Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 73)
- Что вы делаете?! – смертельно побледнел молодой человек, раздувая ноздри от гнева.
- Целуемся, - мрачно отозвался Дмитрий, предчувствуя очередной скандал. Вообще-то у него на языке вертелось другое слово, но тогда дуэль точно стала бы неизбежной.
- Как вы смеете?!
- Людвиг, прекрати! – попыталась успокоить его сестра.
- Прекратить?! – еще больше взвился он. – Так это все правда! Все что мне говорили про вас! Я тебе верил, а ты…
- Людвиг, ты смешон! – ледяным тоном прервала его Люсия.
- Ребята, ша! – поспешил вклиниться в разговор Будищев. – Прошу прощения, господин барон, но, во-первых, ваша сестра уже взрослая девочка и сама может выбирать, с кем ей дружить! Во-вторых, может вы не заметили, но я теперь офицер, кавалер, да и что там стесняться, без пяти минут граф. То есть, мы ровня.
- Вы мне ровня? – задохнулся от негодования подпоручик. – Вы, бастард и выскочка! Искатель наследства!
- А еще предприниматель, изобретатель и весьма не бедный человек. К тому же, вы, Людвиг Александрович, насколько я знаю, тоже не от царицы Савской род ведете. И вообще, какого черта?! Я люблю вашу сестру, а она любит меня. И ни одна сволочь, вроде вашего приятеля Бриллинга, не сможет встать на моем пути!
- Я…я… я вызыва…
- Людвиг, я люблю его! – выкрикнула Люсия, стараясь успеть, прежде чем брат произнесет роковое «я вас вызываю».
- Что? – остановился он, будто налетев на невидимую стену. – Это правда?
- Да, и я никогда не прощу вам обоим, если вы попытаетесь убить друг друга! Видит бог, я уйду в монастырь или еще куда, и ни за что не стану видеться ни с одним из вас.
- У лютеран бывают монастыри? – удивился Дмитрий, но, нарвавшись на красноречивый взгляд девушки, предпочел заткнуться.
- И что же мне теперь делать? – озадачено спросил Людвиг, растеряно переводя взгляд то на сестру, то на ее избранника.
- Не знаю, - хмыкнул Будищев, - но, если что, у отца Афанасия есть икона.
- Зачем? – одновременно спросили не понявшие его брат и сестра.
- Благословлять, - ухмыльнулся прапорщик, заслуживший первый в своей жизни тычок от Люсии в бок.
[1] Согласно воспоминаний участников маркитанты действительно скупали у солдат серебро по 10 рублей за пуд. Напомню, ходивший в то время серебреный рубль 1841года содержал 18 грамм чистого серебра!
[2]Vae victis – горе побежденным. (лат.)
[3]Императорское училище правоведения – привилегированное учебное заведение для потомственных дворян, выпустившее из своих стен много видных государственных деятелей и юристов. Помимо всего прочего, «славилось» прогрессивными отношениями между учащимися, отчего, например, будущий император Александр III их иначе как «педерастами» не называл. Аналогичная репутация была у Пажеского корпуса.
[4] – знак об окончании Императорского училища правоведения.
Эпилог
ЭПИЛОГ
Прошло три дня. Жизнь постепенно входила в свою колею. Павших похоронили, сопроводив траурную церемонию залпом из винтовок. Пленных распустили, разрешив им вернуться к своим домам и занятиям. Конечно, жившим прежде лишь набегами и грабежом придется не сладко, но в жизни простых дехкан и пастухов вряд ли что-то сильно изменится.
Купец Федор Шматов впервые в жизни формировал свой караван. Правда, опыта у него было маловато, но его с лихвой заменял энтузиазм. Надо было скупать верблюдов, благо вокруг их было очень много и весьма не дорого. Шить мешки для добра, нанимать погонщиков, платить солдатам и матросам, вызвавшимся помогать ему. Больше всех старался Деев и его приятель Петров, с которыми бывший денщик неожиданно сошелся.
Будищев почти не вмешивался в его распоряжения, лишь иногда поправляя новоявленного «купчину божьей милостью». У него было много иных забот. Например, гулять с Люсией по зимней степи. Дарить ей подарки и сладости. Воспитывать маленького Сердара, обещающего вырасти в большого и весьма своенравного пса. Ну и служба, конечно, поскольку после ранения Шемана и контузии Майера, он остался старшим офицером в морской батарее.
Моряки готовились к возвращению на Балтику. Нужно было привести в порядок технику, заполнить кучу дефектных ведомостей и написать целую гору отчетов. Будищев прежде старательно отлынивал от этих скучных занятия, рассчитывая переложить его на старших и, что немаловажно, более грамотных товарищей, но… они теперь лежали в госпитале. А принявший командование прапорщик пыхтел за бумагами, проклиная отсутствие нормальных шариковых ручек, а также братьев Кирилла и Мефодия, зачем-то придумавших яти и еры, а также восьмеричные и десятеричные «и».
