Иван Оченков – Путь на Балканы (страница 88)
Очнулся он в довольно просторной комнате, оттого, что на него плеснули водой из ковша. Дмитрий тяжело помотал головой и уставился мутным взглядом на сидевшего перед ним человека. Это был тот самый главарь местных жуликов, с которым он разговаривал, когда отнял у Мирчи добычу.
Цыган тоже сидел неподалеку, зло поглядывая на пленника. Под глазом его багровел кровоподтек, обещая в скором времени превратиться в великолепный фингал, и на душе у Дмитрия стало легче. Впрочем, для радости особого повода не было, так как кругом были враги, а руки его надежно связаны крепкой веревкой.
— Плохой ты человек, солдат, — укоризненно покачал головой главарь. — Лезешь, куда тебя не просят, под ногами мешаешься. Племянницу хорошего человека едва не обесчестил…
— Негодую вместе с вами, — прохрипел унтер. — Может, вы мне руки развяжете, а то вдруг заплачу, а слезы вытирать нечем!
— Да ты шутник, — ухмыльнулся бандит. — А если мы тебя кастрируем?
— А потом вас самих к стенке поставят, — глухо отозвался Будищев, которому подобная перспектива совсем не пришлась по вкусу. — Вы не турки и не военнопленные, с вами церемониться не станут. Расстреляют и вся недолга!
— Может быть, — не стал тот спорить. — Но мы вполне можем сдать тебя вашим властям, заявив, что ты пытался изнасиловать девушку. Тогда тебя лишат твоих крестов и отправят на каторгу.
— И ты все это затеял, чтобы меня под суд отдать? — недоверчиво усмехнулся Дмитрий. — Может, ты, дяденька, перестанешь горбатого лепить и объяснишь, что тебе действительно нужно?
— Послушай, Михай, — закричал ерзавший все это время как на иголках цыган. — Что ты с ним разговариваешь? Давай лучше ему его поганый язык вырвем.
— Помолчи, Мирча, — одернул его главарь и одобрительно посмотрел на пленника. — А ты быстро соображаешь, есть у меня к тебе одно маленькое дело.
— Ну, слава богу, а то я уж думал, что вы от меня жениться потребуете!
— Ну, зачем же жениться, — засмеялся бандит. — У Зары жених есть.
С этими словами он показал на своего подручного, в котором Дмитрий узнал одного из несостоявшихся насильников.
— Тогда скажи своим шестеркам, чтобы развязали меня, — нахмурившись, потребовал он.
— Да я бы развязал, но уж больно ты любишь кулаками размахивать. Так что посиди пока так.
— Боишься?
— Не бери меня на слаб
— Так связанному и будешь рассказывать про евреев-поставщиков?
— Откуда ты знаешь? — напрягся Михай.
— Развяжешь, скажу!
Нахмурившийся авторитет какое-то время молчал, потом решительно махнул своим подручным, и те освободили Будищева.
— Говори! — потребовал он, глядя, как унтер растирает запястья.
— Да нечего тут рассказывать. Просто видел, как твои архаровцы вокруг этих барыг трутся, а потом к Мирче докладывать бегут.
— И ты сразу догадался?
— Не бог весть какая загадка. Я сам прикидывал, как их подломить, и хочу сказать сразу: без меня у вас ничего не выйдет!
— Это почему?
— Потому что отсюда и до Румынии им конвой из казаков дадут. Но это только когда они деньги получат, а до той поры у них и взять нечего!
— Что ты хочешь этим сказать?
— Лишь то, что взять куш можно будет, только когда им дадут деньги, но еще не придет конвой. То есть всего одна ночь, и сделать это надо здесь!
— Ты с ума сошел! Тут ставка вашего царевича, охраны больше, чем на шоссе Киселева[97].
— Вот именно, поэтому никто ничего подобного не ожидает.
— Хм, — задумался Михай. — А ведь дело может и выгореть. Как ты узнаешь, что они уже получили деньги?
— Они постоянно отправляют телеграммы своим сообщникам через нашу станцию. Я там служу, так что узнаю.
— Они их регулярно посылают!
— Я сумел разгадать их шифр. Так что, отправив послание, они сами мне все скажут.
— Интересно, — задумался Михай. — А для чего тебе это нужно?
— Служить надоело, — пожал плечами Будищев. — Я бы давно сбежал, но с пустыми руками смысла нет, а подходящего случая пока не было.
— И ожидая такого случая, ты четыре креста заслужил? — недоверчиво протянул авторитет.
— А я ничего вполсилы не делаю. Украсть так миллион, полюбить так королеву!
— С королевой-то у тебя промашка вышла, — не удержался от колкости бандит.
— И на старуху бывает проруха, — не стал спорить унтер.
— Ну, хорошо, положим, ты говоришь правду… а какую ты хочешь долю за участие в деле?
— Любую половину.
— Не много ли ты захотел! — присвистнул от удивления внимательно прислушивающийся к их разговору Мирча. — Где это видано, чтобы наводчикам больше десятины давали?
— Я только про наличные, — пояснил Дмитрий. — Большая часть оплаты будет в казначейских обязательствах. Мне они ни к чему, а вот вы сумеете их на звонкую монету обменять. То на то и выйдет.
— Хорошо, — скривил губы Михай. — Будет тебе половина!
— Ну, вот и договорились, — обрадовался Будищев, а теперь верните мне мое барахло и оружие.
— Форму забирай, а вот оружие у нас побудет. Если ты, дружочек, финтить вздумаешь, твой ножик или револьвер убьют какого-нибудь почтенного человека и рядом окажутся. Их ведь многие у тебя видели, не так ли?
— Делай с ними что хочешь, — отмахнулся унтер. — Я жандармам скажу, что неделю назад его тебе или Мирче продал. Накажут, конечно, но эдак ты меня не подставишь.
— Ну, или с твоей подружкой из госпиталя что-то нехорошее случится, — нимало не смутился его ответом Михай.
Будищев в ответ только пристально посмотрел на главаря бандитов и неожиданно улыбнулся.
— Мы ведь люди умные и не станем делать глупостей?
— Я рад, что мы поняли друг друга.
Покинув ставшую вдруг столь негостеприимной корчму, Будищев грязно выругался. Сердиться, впрочем, было не на кого. Как ни крути, а сам во всем виноват — расслабился и потерял бдительность. Чертова девка поманила пальчиком, и он сразу поплыл, как прыщавый подросток, впервые увидевший рядом с собой женщину. И ладно бы, хоть… да что уж теперь. Хочешь не хочешь, а делать нечего, попался на крючок, так не дергайся.
Хотя, если с умом, можно и побарахтаться. Надо только предупредить кое-кого о возможной опасности, а потом посмотрим, кто кого. Приняв решение, он направился прямиком в госпиталь, где, к своему немалому удивлению, застал Федьку Шматова, пришедшего проведать Лиховцева.
— Граф! — радостно воскликнул тот, и приятели крепко обнялись.
— Здорово, — похлопал его по плечу Дмитрий. — Ты как здесь?
— Да батальон наш сюда перекинули, сказывают, для охраны его высочества цесаревича.
— Да иди ты!
— Вот тебе крест!
— А наша команда?
— Дык нету таперича охотников. Потери уж больно большие, так их со стрелковой ротой слили, а Гаршин там в субалтернах.
— Чудеса! А Линдфорса куда дели?
— И он там же. Я же говорю — потери большие!
— А Николаша?