Иван Оченков – Несостоявшийся граф (страница 28)

– Ближе к телу, любезный! – прищурился Дмитрий.

– Как вы сказали? – хохотнул, оценивший каламбур князь. – Но к делу так к делу. Полагаю, нет необходимости описывать положение, в котором оказалась наша многострадальная родина за последние два десятка лет?

– Негодую вместе с вами!

– Лжете! Вас-то как раз все устраивает. Вы удачно нашли себе местечко между прихлебателями княгини Юрьевской, прогрессистами великого князя Константина и верными сторонниками цесаревича. И что интересно, везде вас считают своим. Ей-богу, иной раз даже не верится, что неграмотный и невоспитанный мужик, вроде вас, мог так недурно устроиться!

– Хорош распинаться, дядя! – прервал его Будищев. – Говори, что от меня нужно.

– Нам нужно, чтобы эти гибельные реформы прекратились!

– А я тут при чем?

– Не делайте вид, будто не понимаете! Так уж случилось, что несчастье, подобное тому, что приключилось с великим князем Алексеем, может спасти Россию.

– Только произойти оно должно с его отцом?

– Да.

– И другого исполнителя вы не нашли?

– А кого еще? Поляки – дерьмо! Только и умеют, что стенать о несчастной отчизне и петь про еще не сгиневшую Польшу от можа до можа. Наши доморощенные социалисты тоже никуда не годятся. Много болтовни, готовности к самопожертвованию, а тут надо просто сделать один верный выстрел. Как раз то, что вы хорошо умеете.

– Но зачем мне это?

– Затем, чтобы государь не узнал, кто именно так виртуозно выстрелил в несчастного Алексея. Причем я сейчас не только о нынешнем императоре, но и о его преемнике. Затем, что единственная живая душа, к которой вы питаете добрые чувства, теперь находится в заключении, и никаким иным способом вы ее оттуда не вытащите!

– Уверены?

– Более чем!

– А не боитесь?

– Боюсь! – честно признался Мещерский, прямо глядя в глаза взбешенного Будищева. – Но хочу сразу сказать, что моя смерть, равно как и этого болвана Ковалькова, вам ничего не даст. Мы далеко не самые крупные фигуры на доске.

– А кто главный, цесаревич?

– Нет, – покачал головой князь. – И вообще, это не один человек, так что не стоит гадать. Тем более что вы половину этих людей не знаете, а о второй никогда и не услышите.

– Какие сроки?

– Я вас ничем не ограничиваю, – развел руками чиновник, – однако время поджимает. Ходят слухи, что его величество прислушался к доводам графа Лорис-Меликова и склоняется дать ход одному из ужаснейших его начинаний. Это было бы крайне печально для России… и для вас!

– Конституцию подписать? – приподнял бровь Будищев.

– О! Даже вы слышали об этом.

– Не того боитесь, – хмыкнул Дмитрий.

– Извините, но мне, равно как и моим высокопоставленным друзьям, совершенно не интересны ваши мысли на этот счет. Просто сделайте, что вам говорят, и все вернется на круги своя. Стеша возвратится домой. Вадим Дмитриевич признает вас сыном. Барон Штиглиц благословит ваш союз с его дочерью достойным приданым…

– Вашими бы устами да мед пить.

– Я бы на вашем месте поспешил, – презрительно усмехнулся князь, и, изобразив нечто вроде легкого поклона, направился к своему экипажу.

Оставшись один, Будищев махнул рукой, подзывая извозчика.

– Куда изволите, ваше благородие? – осведомился тот, распахивая меховую полость на возке.

Дмитрий на секунду задумался. Домой не хотелось. Там почти уже выздоровевший Семка сначала будет смотреть щенячьими глазами, а потом, так и не дождавшись ответа, начнет предлагать разные способы спасения Стеши, причем самым реалистичным будет подорвать стену тюремного замка, затем ворваться внутрь и выкрасть девушку. Нет, ему надо обдумать сложившуюся ситуацию, а потому…

– Давай-ка, брат, в ресторан, – неожиданно сам для себя решил подпоручик.

– Гуляем! – по-своему понял его тот и махнул кнутом.

