Степанида Филиппова.

– Подождите, это та девушка, что пострадала при происшествии с экипажем?

– Именно так.

– А она-то тут при чем?

– Видите ли, ваше превосходительство, – тяжело вздохнул штабс-капитан. – Во всем этом деле меня с самого начала насторожил один момент. Покойный великий князь не занимал сколько-нибудь важной должности, не был связан с полицией или жандармерией. По сути, бунтовщикам нет никакой надобности вести за ним охоту. Тем не менее они его выследили и убили. Причем проявили при этом куда больше искусства, нежели при всех предыдущих покушениях на его августейшего отца.

– Куда вы клоните? – нахмурился генерал.

– Что, если причина убийства – вовсе не в принадлежности к императорской фамилии?

– А в чем же?! Неужто вы думаете, что дело в этой сопливой девчонке, имевшей неосторожность попасть под колеса экипажа?

– И гибели ее отца!

– Хм… – задумался Дрентельн. – Уж не хотите ли вы сказать, что завелся некий мститель, решивший таким образом восстановить справедливость?

– К сожалению, другого мотива я пока не вижу.

– Черт знает что такое! И вы предлагаете мне доложить эту совершенно дикую историю государю?

– Ваше превосходительство…

– Подождите!

– Слушаюсь!

– Ваша версия бросает тень на члена императорской фамилии. Притом погибшего. Сейчас общество возмущено этим убийством, и лишь незначительная часть откровенных радикалов восприняла его с восторгом. Но если всплывет эта басня с наездом и последующей местью, то возможные последствия я предсказать не берусь. Поэтому, пока у вас не будет твердых доказательств, держите ее при себе!

– Слушаюсь!

– И вот еще что. Я, как вы, вероятно, знаете, покидаю пост начальника Третьего отделения. Государь предложил мне место генерал-губернатора Одесской области, и я согласился. Неугодно ли вам отправиться со мной?

– Это чрезвычайно лестное предложение, – растерялся Вельбицкий. – Но в каком качестве?

– Ну, уж если есть губерния, так в ней, верно, есть и жандармское отделение, – усмехнулся генерал. – Вы – толковый офицер, и будет жаль, если вашу карьеру похоронит это покушение. А уж поверьте моему опыту, сейчас все станут искать козла отпущения – и, будьте покойны, найдут!

– Ваше превосходительство, – задумчиво заметил штабс-капитан, – но что, если я прав?

– Подумайте хорошенько над моим предложением, – проигнорировал вопрос Дрентельн. – Скоро тут будет новая метла, со всеми вытекающими последствиями.