Иван Оченков – Несостоявшийся граф (страница 20)

– Рассчитаетесь вы, как же, – сварливо отвечал Прошка, отмеряя ткань. – Небось опять запьет твой мужик и про долги не вспомнит!

Несчастная тетка Марфа, прекрасно понимая, что такая перспектива более чем возможна, возражать не посмела, но и отступать не стала. Потому как мужнина пьянка это одно, а новые рубашки детям справить надо!

В этот момент внутрь лавки вошла девушка, при виде которой сердце приказчика затрепетало.

– Здравствуйте, Степанида Акимовна, – вежливо поприветствовал он новую посетительницу, – давненько вы к нам не захаживали.

Ответом ему было ледяное молчание. Решив, что нежданная гостья не хочет говорить при посторонних, Прохор бросился выпроваживать клиентку.

– Ладно уж, тетка Марфа, – сунул он ей отрез ткани. – Запишу тебя в тетрадочку. Ступай с богом.

– Мне бы еще спичек и мыла, – попыталась задержаться навострившая уши женщина, но не тут-то было.

– Ступай, говорю, – прошипел приказчик, – не дам в долг более ничего!

– А вот…

– Вали отсюда!

– Ладно-ладно, – засобиралась женщина, с жадным любопытством поглядывая на все еще не проронившую ни слова девушку. – Иду ужо!

– Что желаете, Степанида Акимовна? – завертелся вьюном Прохор, с вожделением поглядывая на Стешу. – Сукно жаккардовое имеется, ситчики веселенькие, а то, может, платок шелковый пожелаете? Только скажите, сей момент ваше станет!

– Семка в больнице лежит, – бесцветным голосом проронила наконец девушка.

– Чего? – не понял сначала приказчик.

– Фельдшер сказывает, что помрет…

– Ишь ты, – почти искренне огорчился сообразивший, в чем дело, Прошка. – Видит бог, не хотел я такого.

– А что ты хотел?

– Поучить маленько, – пожал плечами парень, прикидывая про себя, не будет ли ему неприятностей за побои и кого надо первым делом умаслить в полиции, чтобы делу ход не давали. – Чего этот сопляк надо мной насмехался?

– Поучить, значит? – переспросила Степанида и внезапно вытащила из-за пазухи большой револьвер.

– Ты чего? – округлил глаза никак не ожидавший такого поворота приказчик. – Не балуй, слышишь!

Ответом ему был громкий щелчок взводимого курка, показавшийся местному Казанове звоном погребального колокола. В другое время он, может, бросился вперед да вырвал у девушки оружие, благо силы имел немерено, но теперь между ними стоял высокий прилавок, который враз не перескочишь.

– Караул! Убивают! – заверещала так никуда и не ушедшая до сих пор тетка Марфа, после чего рысью бросилась вон, прижимая к груди драгоценную мануфактуру.

– Молись! – кротко велела порядком струхнувшему приказчику Стеша.

– Не стреляй, – взвизгнул тот, шмыгнув под прилавок.

– Стеша, стой! – раздался от двери голос Будищева.

– Не останавливай меня, – глухо прошептала девушка. – Он Семена убил!

– Во-первых, не убил, – мягко возразил ей Дмитрий, – врач сказал, что ничего страшного с ним не случилось. До свадьбы заживет.

– Правда? – вспыхнула, обернувшись к нему, Степанида.

– Еще какая правда, – осторожно, чтобы не напугать, подвинулся к ней подпоручик. – А во-вторых, поверь, не стоит оно того. Уж я-то знаю…

Пока он так уговаривал девушку не наделать глупостей, прячущийся за прилавком Прохор заметил, что на него никто не обращает внимания, и решил действовать. Пробравшись на карачках под откидной столешницей, приказчик выскочил из своего укрытия и, отпихнув в сторону никак не ожидавшую такого подвоха Стешу, завладел ее револьвером.

– Ишь что удумала, подстилка господская! – заорал он, ощутив в руке тяжесть оружия. – Вот я тебя в полицию сдам, хлебнешь на каторге с шила патоки!