Когда-то давно, во времена основания Петербурга, на Большой Морской улице селились моряки, давшие ей это название. Однако это было давно, а теперь здесь стояли Главный штаб, министерство финансов, банки, особняки и шикарные рестораны. В один из них, имевший гордое название «Парижский», и привез Будищева извозчик.

В другое время Дмитрий, возможно, не стал бы посещать такое пафосное и дорогое заведение, но сегодня его мысли были заняты другим.

– Есть отдельный кабинет? – спросил он у метрдотеля.

– Конечно, – скользнул он наметанным взглядом по дорогому мундиру и повел клиента на второй этаж.

Тут было спокойнее. Оркестр еще не играл, публики еще не было, и казалось, что есть возможность немного поразмыслить. К тому же хотелось есть.

– Чего изволите-с? – согнулся в поклоне вышколенный официант.

– Водки!

– Понятно, а кушать?

– Вот ее-то родимую и будем кушать. Впрочем, сообрази чего-нибудь эдакого…

– Как прикажете-с. Есть уха стерляжья, мясо а-ля бордо под соусом…

– Ты еще здесь?!

– Бегу!

Первым на столе возник графинчик с запотевшими стенками, а рядом с ним блюдо с тонко нарезанной семгой и небольшая вазочка с паюсной икрой. Набулькав в рюмку прозрачной как слеза младенца жидкости, Дмитрий собрался уже выпить, как портьера приоткрылась, и внутрь заглянул какой-то тип.

– Вы позволите? – вежливо осведомился он с едва заметным акцентом.

– Какого черта? – не слишком любезно отозвался Будищев.

– Прошу прощения за беспокойство, – ничуть не смутился суровым приемом незнакомец, – но это очень удачно, что мы встретились. Нам с вами срочно нужно переговорить!

– Вам надо, вы и говорите, – пожал плечами моряк, с сожалением отставив в сторону водку.

– Я секретарь британского посольства, – представился тот, не называя, впрочем, своего имени. – Вы можете выслушать меня?

– Валяйте.

– Посол Великобритании сэр Гамильтон-Темпл-Блеквуд граф Деферин желал бы видеть вас на торжественном приеме в вашу честь! – торжественно провозгласил англичанин, после чего добавил уже обычным тоном: – Ваши соотечественники не часто удостаиваются чести стать членами Королевского общества.

– Поблагодарите его превосходительство от моего имени и передайте ему, что, к величайшему сожалению, у меня совершенно нет времени, но я, бла-бла-бла, охренеть как польщен! В последнее время в моей жизни как-то слишком много приемов.

– Вы отказываетесь? – не поверил своим ушам секретарь.

– Увы, – согласно кивнул Дмитрий, после чего наконец-то опрокинул в рот содержимое рюмки и закусил кусочком рыбы.

– Кажется, я вас понимаю, – кивнул после короткого молчания незнакомец. – Так уж случилось, что я наслышан о ваших неприятностях. Однако хочу заметить, что если дело только в них, то вы совершенно напрасно отказываетесь от протянутой вам руки. Уверяю вас, что посол Великобритании весьма важный человек и его слово имеет вес для властей этой страны. Если он выступит вашим ходатаем, то им будет очень трудно отказать.

– И господа в лазоревых мундирах сломя голову бросятся выполнять его просьбу?

– Послушайте, – с неожиданной горячностью начал англичанин, – зачем вам вообще оставаться в этой стране? Вы талантливый изобретатель, вас везде примут с распростертыми объятиями. Одно слово – и вы с вашими близкими сможете перебраться в Лондон или любой другой город Британии! У вас будет все: свой дом, счет в банке, мастерские с квалифицированными рабочими, которые смогут воплотить в жизнь самые невероятные идеи!

– Сладко поете, – поморщился Дмитрий, борясь с желанием воткнуть назойливому собеседнику вилку в глаз.

– О, поверьте мне, я сейчас не описал и десятой доли тех возможностей, которые появятся в случае вашего согласия!

– Водку будете? – прервал поток красноречия подпоручик.

– Что? О, ноу, я не пью так рано!

– Тогда пошел вон!

– Мы еще увидимся, господин Будищев.