Иван Оченков – Митральезы для Белого генерала (страница 54)

– Да вот, любезный Николай Николаевич, пришел проведать вас. Примете гостя?

– Это, конечно, хорошо, – зевнул всю ночь проверявший караулы лейтенант, – только зачем же так шуметь?

– Тут не шуметь, тут убить кого-нибудь хочется!

– Так за чем же дело стало? – пожал плечами комендант. – Ступайте на башню, да и палите по текинцам сколько влезет. А господа Майер и Берг составят вам компанию, они у нас тоже большие охотники до подобных забав.

– Сашка стрелять научился? – иронически приподнял брови Будищев.

– Но-но-но! – возмутился гардемарин. – Это мы сейчас посмотрим, кто стрелять не умеет. Эй, Петров, быстрее неси берданку, да патронов десятка два!

– А куда твой Абабков делся?

– Да ну его, – поморщившись, отвечал Майер, но против обыкновения не стал высказывать претензии, накопившиеся к нерадивому вестовому. – Лучше скажи, принимаешь вызов?

– Легко! – усмехнулся Дмитрий. – Только пусть тогда и мне обычную винтовку принесут, а то уж совсем избиение младенцев получится.

Сказано – сделано! Друзья немедленно отставили в сторону стаканы с недопитым чаем и по жребию распределили доставленное матросом оружие. Будищеву и Майеру достались две абсолютно одинаковые берданки, а взявшийся судить состязание Берг и вовсе ограничился биноклем. Что же касается великолепного «шарпса» с оптическим прицелом, то он остался на попечении все того же Петрова, которому прапорщик на полном серьезе пообещал оторвать голову, если с его винтовкой случится что-нибудь нехорошее.

Самая лучшая позиция для стрелков находилась в угловой башне старой крепости, но туда еще надо было попасть. Для этого имелось целых два входа, но путь к обоим пролегал вдоль стен, на которых дежурили вооруженные часовые. Идя вместе с приятелями к воротам, Дмитрий по привычке отмечал все эти нюансы, все более убеждаясь, что Правофланговая Кала защищена от внезапного нападения как нельзя лучше, что, к сожалению, было трудно сказать о прочих русских укреплениях.

– Фига себе! – удивился прапорщик, увидев внутри крепостного двора кибитку. – Это кто так шикарно устроился?

– Командир роты самурцев штабс-капитан Юнковский и его субалтерн прапорщик Снаткин, – охотно пояснил ему Берг.

– А вы, значит, с Сашкой для себя ямку выкопали? – хмыкнул Будищев.

– Зато к пушкам ближе, – парировал артиллерист, широко известный спартанским образом жизни.

Солдаты, в отличие господ-офицеров, располагались внутри крепости с куда меньшим комфортом. Большинство из них ютились под дощатыми навесами, устроенными вдоль стен, в качестве подмостков для стрелков. Рядом с лестницей, ведущей на угловую башню, сидели несколько человек без рубах и с ожесточением давили насекомых, в изобилии водившихся у давно не видевших бани доблестных воинов.

– И откуда они только берутся? – с досадой бросил один из них. – Ей-богу, посинел уже без одежи, а они все не кончаются!

– Известное дело, от грязи, – с ленцой в голосе пояснил ему сосед, бывший, судя по брюкам флотского образца, матросом.

– Интересно, а у господ офицеров эта нечисть имеется?

– А ты у них сам спроси, – с невинным видом посоветовал моряк и тут же отвернулся, как будто ничего не говорил.

– У кого? – удивился простодушный самурец и тут же наткнулся взглядом сразу на трех офицеров, идущих к башне, стараясь при этом не отдавить никому ногу или руку.

К счастью для заболтавшегося нижнего чина, Майер и Берг то ли не расслышали его вопроса, то ли не сочли нужным как-то отреагировать, и просто прошли дальше. Но вот Будищев, как оказалось, не упустил ничего.

– Иди-ка сюда, братец, – поманил он обмершего солдата, а когда тот, дрожа уже не только от холода, приблизился, наклонился и что-то шепнул ему на ухо.

– Что, что он тебе сказал? – спросил снедаемый любопытством матрос у все еще стоящего с округлившимися глазами товарища.

– Их благородие, – выдавил из себя тот, – говорят, что как только их в чин произвели, так все воши сами собой и пропали!

