Иван Оченков – Митральезы Белого генерала (страница 3)
— Ах ты, охальник! — возмутилась Стеша и замахнулась на него: — Вот я тебе задам, будешь знать, как подслушивать!
Оробевший от такого всплеска эмоций Сёмка не стал искушать судьбу, и бегом ринулся ломать ветки на голик. Ладошка у Степаниды была хоть и по-девичьи узкая, но крепкая. Да и на расправу «невеста» была скора, это «женишок» хорошо помнил ещё по прежним временам. Но девушка, и, не подумав гнаться за мальчишкой, плавной походкой направилась к колодцу. Как ни странно, вороток на срубе был цел, также как и веревка с привязанной к ней тяжелой деревянной бадьёй. Можно было набирать воду, но она не торопилась.
— Десять раз помирятся, а каково на одиннадцатый будет? — задумалась Стеша и вздохнула.
Оставшись круглой сиротой, она всем сердцем привязалась к Дмитрию и искренне желала ему всего самого лучшего. Но вот будут ли они с Гесей счастливы? На этот счет были определенные сомнения.
Впрочем, «молодожены» и впрямь не могли долго ссориться. Надувшись друг на друга, они не разошлись по разным углам, а вместе взялись за наведение порядка, причем, Гедвига Генриховна и сама трудилась не покладая рук, и другим спуску не давала. Первым делом отправились сушиться на улицу все матрасы, тюфяки и одеяла. Имевшееся в шкафах бельё следовало ещё и перестирать, чем тут же занялась Стеша. Вода, к сожалению, была только холодной, поскольку попытка развести огонь в печи с треском провалилась, и уборщикам пришлось бежать, спасаясь от наполнившего дом едкого дыма. Но, тем не менее, уже через несколько часов бывший флигель перестал напоминать склеп, хотя до настоящего барского дома ему по-прежнему было далеко.
— Всё, шабаш! — решил Будищев, и устало вытер пот с лица. — Давайте сообразим что-нибудь перекусить и на боковую.
— Ага, — обрадовано подхватил Сёмка, — я уже страсть какой голодный!
— Тебе бы только пожрать! — усмехнулся наставник.
— Ну уж нет, — возразила Геся. — Давайте хотя бы в спальнях закончим. Не знаю как вы, а я в подобном свинарнике ночевать не намерена!
Услышав это Семён застонал, а на бледную после болезни Стешу и смотреть было страшно, но бывшая модистка неумолимо стояла на своем.
— Давай хоть чаю попьем! — взмолился Дмитрий, поняв, что переспорить её не удастся.
— Ну хорошо, — смилостивилась та. — Немного отдохнуть можно. Недолго!
— Я сейчас чайник поставлю, — подхватилась Степанида и выбежала вон.
— А я огонь разведу, — метнулся за ней мальчишка, и новоявленные помещики остались одни.
— Ужасная грязь, — пожаловалась Геся, устало присаживаясь на лавку рядом с мужем. — Этот бывший управляющий, мало того, что вор, так ещё и редкостный мерзавец! Даже мебель чехлами не покрыл, когда уезжал. Если честно, не представляю, сколько времени ещё уйдет на наведение хоть какого-нибудь порядка.
— Глаза боятся, а руки делают, — философски отозвался Дмитрий, обнимая её. — Потом, ты же сама не захотела нанимать местных на помощь.
— Нет уж, уволь, — покачала та головой. — Боюсь, от этих… грязи было бы ещё больше. Ты видел, как они живут?
— Я-то видел, а ты откуда можешь знать?
— А что тут знать! Домишки покосившиеся, у половины из них нет труб, стало быть, топят по-черному. Бань не видно. Солома на крышах гнилая, сами ходят в грязных рубахах…
— Типа, в ваших местечках все в крахмальных манишках шляются! — перебил её Будищев, немного обидевшись на такую характеристику бывших односельчан.
— Нет, конечно, — пожала плечами Геся. — Свинства везде хватает, а потому я трижды подумаю, прежде чем пустить человека в свой дом. И не спорь, пожалуйста, это ведь теперь
— Доброго вам вечера! — раздался чей-то певучий голос на дворе. — А где хозяева?
— Здесь мы, — отозвался Дмитрий, выходя наружу.
— Здравствуйте, барин, — немного карикатурно поклонилась крепко сбитая селянка в цветастом платке, после чего прыснула от смеха. — Али не признали?
— Машка! — ахнул Будищев.
— Ага. Я вам поснедать принесла, а то, поди, отощали с дороги.
— Что бы мы без тебя делали!
— А пропали бы! — задорно засмеялась та.
— Ну, тогда проходи. Знакомься, это Геся — жена моя. Те что во дворе Сёмка с Стешей, пытаются воды нагреть. Только боюсь, скоро мы их не дождемся.
Увидев нежданную гостью, Гедвига Генриховна подобралась, и быстрым движением скинула с себя изрядно испачканный передник. После чего приветливо улыбнулась и кивнула.