Но это были уже совершеннейшие пустяки. Скоро они с Люсией поедут в Петербург. Там, конечно, придется решить некоторые личные вопросы, но и это ерунда. О помолвке решили пока не объявлять. Во-первых, нужно хоть что-то сделать по-человечески и попросить благословления у старого барона Штиглица. Во-вторых, время и место все же не подходящее. Графиня Елизавета Дмитриевна Милютина горячо одобрила подобную осмотрительность и обещала всяческое содействие молодым влюбленным. Людвиг уже перестал коситься на будущего зятя, и все шло хорошо…
Только что прибывший в лагерь под Геок-тепе господин был еще довольно молод. Однако заметная хромота и легкая седина в висках делали его старше. Строгий костюм, все еще заметная выправка, а более всего знак отличия военного ордена в петлице выдавали в нем отставного военного. Никто не понимал, зачем он прибыл сюда, можно сказать, даже после шапочного разбора, да никому, в общем, не было до того дела.
- Господин поручик, - спросил он у первого попавшегося офицера, - не подскажете, где я могу найти морскую батарею?
- Отчего же не подсказать, - словоохотливо отозвался тот. – Если вы сейчас пойдете прямо, то шагов через двести, нет, пожалуй, триста, будет бывшая маркитантская лавка Манукяна. Он, правда, уже уехал, но оставшаяся куча мусора свидетельствует о месте его пребывания довольно точно. За ней повернете направо, и пройдете еще примерно столько же. Там увидите парк четвертой батареи Двадцатой бригады. Только смотрите не перепутайте их с такой же батареей Девятнадцатой бригады, они очень похожи!
- Благодарю вас, - решился перебить его путешественник, - но мне нужна морская батарея.
- Да я же вам только о ней и толкую! – даже немного рассердился поручик. – Вы же не слушаете, а потом, чего доброго, заплутаете!
- Прошу прощения, - смутился молодой человек.
- То-то же, - сменил гнев на милость его собеседник и продолжил свое обстоятельное повествование. – Морская батарея, надобно вам знать, приписана к четвертой батарее. Ей теперь командует капитан Полковников. Весьма достойный офицер, доложу я вам! И не смотрите что он всего лишь капитан и довольно молод для своей должности. Судьба так распорядилась, что прежний командир полковник Вержбицкий пошел на повышение, а присланного вместо него подполковника Мамацева текинцы убили.
- Очень жаль.
- И не говорите! Только женился, а жена, точнее теперь уж вдова, доложу я вам… красавица!
- Тем более жаль, но как же…
- Так вот, моряки стоят вместе с четвертой батареей, но не рядом, поскольку рядом, стоит мортирная, а несколько дальше. Вы их сразу заметите, по форме. Матросы ведь в черных шинелях ходят.
- Благодарю вас.
- Только если у вас надобность к лейтенанту Шеману или гардемарину Майеру, то их теперь там нет. Если вам угодно встретиться именно с ними, то они пока еще в госпитале.
- Нет. Мне нужен кондуктор Будищев.
- А, наш «мясник»? Берите выше, он теперь прапорщик. Выслужился, да-с.
- Какое приятное известие. Но почему вы назвали его «мясником»?
- Ах, мой друг, - сделал неопределенный жест офицер. – Видели бы вы его в бою, не спрашивали бы!
- Я, видел! – отрезал молодой человек, которому не понравилась интонация поручика, и решительно пошагал в указанном ему направлении, опираясь одной рукой на трость с большим набалдашником, а во второй неся саквояж.
Идти ему было нелегко, но он, кажется, совсем привык к своей хромоте, и не обращал на нее никакого внимания.
- Лешка? – удивленно воскликнул обрадовавшийся возможности немного передохнуть от вечной писанины Будищев. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Здорово, братан!
- Здравствуй, - счастливо улыбнулся Лиховцев, ставя на застеленный ковром пол свою ношу. – Ты не представляешь, что мне стоило добраться сюда!
- Как раз представляю, - ухмыльнулся Дмитрий, обнимая старого друга, после чего хитро ухмыльнулся и добавил, - а потому спрашиваю, на хрена ты поперся в такую даль? Что-нибудь с имением?
- О, нет. С ним все прекрасно. Урожай в этом году хотя и не самый лучший, но все же вполне пристойный. Так что все хорошо, но, если позволишь, полный отчет я дам тебе позднее.
- Рассказывай, что такое приключилось, что ты не смог доверить это почте?
- О, ты знаешь о существовании почты! – удивился Алексей. – Что же сам не писал своим?
- Некогда было, - нахмурился почувствовавший неладное Дмитрий.
- К тому же не все можно доверить бумаге, - продолжал Лиховцев, но, заметив, как напрягся его товарищ, не стал ходить вокруг да около. – Гесю арестовали!
- Кто?!
- Жандармы, кто же еще? – изумился подобной непонятливости Алексей. - Ее взяли около месяца назад. За что не знаю, но теперь это, увы, не редкость.