Иван Оченков – Митральезы Белого генерала (страница 59)

— Тише ты, — едва не поперхнулся кондуктор. — А то люди услышат, и черт знает что подумают!

— Пусть слышат! Пусть все знают, что вы — самый лучший человек на всем белом свете! — пылко провозгласил Александр, а потом спохватился и уже без пафоса поинтересовался: — а что именно подумают?

— Ничего, — лучезарно улыбнулся Дмитрий. — Не берите в голову.

Вообще, молодые люди быстро подружились. Юного гардемарина ещё не успела затянуть окружающая его рутина, и он жадно тянулся к новым знаниям, охотно делясь в ответ своими. Будищева же подкупала в нем искренность и полное отсутствие свойственного многим морским офицерам снобизма.

На пятый день однообразного плавания «Баку» дошлёпал своими большими колесами до Александровска и встал на якорь. Здешняя бухта, по словам Майера, была одной из самых удобнейших на Каспии. Впрочем, Дмитрия подробности гидрографии не заинтересовали, а сам город вызвал любопытство только как база будущей экспедиции. Он уже хотел было испросить у старшего офицера разрешения сойти на берег, но тот совершенно неожиданно вызвал его сам.

— Будищев, поскольку вам совершенно нечем заняться, возьмите четверых матросов и доставьте в здешний госпиталь груз.

— Слушаюсь.

— Приступайте.

— Разрешите взять с собой…

— Майера? Сколько угодно. Только смотрите не опоздайте. После третьего гудка «Баку» вас ждать не станет.

Строго говоря, Дмитрий имел в виду Шматова, но, подумав, решил, что его он может взять с собой и без разрешения. А вот гардемарин, если оставить его на корабле, может смертельно обидеться.

Майер, которого он все чаще называл просто Сашкой, воспринял предстоящую прогулку с восторгом. Как оказалось, его не слишком часто отпускали в увольнения, и он был безумно рад просто оказаться на берегу. Тоже можно было сказать и о Фёдоре. Никогда раньше не ходившего по морю парня сильно укачивало, и хотя он крепился, прогулка по твердой поверхности ему явно не помешала бы.

Матросы, не смотря на жару, тоже были не прочь побывать в городе. Закинув на плечи тюки с медикаментами, они, весело переговариваясь, бодро пошагали вслед за Будищевым и Майером. Последним шел ещё зеленый после качки Федя.

Впрочем, ничего особо интересного в Александровске не было. Город группировался вокруг пристани, на которой громоздились горы рельс, шпал и почему-то верблюжьих седел. Очевидно, их запасли как раз для экспедиции, но откуда возьмется такое количество животных, было решительно непонятно.

Ещё одной достопримечательностью были два больших опреснителя, поочередно работающих и снабжающих город пресной водой. По словам местных, отсутствие пресной воды было одним из самых главных недостатков города.

Справа от пристани возвышался большой по здешним меркам двухэтажный красивый дом с балконами, служащий резиденцией начальника Закаспийского отдела. Перед крыльцом стояли две будки, в которых прятались от изнуряющей жары часовые. Рядом расположилась маленькая деревянная церковь, и несколько домов местных чиновников. Чуть дальше каменное здание казарм и госпиталь, для которого, собственно, и предназначался их груз. Все это было окружено каменной стеной с бойницами. Остальные здания, вроде почты, телеграфа, лавок, офицерского клуба и единственной мало-мальски приличной гостиницы, находились вне ограды.

Собственно, большинство домов в Александровске представляли собой стоящие рядами кибитки кочевников. И даже главная улица в городе называется — Кибиточной. В одних живут офицеры, в других приезжие коммерсанты, в третьих рабочие. Кое-где встречаются следы попыток разбить сады, так и оставшихся безуспешными.

Добравшись до места, взмокшие от груза и жары матросы, осторожно опустили свою поклажу на землю и, не найдя тени, присели рядом.

— Есть кто живой? — крикнул Дмитрий, постучав в дверь.

Так и не дождавшись ответа, он заглянул внутрь и едва не столкнулся с каким-то седоусым служителем в белом халате поверх формы. Судя по важности, с которой тот себя держал, это был фельдшер.