— А эту славную девушку, душа моя, зовут Машенькой. Кстати, она племянница здешнего старосты.
— Скажете тоже, девушка, — смутилась крестьянка. — Я уж какой год замужем
— Поужинаешь с нами?
— Не, я сытая.
— Тогда хоть чаю попей.
— Ну, только чтобы не обидеть…
Тем временем, Геся, настороженно посматривала на новую знакомую, затем оценив сарафан и рубаху из домотканого полотна, босые ноги и простодушное выражение лица, немного успокоилась, но тут же вспыхнула, вспомнив, что и сама для уборки переоделась в самую простую юбку и кофточку и выглядит ничуть не лучше! Однако привести себя в порядок пока возможности не было, так что пришлось делать вид, что всё и так хорошо, благожелательно при этом улыбаясь.
— А вы, я смотрю, за уборку принялись, — продолжала тараторить Машка. — Ну, с тобой, Митька, то есть, Митрий Николаевич, всё понятно, а вот барыня ваша, это даже удивительно!
— Не люблю грязь, — пояснила Геся, которой польстило, что её назвали барыней.
— Да кто же её любит, окаянную! Ой, давайте я вам помогу…
Несмотря на все усилия порядком уставших Сёмки и Стеши, большой медный чайник вскоре закипел и женщины принялись накрывать на стол. Угощение выдалось на славу. Закупленные в Рыбинске копчености, сыр и ситный хлеб перемежались с принесенными Машей картошкой, яйцами, зеленью и полной крынкой парного молока. Будищев тем временем лично заварил самого лучшего кяхтинского чая, отчего по всей округе пошел умопомрачительный аромат.
— Вот увидишь, Машка, — пообещал он, — ты ничего подобного не то что не пила, но даже не нюхала!
— Скажете тоже, — засмеялась молодуха, — где же мне было нюхать его? Я и в городе-то всего раза три бывала.
— Хватит прибедняться, лучше садись за стол.
— Ой, неудобно, — сконфузилась та. — Я уж как-нибудь в сторонке…
— Садитесь сюда, — мягко возразила Стеша и поставила на стол полный стакан чая в серебреном подстаканнике и подвинула миску с колотым сахаром и калач, щедро присыпанный маком.
Против такого искушения Маша не устояла и скромно присела на краешек скамьи, опасливо поглядывая на хозяев, как будто опасаясь подвоха. Те, проголодавшись с дороги, немедленно накинулись на разложенное вокруг богатство и некоторое время был слышен только звук жующих челюстей и чавканье Сёмки.
— Какое прекрасное молоко, — похвалила Геся, вытирая губы уголком салфетки. — Скажи э… Маша, а нельзя ли нам каждый день приносить такую же крынку? Мы заплатим.
— Чего же нельзя-то? Особенно если заплатите. Известное дело, где вам в городе хорошего молока взять.
— Вот и славно. Стеше, полагаю, тоже будет полезно.
— Конечно, полезно! Вон она у вас какая тощая, да бледная, краше в гроб кладут.
— Я просто немного устала, — вспыхнула девочка и на глазах её блеснули слёзы.
— Ничего-ничего, откормим, — добродушно усмехнулся Дмитрий. — Принарядим, все женихи наши будут!
За столом воцарилось неловкое молчание, разве что Семён продолжал работать челюстями как ни в чём ни бывало, время от времени запивая булку с колбасой чаем.
— Ой, я что-то не так сказала? — повинилась гостья. — Вы уж простите меня, дуру деревенскую!
— Ничего страшного, Маша. Лучше расскажи, как вы тут живете?
— А чего рассказывать? Слава Богу, не голодаем. Даже в кусочки [11] нынешний год почти никто не ходил.
— Это хорошо. А про меня что мужики говорят?
— Сомневаются. Говорят, какой с тебя барин? Ты уж не серчай, а только нет у тебя ни виду, ни обхождения. Давно ли сам коров пас?
— Было дело, — ухмыльнулся Будищев.
— Опять же, прежний управляющий — господин Бастрыкин, перед тем как бежать, почитай всю господскую землю мужикам в аренду отдал из половины урожая. Пустой был человечишка, прости меня Господи, а напоследок доброе дело сделал. Только вот, теперь хозяин новый. То есть ты. И чего теперь будет, непонятно. Вот мужики и сомневаются.
— Половина урожая — много! — покачала головой Геся. — А велики ли урожаи в ваших местах?
— Да где там, — согласилась крестьянка. — Сам два и то за счастье. Вот и боятся наши мужички, как бы «с таком» не остаться!
— Дмитрий не такой! — не выдержала Стеша. — Он простых людей не обижает.
— Эх, милая, кабы то наперед знать, — вздохнула Маша. — Вон у мужа моего, дядя в Климовке. Прежде был человек, как человек, а как богатеть начал, как будто подменили. Разговаривает через губу, сельчан сторонится, а уж коли ему в кабалу попадешь, так всю кровь выпьет, мироед! А богачетсва-то, если разобраться, с гулькин нос.