Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 47)

Но каково же было ее удивление, когда строгая хозяйка не просто приняла эту странную курсистку, но сама вышла к ней.

- Господи, боже мой, как же я рада тебя видеть, - радушно поприветствовала она барышню, раскрывая объятья. – Сколько же мы не виделись?

- Немало, - скупо улыбнулась Искра.

- Да ты совсем замерзла! – всплеснула руками Геся.

- Не стоит беспокойства. Скажи, мы можем поговорить?

- Конечно! Пойдем ко мне в кабинет, - радушно предложила владелица мастерской, потом обернулась к девице за стойкой и приказала. – Линда, будьте любезны, подайте нам кофе и булочек с корицей.

- Сию секунду, - отозвалась девушка и почти бегом отправилась выполнять распоряжение.

- Линда? – не без удивления в голосе спросила Искра.

- А что поделать? – лукаво усмехнулась модистка, - не встречать же клиентов Лукерье!

- Да, действительно, - вынуждена была признать посетительница.

- Вообще-то, обычно клиентов встречают другие девушки, но сегодня их нет, а я слишком занята. Вот и пришлось поставить ее, глупа, конечно, и не слишком отесана, но что поделать?

- Я заметила.

- Бог с ней, лучше рассказывай, как дела. Хотя погоди, быть может, ты голодна? Я распоряжусь…

- Нет-нет, я не хочу есть. Продрогла, это верно, но не более. Что же до прочего, то боюсь, мне похвастаться нечем. Это ты пошла в гору.

- Не говори так, - помрачнела Геся. – То есть, конечно, мне не на что жаловаться. Моя мастерская процветает и приносит недурной доход.

- А где твой муж?

- Ну, какой муж, мы ведь так и не обвенчались.

- Разве? Я слышала вы уезжали для этого в его имение.

- О, не напоминай мне. Этот ужасный отец Питирим был так ревностен и придирчив в своих наставлениях, что даже Будищев не выдержал и поспешил покинуть эту несносную деревню.

- Вот уж не думала, что сельские батюшки столь щепетильны.

- Представь себе!

- Значит, до венца дело не дошло?

- Увы. Сначала было не до того, а потом Дмитрий и сам охладел к этой затее. Нет, он, конечно, не отказывался прямо, но всякий раз возникали какие-то новые обстоятельства. А потом он вернулся на службу и отправился на Каспий. В общем, все так сложно…

- Все мужчины одинаковы!

- Это уж точно. Но, знаешь, я совсем не жалею, что не стояла у алтаря с дурацким букетом. Поверь мне, в положении свободной женщины есть свои плюсы! Хотя, что мы все обо мне, лучше скажи, ты как?

- Ты хорошо знаешь, какую жизнь я веду. В этом смысле мало что изменилось.

- А знаешь, - неожиданно заявила Геся, - я тебе даже немного завидую. Нет, модная мастерская, богатые клиентки, обеспеченная жизнь, это все, конечно, прекрасно, но иногда хочется чего-то большего. Какого-то дела. Ты меня понимаешь?

- Более чем. Собственно, я именно поэтому к тебе и пришла.

- Вот как? Ну-ка, рассказывай.

- Гедвига, ты прекрасно знаешь, что я с уважением отнеслась к твоему выбору, - издалека начала Искра. – И клянусь, никогда бы не потревожила твой покой, если бы не экстраординарные обстоятельства.

- Да что же случилось?

- Жандармы в последнее время просто лютуют. Нужно спрятать одного человека. Да, я понимаю, что ты отошла от дел, но никакого другого выхода у нас нет! А у тебя и твоего гражданского мужа мастерские, большая квартира. В конце концов, твой Будищев почти офицер флота и потому практически вне подозрений. Прости, но нам очень нужна твоя помощь!

- Этому человеку угрожает опасность? – прикусила губу модистка.

- И очень большая!

- Хорошо, я спрячу его.

- Ты себе не представляешь, насколько выручишь нас этим!

[1] «Девушка» - в те времена обращение к прислуге.

