Иван Оченков – Пилот (страница 3)

Автомобильная стоянка перед летной школой никогда не бывала заполнена до конца. Отпрысков богатых семейств привозили лимузины их родителей и тут же разворачивались назад. Прочие приезжали на автобусе. То же касалось и преподавателей, по большей части отставных офицеров ВВФ. Поэтому Март смело припарковал своего железного коня рядом с «Кадиллаком» начальника и, легкомысленно насвистывая, отправился «грызть гранит науки».

Учеба давалась ему легко. Все-таки он был настоящим авиаинженером из будущего, а потому с теорией проблем не могло возникнуть по определению. Что касается практики, то до самостоятельного управления его еще не допускали, но на тренажерах и с инструктором он показывал весьма недурной уровень пилотажа.

Немного сложнее стало, когда начальник авиашколы — мрачный капитан корпуса штурманов в отставке, со шрамом во все лицо, по фамилии Алексеев — узнал, что его новый подопечный щедро одарен Силой. Как оказалось, способности тоже можно и нужно тренировать, и тогда пилот сможет обойтись без гирокомпаса, высотомера, кренометра и даже без радара. Вот тут его прежние знания никак не могли помочь, и наставники, прежде всего сам Алексеев, гоняли его в хвост и в гриву до полного изнеможения.

— С вашей фамилией, молодой человек, стыдно быть дурным пилотом или штурманом, — не раз заявлял он своему ученику, пока, наконец, не добился успеха.

Кстати, успех в незнакомых дисциплинах всегда давался Марту одинаково. Сначала он усиленно пытался разобраться, зубрил формулы, старался вникнуть в суть, а затем, когда, казалось, что этой премудрости никогда не одолеть, в голове как будто щелкал тумблер, и все становилось ясно и понятно, как будто он изучал эту науку всю прежнюю жизнь.

Зато после занятий можно было расслабиться, и Колычев вовсю пользовался внезапно свалившейся на него молодостью и финансовой независимостью. Ходил с друзьями и подружками в кино и на танцы, катал девушек на мотоцикле, угощал их мороженым и прочими сладостями. Ким тоже поначалу во всем этом веселье участвовал, но потом как-то охладел и отошел в сторону, полностью сосредоточившись на учебе.

Маленькие радости жизни не мешали много и активно учиться, не тратя время понапрасну. Как только он понял, что с учебой в авиашколе «процесс пошел», сразу появились новые темы.

Занятия энергобоем и кум-до, тренировки на полигоне дядьки Игната вместе с десантурой, изучение энергоструктур, а когда Кима запрягли учиться стрельбе из артиллерийских орудий разных калибров, то и здесь Март «вписался в тему», став ходить туда вместе с другом, руководствуясь принципом — много знаний не бывает, особенно, если они могут пригодиться.

Потом ко всему присоединились учебные полеты на боте с Зиминым. Вспомнив историю с Горынычем, еще одной обязательной темой он определил для себя освоение магомедицины. Хотя бы на уровне первой помощи в полевых условиях. Для этого он уговорил одного недавнего знакомого — целителя-ассистента местного гуру — профессора и крупнейшего специалиста по регенерации и восстановлению поврежденных органов обучать его базовым навыкам лечения с помощью дара.

Так что по своим понятиям он мажором не стал. Просто некогда было. Но надо понимать, что «утка по-пекински» с парой бутылок фруктового пива стоила в местных ресторанчиках русский рубль или почти десять тысяч юаней. А большинство местных китайцев, кроме тех, кто работали в ремонтных мастерских флота, зарабатывали не более сотни юаней в день и содержали на эти деньги свои семьи. В общем, по здешним меркам он был если не богат, то довольно состоятелен, а потому пользовался успехом у прекрасного пола, тем более, нравы вокруг царили весьма свободные.

Вот и сегодня вечером они собрались с друзьями на квартире у одного из однокашников — улыбчивого коротышки Федьки Розанова. Благо, родители молодого человека имели неосмотрительность находиться в отлучке.

Большинство собравшихся были учениками летной школы, но по форме пришел только Март. Остальные успели забежать домой и переодеться. Украсившие их веселое мероприятие своим присутствием барышни –гимназистки старших классов — тоже сменили свои строгие платья с передниками на легкие платьица с пышными юбками и туфельки. Правда, пока они еще не успели раскрепоститься и чинно сидели в уголке, время от времени стреляя глазками и хихикая в затянутые муслином перчаток кулачки.

Быстро сдвинув в сторону стол с немудрящим угощением, игравший роль радушного хозяина Федя открыл крышку стоящего на высокой тумбе патефона и начал задумчиво перебирать пластинки.

— С каких начать, с медленных или быстрых? — задумался он.

— Начни с линди-хоп [2], — с усмешкой посоветовал ему Март, — а там, глядишь, и до танго подойдет время.

— Легко тебе говорить, ты один умеешь танцевать танго.

— Тогда фокстрот.

— Федька, — страдальчески прошептал успевший хлебнуть лишнего худой, с длинными мосластыми конечностями, весь нескладный, как кузнечик, Макс Черкасов, — зачем ты позвал этих недотрог из гимназии. Все равно не дадут!

