Иван Оченков – Несостоявшийся граф (страница 57)
– Что, брат, разворошил ты наше гнездо?
– Только начал, ваше величество, – вытянулся Будищев, – но будьте покойны, разворошу!
– Ну-ну, смотри, не перестарайся. На тебя уж жаловаться начали.
– Значит, хорошо делаю свое дело!
– На Коха вот не жаловались, – хитро прищурился Александр II. – Думаешь, он плохо служил?
– Никак нет. Жаловались, просто вашему величеству не докладывали!
– Я смотрю, у тебя на все ответ есть, – засмеялся самодержец. – Экий молодец!
– На том стою!
– Завтра не пропади никуда. Будут объявлять о награждениях, так ты, пожалуйста, будь готов.
Договорив, царь поморщился и двинулся дальше, еле заметно прихрамывая.
– Куда же я денусь с подводной лодки? – задумчиво пробормотал ему вслед Будищев.
Несмотря на гвардейскую стать и представительный вид, император Александр никогда не отличался крепким здоровьем, а с возрастом состояние его становилось все хуже. Государя часто мучила одышка, имелись серьезные проблемы с пищеварением и множество иных болячек, о которых окружающие зачастую даже не подозревали. Добавьте к этому постоянный нервный стресс. Угроза покушения, конфликты внутри семьи и груз государственных забот непрестанно давили на плечи престарелого монарха, заставляя все больше сгибаться под тяжестью непосильной ноши.
– Ловко вы, – отвлек Будищева от раздумий недовольный голос Кох.
– Что?
– Я говорю, – ледяным тоном пояснил капитан, – что мало кому удается обернуть неудовольствие начальства себе на пользу!
– Кто на что учился, – пошутил Дмитрий, так и не уловив причину раздражения последнего.
– Видимо, хорошо учились, – не смог удержаться от сарказма Карл Иванович.
– Ваше благородие, дозвольте обратиться? – подбежал к ним стражник из числа остававшихся во дворце.
– Изволь, братец, – кивнул Кох.
– Тут до господина подпоручика какой-то человек пришедши!
– Какой еще человек?
– Не могу знать!
– Он что, не представился?
– Никак нет. Назвался этим, как его, графом Блудовым!
– Так бы и сказал, – усмехнулся Будищев.
– Ваш отец? – проявил осведомленность капитан.
– Так точно! Вы позволите?
– Не смею задерживать.
Пришедший и впрямь оказался графом Вадимом Дмитриевичем. В последнее время он несколько раз давал знать Дмитрию, что хотел бы встретиться с ним, но у того все никак не выдавалось свободное время. Судя по всему, папаша устал ждать и решил, что если гора не идет к Магомету, то придется идти самому.
– Добрый день, ваше сиятельство, – поприветствовал предполагаемого родителя подпоручик. – Чем обязан такой чести?
Услышав его, Блудов непроизвольно дернулся и постарался принять внушительную позу, но у него плохо получилось. Дело в том, что граф был невысокого роста и довольно субтильного телосложения, так что на фоне рослого и крепкого бастарда выглядел откровенно карикатурно. К тому же физиономия Вадима Дмитриевича с годами поистаскалась, а голова изрядно оплешивела, но, несмотря на это, определенное сходство в чертах лиц между ними ясно прослеживалось.
– Нам надобно переговорить, – скривился как от зубной боли чиновник. – Но вам, судя по всему, неугодно удостоить своим посещением отца!
– Прошу прощения, – удивился столь внезапному проявлению родительских чувств Будищев, – но служба занимает все мое время.
– Неужели у вас нет ни минуты для меня?
– Увы, но охрана его величества требует неослабного внимания. Враг не дремлет!
– Да-да, – торопливо закивал граф. – Я наслышан о вашем подвиге. Собственно, это и есть главная причина, по которой я хотел с вами пообщаться, сын мой.
– О как! Что же, слушаю вас.
– Здесь несколько неудобно, – встревоженно озираясь, заметил Вадим Дмитриевич. – Впрочем, если угодно, можно и тут. Полагаю, вам известно, что завтра состоится большой прием?
– Разумеется.
– На котором будут присутствовать вся императорская фамилия и дипломатический корпус…
– Да, меня предупредили.
– Превосходно, но известно ли вам, что на этом приеме произойдет церемония награждения нескольких отличившихся в последнее время лиц, в том числе и вас?
– Конечно.
– Именно это я и хотел бы обсудить.
– Папенька, – не выдержал уставший от словесных кружев Будищев. – Скажите прямо, что вам нужно?
– Мне? – возмутился граф. – Мне давно ничего не нужно, то есть почти ничего, но это не важно. Разговор про вас!
– В каком смысле?
– В прямом! Вы знаете, как наградили за такое же деяние Осипа Комиссарова?
– В общих чертах. А что?
– Да то, что он не имел и половины ваших заслуг перед государем и отечеством. И уж во всяком случае, не принадлежал к такому древнему и славному роду, как наш!
– Боюсь, что не совсем вас понял.
– Да что тут понимать! – рассердился Блудов. – Ведь очевидно же, что за одно и то же людей из разных слоев общества могут наградить совершенно по-разному. Там, где мужику довольно полтины на водку, армейский офицер может получить очередной чин, а гвардеец титул!
– Кажется, титул мне обещали вы?
– Да! Но если бы он у вас уже был, ваша награда стала бы неизмеримо выше. Вы меня понимаете?
– И в чем проблема? Признайте меня и дело с концом.
– О, за этим задержки не будет, просто…
– Что просто?
– Вы, кажется, мне тоже кое-что должны.
– Напомните, что именно?
– Э-э…
– Выплатить долги и назначить ежегодное содержание?
– Да!
– Видите ли, папаша, – криво усмехнулся Будищев. – Дело в том, что со времени нашего последнего разговора обстоятельства немножечко так изменились. Баронесса Штиглиц ясно дала понять, что не желает меня видеть, а потому титул мне как бы не очень теперь и нужен. Во всяком случае, не настолько, чтобы заплатить за него сто тысяч.
– Я прекрасно осведомлен о ваших затруднениях, – поджал губы граф. – И именно поэтому поспешил прийти на помощь. Вы можете попросить у его величества аренду[61], с тем, чтобы иметь возможность достойно содержать себя…
Граф Вадим Дмитриевич все говорил и говорил, а в глазах его, до того тусклых и блеклых, вдруг появился блеск, руки иногда подрагивали от возбуждения, как будто это он должен получить имение и таким образом поправить свои дела. Судя по всему, чиновник для особых поручений при министре иностранных дел сумел что-то разнюхать о предстоящих наградах и страстно желал запустить в этот щедрый поток свои цепкие лапки.