– Что ты сказал, говнюк? – встал между ним и упавшей девушкой Будищев.

– Не подходи! – продолжал блажить почувствовавший себя героем Прошка. – Я про тебя слыхал, по тебе тоже тюрьма плачет!

– Да что ты говоришь? – криво усмехнулся моряк, прикидывая про себя: сразу пристрелить мерзавца или сломать ему для начала пару конечностей.

– Да! Вы оба бандиты и социалисты! Думали, не догадаюсь? Шалишь, брат, я вас сразу раскусил! Ничего, сейчас полиция подоспеет…

– И что ты сделаешь? – поинтересовался Дмитрий.

– Всех вас сдам, скажу, вы меня грабить пришли с револьвером, вот!

– Положи ствол, придурок, пока я тебе его никуда не засунул!

– Ах ты!.. – вспыхнул приказчик от просквозившего в словах подпоручика презрения и нажал на спуск.

Мудреный механизм исправно сработал, курок щелкнул по шпендику и… ничего не случилось.

– Он что, незаряжатый? – растерянно спросил Прошка, с недоумением разглядывая оказавшееся бесполезным оружие.

– Ну почему же не заряжен, – почти сочувственно улыбнулся Будищев. – Просто капсюля на место не вставлены.

– Вона как, – протянул приказчик и тут же согнулся от удара под дых.

– Слушай сюда, урод, – прошипел Дмитрий, вывернув приказчику руку, так что он и дернуться не мог. – За Семку я бы тебе просто ноги переломал, а вот если бы Стешу на каторгу из-за такого, как ты, дерьма отправили…

– Пустите, ваше благородие…

– Ты смотри, уже и благородием стал…

Примерно через четверть часа на месте происшествия появилась полиция, в лице городового Тихона Зыкина.

– Есть кто живой? – опасливо крикнул он в дверь, выставив перед собой саблю.

– Заходи, не бойся, – с усмешкой отвечал ему Дмитрий, добавив про себя: «Выходи, не плачь».

– Это что у вас тут приключилось? – округлил глаза страж порядка, увидев избитого и связанного Прохора и стоящего рядом с ним флотского офицера.

– Да вот, – пожал плечами подпоручик, – напал на защитника отечества, понимаешь!

– Прохор-то? – с явным недоверием в голосе протянул Тихон, неумело убирая клинок в ножны.

– И еще револьвером угрожал, – добавил Будищев.

– Каким-таким револьвером? – еще больше удивился городовой, сам так и не сподобившийся приобрести себе огнестрел и обходившийся при охране порядка кулаками, лишь для самых буйных приберегая сабельные ножны[29].

– А вот, – показал Дмитрий.

– Ишь ты, – подобрался старый служака. – Откуда только он у него взялся?

Услышав эти слова, приказчик встрепенулся и, с надеждой посмотрев на полицейского целым глазом, попытался что-то промычать, но со сломанной челюстью это было несколько несподручно.

– Любезнейший, – нахмурился моряк, – мне показалось, или ты подвергаешь сомнению слова офицера флота?

– Никак нет, ваше благородие! – испугался городовой. – Не извольте сомневаться, сейчас я этого паразита в околоток доставлю, а уж там разберемся, и где он револьвер взял, и кто его надоумил с им на господ кидаться. Только уж вы, господин подпоручик, соблаговолите с нами пойти. Чтобы, значит, показания дать по всей форме.

– Это можно, – кивнул Будищев.

Не выглядевший слишком здоровым Зыкин неожиданно легко поднял за шиворот Прохора и пихнул впереди себя, иди, мол. Тот, и не подумав сопротивляться, покорно поковылял, время от времени припадая на ушибленную ногу.

– Стеша, нам пора, – позвал отрешенно сидевшую в уголочке девушку Дмитрий.

– Хорошо, – как-то безучастно кивнула она.

– Ну что с тобой? – наклонился над ней моряк.

– Я думала, я его убью, – всхлипнула она. – Револьвер Семка из квартиры уволок перед самым обыском. Говорил, что будет меня защищать, а он даже не заряжен…