— Что вам угодно-с? — сурово спросил он.

— Груз передать.

— Сейчас никак не возможно-с.

— Почему?

— Складом заведует госпожа Новикова, а её теперь нет.

— И где же она?

— Не могу знать.

— В смысле?

— Не понял-с?

— Старинушка, — спросил Будищев таким ласковым тоном, что хорошо знавшего его Федора, несмотря на жару, пробежал холодок по спине. — Я тебя людским языком спрашиваю, где эта самая госпожа Новикова, и кто она вообще такая?

— Как? — удивлению медработника не было предела, — вы не знаете, кто такая Елена Сергеевна?

— Не сподобились до сих пор, — скорбно вздохнул кондуктор, борясь с желанием наорать на старого дуралея.

— Подождите, — вовремя вмешался Майер. — Я, кажется, понял о ком речь. Елена Сергеевна — жена полковника Новикова — здешнего коменданта.

— Так точно-с! — важно кивнул фельдшер.

— И где её найти?

— Помилуйте, господа моряки, мне же откуда знать?

— Ладно, — махнул рукой Будищев. — Где живет комендант, наверняка, все знают, кроме этого старого остолопа.

— Ты думаешь?

— Знаю! — отрезал кондуктор и, обернувшись к Шматову, велел: — присмотри за грузом.

— Хорошо, — устало отозвался Фёдор,

Увы, поиски оказались не таким простым делом. В том смысле, что дом они нашли, но вот ни полковника, ни его жены, там не оказалось, а запанный денщик ничего определенного на этот счет сказать не смог. Тогда Дмитрий и с Майером направились прямиком к дому начальника Закаспийского отдела, в надежде, что полковник либо его супруга сыщутся там.

Перед парадным крыльцом помимо двух солдат, прячущихся от жары в будках, сидели кружком около десятка туркмен, которым что-то терпеливо разъяснял переводчик-киргиз, на груди которого красовался мусульманский крест [77] и несколько медалей.

— Нам к Его Превосходительству, — обратился к часовому Майер.

— Проходите, вашбродь, — лениво козырнул тот. — Они без докладу принимают.

Начальник отдела — генерал-майор Петрусевич — высокий бородатый дядька в наглухо застегнутом сюртуке с пытливым и иногда веселым, а иногда грозным взглядом, сидел за заваленным бумагами столом, ухитряясь одновременно выслушивать доклады снующих туда-сюда офицеров, что-то черкать в лежащих перед ним документах, и диктовать писарю.

— Осмелюсь доложить Вашему Превосходительству, — начал, было, Будищев, но генерал прервал его.

— Говорите короче, юнкер.

— Мы доставили груз медикаментов для госпиталя.

— Прекрасно. А от меня вам что угодно?

— Его отказываются принять.

— Не понял!

— Отказываются принять, — повторил Дмитрий.

— Чёрт знает, что такое! — выругался генерал. — А где мадам Новикова?

— Никто не знает.

— Беда с этим госпиталем, — вздохнул Петрусевич. — Врачей мало, медикаментов ещё меньше, а порядку и вовсе нет. Хоть бы прислали кого.

— Осмелюсь доложить, что в Астрахань я добирался вместе с доктором Щербаком и сестрами милосердия, направлявшимися сюда. Наверняка они скоро прибудут.

— Отличная новость. А много ли сестер?

— Восемь. Шесть крестовых, а с ними графиня Милютина и баронесса фон Штиглиц.

— Понятно. Наверняка в Астрахани устроили прием в честь Елизаветы Дмитриевны, вот они и задержались. Ладно, подождем. Вы, вот что, ступайте к госпиталю, а я сейчас пришлю адъютанта, так он все уладит.

— Слушаюсь!

Делать было нечего, и молодым людям пришлось вернуться к госпиталю. Пока они добирались, жизнерадостный Майер что-то увлеченно рассказывал своему спутнику, а шедший рядом с ним Будищев, внимательно рассматривал бойницы на крепостных стенах.

— Вам нравятся здешние укрепления? — заметил его любопытство гардемарин.

— Нет! — решительно мотнул головой тот.

— Почему так? Они, конечно, устарели, но против кочевников…

— Совершенно бесполезны!