Глава 15

Как не скучна была гарнизонная жизнь в Бами, в лагере Егиан-Батыр-кале развлечений не случалось вообще, если не считать, конечно, за таковые перестрелки с текинцами. Между тем, люди есть люди и им иной раз требуется отдых от повседневной суеты. Поэтому господам офицерам ничего не оставалось, как посещать лавки маркитантов, чтобы иметь возможность занять себя и своих знакомых интересной беседой за рюмкой чая. С последним, к слову, следовало не переусердствовать, поскольку время было военное и всякое излишество могло вызвать известные репрессии со стороны славящегося своей строгостью Скобелева. Но когда это русского человека пугали последствия? Поэтому торговля процветала.

Капитан Недоманский и надворный советник Костромин всегда обедали вместе. Бог знает, как сошлись блестящий офицер-генштабист и интендантский чиновник, но с недавних пор они были почти неразлучны. Вот и сейчас эта странная парочка сидела за столом, поглощая шашлык. Единственной разницей было, что капитан как человек русский и истинно верующий делал это под водочку, а интендант с брезгливым видом цедил из глиняной кружки вино.

- Добрый день, господа, - учтиво поздоровался с ними только что вошедший в импровизированный духан [1] Будищев.

Чиновник если и удивился поведению прапорщика, то не подал виду и лишь сухо кивнул в ответ. Зато генштабист широко распахнул уже изрядно залитые хлебным вином глаза и громко икнул.

- Что вам угодно? – слегка заплетающимся голосом поинтересовался он.

- Только поприветствовать вас, многоуважаемый Михаил Аркадьевич!

- Будищев, вы? – соизволил узнать его капитан, рассмотрев хорошенько погоны.

- Так точно-с, - скупо усмехнулся Дмитрий.

- Присаживайтесь, друг мой, - покровительственно улыбнулся Недоманский, после чего повернулся к своему соседу и небрежно бросил: - Это, некоторым образом, мой давний знакомый. Весьма решительный молодой человек!

На лице чиновника промелькнула тень неудовольствия, но тут же исчезла, сменившись выражением вежливого равнодушия.

- А это, - продолжал церемонию представления капитан, - наш кормилец и поилец, надворный советник Костромин. Главный интендант отряда!

- Порфирий Полиевктович, - буркнул тот, протягивая новому знакомцу три вялых пальца.

- Дмитрий Николаевич.

- Очень рад, - отозвался Костромин, потом спохватился и добавил более любезно, - наслышаны о ваших подвигах!

- Ой, да какие там подвиги, - проявил похвальную скромность моряк. – Так, постреляли немного.

- Это да, - немного оживился чиновник, - патронов на вас, любезнейший, не напасешься!

- А что уже есть трудности?

- Трудности? – едва не вскипел интендант. – Да что вы, любезнейший, знаете о трудностях? Воевать-то всякий может-с, а много ли людей разбирающихся в хозяйстве? Нет, я вас спрашиваю!

- Да где уж нам…

- Вот именно-с!

- Что крепко прижали? – почти сочувственно поинтересовался Будищев у расходившегося Костромина.

- Служить невозможно! – с надрывом выдал тот. – За всякое дело придираются, каждую мелочь проверяют, как будто это не тюк с нижними рубахами, а бог знает что из золотой парчи. И ведь никто по-настоящему дела не знает, а только суются, вроде у них иных занятий нет.

- И часто проверяют?

- Да постоянно!

- Не то слово, - пьяно поддакнул Недоманский. – Скобелев перед походом как с цепи сорвался. Сам в Александровске все погрузки проверял, а караванами отправлял своих ординарцев, благо у него их не меньше чем нукеров у мервского сердара.

- А вы видели этих ординарцев? – подхватил надворный советник, видимо имевший «удовольствие» пообщаться с осетинами служащими в конвое Белого генерала. – Это ведь сущие абреки!

- Что будете кушать, господин прапорщик? – почтительно спросил хозяин духана – коренастый кривоногий армянин с приветливым выражением лица.