Иван Оченков – Митральезы для Белого генерала (страница 65)
– Нет, – помотал головой генштабист. – Костромин очень злился на него, когда понял что это ложь. Говоря по совести, я совсем не завидую хорунжему. Из-за этой глупости он нажил себе смертельного врага!
– Пусть очередь займет, – непонятно к чему заметил Будищев, неуловимым движением убрав револьвер.
– Дмитрий Николаевич, – облегченно вздохнул офицер, сообразив, что расправа над ним отменяется, – клянусь честью, я все исправлю. Я пойду к Арцышевскому, или, если понадобится, к самому Скобелеву и расскажу, как все было. Поверьте мне!
– Не стоит, Михаил Аркадьевич, – без тени улыбки отвечал ему Дмитрий. – И о сегодняшнем нашем рандеву тоже не распространяйтесь, ладно!
– Конечно-конечно, вы целиком и полностью можете располагать мной!
– Кстати, давно хочу спросить, – неожиданно сменил тему прапорщик. – У кого вы строили[70] свой мундир?
– У Норденстрема[71].
– Зря. Хотя кителя у них сравнительно неплохо получаются, но вот шаровары почему-то дерьмом воняют.
Действующая армия – не лучшее место для скандалов, а потому его постарались елико возможно приглушить. В другое время и другому человеку с погонами прапорщика постарались бы просто заткнуть рот, однако с Будищевым такой номер не прошел, а приезд Милютиной и вовсе спутал местному начальству все карты. Всем было известно, что у графини Елизаветы Дмитриевны состоялся приватный разговор со Скобелевым, но поскольку о его содержании никто не знал, слухи ходили самые дикие. Но именно после него события понеслись вскачь.
– Господа, я до крайности разочарован всеми вами! – внушительно заявил Михаил Дмитриевич, вызвавший к себе всех участников трагикомедии. – Да-да, всеми!
– Но позвольте, – попытался возразить Костромин, но, увидев бешеный взгляд Белого генерала, осекся.
– Не позволю! – почти крикнул тот. – Самоуправство, которое вы себе позволили, неприлично было бы даже в кабаке! А вы, милостивый государь, в армии! Да-с! А уж про пропавшие деньги у меня вовсе нет слов!
– Это случайность, – буркнул в сторону интендант. – Недостающие деньги, принадлежащие господину Будищеву, оказались в шкатулке, в которую никто не догадался заглянуть.
– Аукцион вы устроить догадались, – саркастически усмехнулся Скобелев, – а вот осмотреть выставленные на нем вещи, нет!
– Виноват!
– То-то, что виноваты! Теперь вы, господин Нехлюдов.
– Я, – вскинулся молодой человек. – Я готов…
– Молчать!
И без того бледное лицо чиновника побелело еще более, руки нервно теребившие полу сюртука, сами собой опустились, дыхание замедлилось и вообще казалось, что бедолагу вот-вот хватит удар.
– Уж коли не умеете себя вести в приличном обществе, так сидите дома! – продолжал разнос генерал, добавив пару эпитетов, которые не везде можно повторить.
– Но это прапорщик меня оскорбил! – чуть не плача возразил юноша.
– Радуйтесь, что не пристрелил! – рявкнул Михаил Дмитриевич. – С него бы сталось…
– Он… он… угрожал мне…
– Чем же?
– Господин Будищев пообещал господину Нехлюдову, – счел возможным вмешаться Костромин, – засунуть его деньги в противоестественное отверстие!
– Куда-а? – выпучил глаза Скобелев.
– В задницу, ваше превосходительство! – отрапортовал сам виновник торжества, преданно поедая глазами командующего, после чего добавил немного извиняющимся тоном: – Вот только не успел разменять их у маркитанта. Пятаков у него не хватило.
– Шутить изволите? – нахмурился генерал.
– Никак нет!
– Значит так! – принял решение Михаил Дмитриевич. – Я принял решение и приказываю: деньги и личные вещи прапорщику вернуть!
– Уже сделано…
– Не перебивать! Вашу мать!.. Мать!.. Мать!.. Мать!..
Вспышка начальственного гнева была бурной, но недолгой. Обложив большим петровским загибом всех присутствующих, так что покраснели даже стены, генерал успокоился и продолжил уже обычным тоном:
– Коллежского асессора Нехлюдова из армии выслать с занесением соответствующей записи в служебный формуляр. Прапорщику Будищеву публично принести ему извинения. Аукционы запретить! Личные вещи погибших офицеров опечатывать в присутствии их сослуживцев и отправлять родным почтой за казенный счет! Всем ясно?
– Так точно!
– Тогда вон с моих глаз!