— Будешь так накидываться, тебе и девчонки из Старого города [3] не дадут.

— Да ну вас, — обиженно отозвался одногруппник и снова двинулся к заветной тумбочке, скрывавшей в своих недрах початую бутылку Шустовского коньяка.

Наконец, Федя смог определиться, и из-под иглы патефона полились энергичные переливы трубы Луи Армстронга, а затем чей-то бархатистый голос запел «вест энд блюз».

— Я слышала, ты хорошо танцуешь? — решительно подошла к Марту одна из девушек и требовательно посмотрела на него.

Невысокого роста брюнетка, с хорошей фигуркой, в светло-кремовом платье с открытыми руками и пышной юбкой. На маленьких ступнях красовались изящные туфельки. Немного раскосые глаза говорили об изрядной доле китайской крови, а основательный носик намекал, что русской — никак не менее.

— Так говорят, — дипломатично ответил ей Колычев.

— Покажешь?

— Я хотел дождаться друга, — попытался уклониться молодой человек, но не тут-то было.

— Того самого, что навалял Пужэню? Не думаю, что с таким храбрым парнем что-то может случиться!

— Эй, Федя, — обернулась она к хозяину. — Поставь что-нибудь более энергичное, а то ведь тоска зеленая!

— Это, Наденька, — наставительно ответил ей Розанов, — очень известный негритянский трубач Луи…

— Тогда понятно, — перебила она его. — Жизнь у негров не сахар. Но ты все-таки поставь что-нибудь повеселее.

— Как скажете, мадемуазель, — не стал спорить курсант.

Танцевала она просто здорово, черт знает что выкамаривая своими крепкими ножками и вертясь вокруг партнера как юла. Март старался не отставать, то выполняя поддержки, то подкидывая расходившуюся девушку. Никто из присутствующих так и не решился присоединиться к ним, во все глаза глядя на странную парочку. Впрочем, скоро музыка закончилась, да и они запыхались.

— Ох, не могу. Дайте что-нибудь попить! — взмолилась барышня.

— Сок, лимонад? — грустно глядя на нее, спросил Черкасов.

— Я вам что — маленькая?

— Водка, коньяк?

— Помилуйте, господа, — поспешил вмешаться Март, отодвигая плечом незадачливого бармена. — Как можно даме предлагать водку. Только спирт!

— Что! — возмутилась Надя. — Ты за кого меня принимаешь?

— Подожди, — усмехнулся тот, отбирая бутылку у товарища. — Что тут у нас? Водка, ром, джин, вермут — нормально, сойдет за биттер, сок, содовая, лаймы и мята — одобряю подборку… Федя, а лед найдется?

— На кухне… а зачем?

— Тащи. И нож для колки не забудь.

Не то чтобы в прошлой жизни Март часто делал коктейли, но пару рецептов знал и скоро смешал в большом серебряном кувшине еще незнакомый местной публике состав. Разлив ее по бокалам, он предложил получившийся напиток всем присутствующим, но прежде всего Наде.

— Вкусно, — оценила она напиток. — Ты где так научился?

— Танцевать или делать напитки?

— Напитки.

— Тс-с! Я лейб-повар его величества.

— Вот балабол! — рассмеялась барышня. — А сам что не пьешь?

— Я на мотоцикле.

— И что? Коктейль ведь совсем слабенький, ой… что это со мной?

После авторской версии мохито вечеринка сразу пошла веселее. Раскрасневшиеся гимназистки уже не жались в сторонке, а охотно танцевали, может быть, не так умело, как Надежда, но с не меньшим энтузиазмом. Юноши восприняли эту перемену с восторгом и активно их в этом поддерживали. И даже Черкасов с видом умудренного жизнью алкоголика изрек что-то вроде: «Оказывается, в некоторых случаях смешивать не только можно, но и должно»!

— Слушай, а прокати меня на мотоцикле? — вдруг попросила Марта партнерша. — Всю жизнь хочу попробовать!

Глаза ее в наступавших сумерках сияли так ярко и так призывно, что отказать не было никакой возможности, и Колычев, подмигнув ей, с заговорщицким видом шепнул:

— Пошли!

Аккуратно выскользнув из квартиры, они спустились по лестнице во двор к отдыхавшему в его тиши железному коню. Слава Богу, кикстартер не подвел, и двухтактный мотор бодро затарахтел. Вскочив в седло, Март сделал новой подружке знак, мол, садись, и она тут же устроилась сзади, крепко обхватив его руками и прижавшись упругой грудью к спине.

Повинуясь скупому движению кисти, двухколесный друг послушно взревел и под неодобрительными взглядами соседей понес своих седоков сначала по двору, потом выскочил в ворота и полетел по улице, распугивая собак. Впрочем, долго они не проехали, ибо за ближайшим поворотом чуть не врезались в стоящий поперек дороги лимузин, а когда Март попытался объехать его, увидел, что какие-то люди прижали к стене отчаянно отбивавшегося от них юношу.