Иван Оченков – Митральезы для Белого генерала (страница 73)

– Тем более жаль, но как же…

– Так вот, моряки стоят вместе с четвертой батареей, но не рядом, поскольку рядом стоит мортирная, а несколько дальше. Вы их сразу заметите, по форме. Матросы ведь в черных шинелях ходят.

– Благодарю вас.

– Только если у вас надобность к лейтенанту Шеману или гардемарину Майеру, то их теперь там нет. Если вам угодно встретиться именно с ними, то они пока еще в госпитале.

– Нет. Мне нужен кондуктор Будищев.

– А, наш «мясник»? Берите выше, он теперь прапорщик. Выслужился, да-с.

– Какое приятное известие. Но почему вы назвали его «мясником»?

– Ах, мой друг, – сделал неопределенный жест офицер. – Видели бы вы его в бою, не спрашивали бы!

– Я – видел! – отрезал молодой человек, которому не понравилась интонация поручика, и решительно пошагал в указанном ему направлении, опираясь одной рукой на трость с большим набалдашником, а во второй неся саквояж.

Идти ему было нелегко, но он, кажется, совсем привык к своей хромоте и не обращал на нее никакого внимания.

– Лешка? – удивленно воскликнул обрадовавшийся возможности немного передохнуть от вечной писанины Будищев. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Здорово, братан!

– Здравствуй, – счастливо улыбнулся Лиховцев, ставя на застеленный ковром пол свою ношу. – Ты не представляешь, что мне стоило добраться сюда!

– Как раз представляю, – ухмыльнулся Дмитрий, обнимая старого друга, после чего хитро ухмыльнулся и добавил: – А потому спрашиваю, на хрена ты поперся в такую даль? Что-нибудь с имением?

– О, нет. С ним все прекрасно. Урожай в этом году хотя и не самый лучший, но все же вполне пристойный. Так что все хорошо, но, если позволишь, полный отчет я дам тебе позднее.

– Рассказывай, что такое приключилось, что ты не смог доверить это почте?

– О, ты знаешь о существовании почты! – удивился Алексей. – Что же сам не писал своим?

– Некогда было, – нахмурился почувствовавший неладное Дмитрий.

– К тому же не все можно доверить бумаге, – продолжал Лиховцев, но, заметив, как напрягся его товарищ, не стал ходить вокруг да около. – Гесю арестовали!

– Кто?!

– Жандармы, кто же еще? – изумился подобной непонятливости Алексей. – Ее взяли около месяца назад. За что, не знаю, но теперь это, увы, не редкость.

– Как ты узнал?

– Случайно. У меня были дела в Петербурге, и я зашел навестить ее, но нашел вашу квартиру опечатанной. Пошел в модную мастерскую, а она тоже закрыта и никого нет. Тогда я направился к Барановским, и они мне все рассказали. Впрочем, им тоже известно немногое. Вроде бы она укрывала опасного преступника или преступницу. Что-то в этом роде.

– Погоди-ка, – прервал его Будищев, – если квартира опечатана, то где Стеша с Семкой?

– Кажется, в старом доме Степаниды. Владимир Степанович предлагал им гостеприимство, но они отказались.

– Охренеть! – выругался прапорщик и, не зная, куда выплеснуть свою злость, пнул лежащий на полу узел с каким-то барахлом. – В господа бога душу мать!

– Я подумал, что тебе следует знать это, причем конфиденциально. А потому почта с телеграфом отпадают.

– Что нужно знать? – весело спросила Люсия, заходя внутрь.

Следом за ней зашел ее брат, и в кибитке сразу стало тесно. Барышня немного смутилась перед незнакомым человеком, но, в конце концов, она была не одна, а потому приличия оказались соблюдены.

– Позвольте представить вам моего друга и однополчанина Алексея Лиховцева, – мрачнея на глазах, начал Дмитрий. – Он управляющий моим имением и только что приехал. А это барон и баронесса Штиглиц, соответственно Людвиг и Люсия. Прошу любить и жаловать!

– Что-нибудь случилось? – удивленно спросила девушка, благожелательно улыбнувшись новому знакомому.

От того не укрылось, какими взглядами обменялись Дмитрий и Люсия, и он смог лишь растерянно пробормотать:

– Некоторым образом да. Но, кажется, я не вовремя…