– Брехня! – авторитетно заявил один из слушателей, до сих пор чинивший сапог и не встревавший в разговор. – Я давеча в лагере был, так слыхал, как господин капитан Греков велел своему денщику его господское белье сжечь, потому как насквозь ими покрыто.

– Так ен пехоцкий, – с насмешливым видом возразил солдату моряк. – А наш Будищев-то флотский. Понимать надоть!

– Погоди-ка, – даже привстал сапожник, – так это что и есть Будищев?

– Ну дык!

– Тогда все может быть. Уж если от него текинцы разбегаются что твои тараканы, то вша и подавно манатки соберет и деру!

Последние слова были встречены всеобщим смехом, после чего служивые вернулись к своим занятиям, впрочем, продолжая вполголоса травить солдатские байки.

Возвышавшаяся над Калой башня использовалась русскими, во-первых, как наблюдательный пункт, откуда было прекрасно видно все внутреннее расположение в Геок-Тепе, а во-вторых, как станция гелиографа, сигнал с которой, в свою очередь, был хорошо заметен во всем русском лагере. Впрочем, наши «охотники» не стали подниматься на самый верх, а заняли место на прилегающей к башне стене.

– Давай, Сан Саныч, – поощрил гардемарина Будищев. – У тебя право первого выстрела.

– Рискуете, мон шер! – как будто с легким осуждением покачал головой Майер, а сам немедля занял позицию.

– Кого вам будет угодно избрать своей целью? – поинтересовался Берг, беря в руки бинокль.

– Пожалуй, вот того, у дерева, в красном халате.

– Это рядом с завалом?

– Да. Как полагаете, какое расстояние?

– Думаю, сажен двести с хвостиком.

– А в хвостике сколько?

– Еще полстолько, – ухмыльнулся Будищев, с интересом наблюдавший за их приготовлениями.

Гардемарин тем временем плавно нажал на спуск, и берданка, гулко ахнув, послала вперед пулю.

– Направление чудесное, – счел необходимым отметить артиллерист, – но недолет!

– Ничего, – раздосадованно буркнул Майер и, перезарядив, выстрелил еще раз.

– Уже лучше, но все равно мимо!

– Ваша очередь, – обратился к Дмитрию подпоручик.

– Вы бы слезли с парапета, – спокойно заметил тот, прицеливаясь.

– Пустое, – отмахнулся бравировавший своей храбростью офицер. – Халатникам уже удалось подстрелить меня в прошлый поход, так что, готов биться об заклад, больше у них не получится.

В этот момент текинцы ответили, и над башней прожужжала пуля из крепостного ружья, в изобилии имевшихся у защитников Геок-Тепе.

– Да это хамство! – делано возмутился подпоручик, как бы обращаясь к неведомому стрелку. – Беспокоит тебя Майер, а ты в меня целишь, дурашка!

– Иди сюда, – выдохнул Будищев, спуская курок.

– Попали! – радостно воскликнул Берг, заметивший, как кувыркнулся текинец в красном халате. – Впрочем, кажется, вы угодили бедняге в ногу. Да-да, он еще жив. Вон к нему бегут его товарищи.

– Тогда у меня есть возможность реабилитироваться, – оживился гардемарин и выстрелил еще раз.

– Один есть! – подтвердил его удачу подпоручик и обернулся к Дмитрию. – Ваше слово?

Берданка бухнула еще раз, и очередной защитник Геок-Тепе упал, как будто подломился.

– Опять попадание и опять в ногу, – констатировал артиллерист. – Но поскольку цель господина Майера, скорее всего, убита, полагаю, можно засчитать ничью.

– Нет возражений, – усмехнулся прапорщик, не отрываясь от прицела, и выстрелил еще раз.

– Еще одно попадание и опять в ногу, – наморщил лоб подпоручик, как будто решая про себя непонятную задачу.

– Стабильность – признак мастерства! – непонятно к кому обращаясь, заметил Будищев.

Невидимый текинец снова выстрелил из крепостного ружья, осыпав русских офицеров глиняной крошкой.

– Интересно, какой калибр у этого зверя? – со смехом поинтересовался гардемарин, выцеливая новую жертву.

– Надо бы откопать пулю и измерить, – пожал плечами Берг. – У наших конструкции барона Гана восемь линий[57], а тут, полагаю, не меньше.

– Так вот отчего их называют фальконетами.

– И как видите, текинцы недурно владеют этим оружием. Кстати, откуда он стреляет? Будищев, вы его заметили?

– Видите кривое дерево у стены?