Получившие выволочку чиновники сочли за благо немедля выполнить распоряжение Белого генерала и опрометью бросились наружу через узкий проход, каким-то чудом ухитрившись не сбить друг друга с ног.
– А вы, милостивый государь, извольте задержаться! – остановил Дмитрия командующий.
– Слушаюсь!
Дождавшись, когда статские покинут штаб, Скобелев вернулся на свое место и сделал знак адъютанту. Тот немедля расстелил на столе большой лист плотной бумаги с чертежом текинской цитадели и русскими осадными укреплениями вокруг нее. Вокруг тут же собрались самые близкие его сотрудники во главе с Куропаткиным и с каким-то непонятным ожиданием уставились на Будищева.
– Вы умеете читать карту? – поинтересовался Михаил Дмитриевич.
– Немного, – пожал плечами прапорщик.
– Шеман хвалит вас. Вержбицкий тоже, даже покойный Мамацев отзывался о вас как о хладнокровном и храбром офицере. Что молчите?
– Жду, когда вы скажете, что от меня хотите.
– А вы – наглец, Будищев! Ладно, я сам такой был. Речь не об этом. Ваш лейтенант сказал, что вы один из лучших специалистов в России по гальванике. Это так?
– Так точно.
– И разбираетесь во взрывчатке?
– Приходилось иметь дело.
– Смотрите, это крепость Геок-Тепе. Стены ее, как вы сами имели возможность убедиться, довольны крепки и высоки. Можно, конечно, разбить их артиллерией, но это долго, а потому неприемлемо. Еще несколько таких вылазок и мы останемся без солдат! Вам понятно?
– Что уж тут непонятного, – хмыкнул Дмитрий. – Стену нужно рвать взрывчаткой.
– Хорошо, что вы это понимаете. А теперь слушайте. Ваше поведение не всегда достойно высокого звания русского офицера. Однако я готов дать вам шанс. Если вы подорвете стену текинской цитадели, я твердо обещаю забвение всем неблаговидным поступкам, награду, соответствующую подвигу, и прекрасную аттестацию. Вы ведь не собираетесь и дальше служить?
– Нет, мне нужен только чин и соответствующее положение.
– Прекрасно! Полагаю, мы поняли друг друга?
– Вот только…
– Что?
– Текинцы не идиоты и спокойно работать саперам не дадут. Нужно заставить их отказаться от вылазок, иначе мы до морковкина заговенья будем подкопы рыть.
– У вас есть конкретное предложение?
– Имеется, ваше превосходительство.
Две кряду удачные вылазки серьезно воодушевили защитников Геок-Тепе и даже потеря Великокняжеской Калы не смогли поколебать их уверенность в своих силах. Поэтому неудивительно, что в одну из следующих ночей они снова попытались напасть на русский лагерь. На этот раз их целью стала Правофланговая Кала, значительную часть гарнизона которой составляли моряки.
Подготовка к этому нападению началась еще днем. Самые уважаемые в городе муллы, несмотря на обстрел, обходили город квартал за кварталом, призывая мусульман на борьбу с гяурами. Не жалея красок расписывали они жадность и жестокость пришельцев с далекого севера, а также щедрую награду, которую получат шахиды, павшие за веру. Суровые воины охотно выслушивали их, и многие из них вызывались быть охотниками. Число их, впрочем, было не так велико, как в прошлые разы, но главным образом потому, что многие храбрецы уже успели сложить свои головы от пуль и снарядов «белых рубах».
К несчастью для текинцев, их приготовления не остались незамеченными. Еще днем лейтенант Шеман известил командующего отрядом, что неприятель что-то затевает. Неизвестно, принял ли Скобелев во внимание это донесение, но сам комендант Правофланговой Калы сделал все от него зависящее, чтобы не быть застигнутыми врасплох.
Едва миновала полночь, как заботливо смазанные бараньим жиром ворота беззвучно распахнулись, выпуская наружу толпу воинов Аллаха, твердо решивших пожертвовать собой во имя великой цели. Сначала они двигались шагом, затем пригнувшись, потом и вовсе опустились на землю и поползли, снедаемые мыслями о резне, которую они учинят на русских позициях.
Но с другой стороны их уже ждали. Скорострельные пушки и пулеметы и даже два ракетных станка заряжены, пехотинцы плечом к плечу теснились на стенах, а офицеры только и ждали, когда покажется неприятель, чтобы отдать приказ. А пока тот не появился, вели негромкую беседу.
– Как располагаете, нападут текинцы нынче ночью? – поинтересовался заметно нервничающий Майер у пришедшего к ним еще днем Будищева.
– На все воля Аллаха, – пожал плечами прапорщик.