Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 30)
- Меня не за что, - ухмыльнулся в густые бакенбарды генерал. – Это награждение произошло, когда вы уже находились в Закаспийском крае, и породило некоторые, скажем так, обстоятельства.
Договорив, Скобелев пытливо и даже с какой-то лукавой смешинкой в глазах посмотрел на растерянного кондуктора, как будто ожидая от него чего-то необычного.
- Простите, но я вас не понимаю, - искренне признался тот.
- Да что же тут непонятного, - не выдержал Вержбицкий, с тоской поглядывавший на уже накрытый стол. – Ты теперь дворянин и офицер!
- Как?!
- В Российской империи, - наставительным тоном начал объяснять полковник, неожиданно для себя перешедший с моряком на «вы», - есть два ордена, любая степень которых, возводит кавалера в потомственное дворянство. Святого Георгия и Святого Владимира. Жаль, конечно, орден ваш без мечей, однако же, как ни крути, вы – дворянин и кавалер, а посему можете быть произведены в офицеры. Радуйтесь, кондуктор, вы стали человеком!
- Человеком? – нахмурившись переспросил Будищев.
- Конечно!
- К копии указа приложен приказ по морскому ведомству временного управляющего вице-адмирала Пещурова о допуске кондуктора Будищева к экзамену на чин гардемарина, - добавил улыбающийся Скобелев. – Жаль только сдавать его тут негде. Разве что оставите свою батарею и вернетесь на флотилию…
- Никак нет, ваше превосходительство, - мотнул головой свежеиспеченный «кавалер». – Я пулеметы не брошу.
- А вот за это хвалю! – по-своему истолковал отказ Дмитрия генерал. – Тогда сделаем так. Я как главнокомандующий имею право произвести унтера в обер-офицерский чин. В правду сказать, правом этим со времен Отечественной войны никто не пользовался, но тут – дело верное. Как ни как, кавалер и бантист. Это производство государь утвердит. Приказ будет готов завтра с утра, а пока поздравляю вас офицером, господин прапорщик!
С этими словами, Скобелев протянул Будищеву руку, как бы показывая, что они теперь ровня. Почтительно пожавший ее Дмитрий не без удивления отметил, что генеральская ладонь оказалась мозолистой и крепкой, а рукопожатие получилось по-настоящему мужским, а не как обычно, когда начальник снисходительно протягивал подчиненному три вялых пальца.
- За такое грех не выпить, - подал голос поднявшийся со своего кресла полковник.
- И то верно, - охотно согласился генерал. – Шампанского, правда, нет, но кахетинское весьма недурно…
- Если можно водки, - охрипшим голосом попросил новоиспеченный офицер, отчего-то поморщившийся, когда услышал про «кахетинское».
Денщик уловив пожелание господ с видом заправского метрдотеля разлил прозрачную жидкость из графинчика по серебряным стопкам, после чего те дружно чокнулись и выпили по-гвардейски, не закусывая.
- Отдельная благодарность, - доверительно склонившись к Будищеву продолжил Михаил Дмитриевич, - за пленного мальчишку. Ваше благородство разом уменьшило текинское войско на несколько тысяч человек, так как его родственники согласились держать нейтралитет. Я во всех подробностях написал об этих обстоятельствах его величеству, так что можете ожидать награду и за это.
- За богом молитва, а за царем служба не пропадают, - вставил с усмешкой Вержбицкий.
- Что скажете об этом молодце? – поинтересовался Скобелев, когда новоиспеченный прапорщик вышел из кибитки, и они с начальником артиллерии смогли, наконец, поужинать.
- Странный молодой человек, - пожал плечами умудренный жизнью полковник, поддевая кусок жаркого вилкой.
- Чем же?
- Да как вам сказать, ваше превосходительство. Не трус, но в пекло дуриком, как это часто бывает с господами-офицерами, не полезет. Осторожен и ничуть этого не стыдится, однако если угодит в передрягу, то дерется отчаянно, а уж стреляет и вовсе так, будто ему черт ворожит. Еще очень внимателен разным к мелочам. Взять хоть эти патроны, будь они неладны! Никто ведь не приметил, а он углядел. При всем при этом еще и хитер, как десять маркитантов. Они, кстати, уже на него жаловались.
- Даже так?
- Случалось, - скупо усмехнулся Вержбицкий.
- И говорит странно, - припомнил Скобелев. – «Крайнее дело»…
- Точно. С его легкой руки теперь все охотники говорят не «последнее», а «крайнее».
- Но почему?
- Даже не знаю, Михаил Дмитриевич. Вроде как примета плохая.
- Стало быть, суеверен?
- В том то и дело, что нет.
- И впрямь, странно. Ладно, поживем – увидим. Впереди поход, а вояка он знатный и офицер из него получится толковый.
Выйдя от командующего, Дмитрий с трудом перевел дух. За время ожидания он успел изрядно проголодаться, а поднесенная генералом теплая водка, оказавшись в желудке, настоятельно рекомендовала закусить и … выпить еще! Делать было нечего и новоиспеченный прапорщик отправился к маркитанту.
После того как Шматов угодил в госпиталь, быт его пришел в полное расстройство. Денщика, или как говорили на флоте вестового, ему как унтеру не полагалось. Поэтому готовить и следить за платьем теперь приходилось самому, на что категорически не хватало времени. Хорошо хоть в Бами вернулся Майер и его верный Абабков за скромное вознаграждение привел в порядок мундир к приезду Скобелева.
- Чего изволите? – скривился как от зубной боли при виде Будищева торговец, совсем недавно имевший неосторожность пожаловаться начальнику гарнизона на бравого моряка.
Конфликт, в сущности, был пустяковым. Карапет Арутюнов, так звали незадачливого коммерсанта, случайно продал кондуктору бутылку уксуса, по недоразумению назвав оную кахетинским вином. Дмитрий хотя и не был большим знатоком вин вообще, и кавказских в частности, все же сумел по достоинству оценить вкус и букет, после чего вылил столь изысканный напиток в глотку маркитанта, а в качестве штрафа забрал из лавки две бутылки водки. Казалось бы, зачем поднимать шум? Увы, унтер-офицерские погоны Будищева ввели в заблуждение несчастного торговца, и он пошел искать правду к начальнику гарнизона. На его несчастье, Вержбицкий в тот день отлучился и жалобу принял замещавший его полковник Арцышевский, славящийся своей свирепостью к жульничающим маркитантам. В общем, дело кончилось тем, что Будищева попросили более не шалить, а Арутюнова выпороли.
- Как здоровье? – участливо поинтересовался Дмитрий, у пошедшего пятнами торговца.
- Спасибо, хорошо, - прошипел тот.
- Что-то ты бледный, давай, может, присядем?
- Мэст нэт! – с явным удовольствием в голосе процедил маркитант, ни разу не садившийся со времени экзекуции, и даже спавший исключительно на животе.
- Будищев, это вы? – неожиданно позвал моряка сидевший в компании артиллеристов прапорщик Панпушко. – Идите к нам!
- Почту за честь, - охотно согласился тот.
Большинство из присутствующих офицеров хорошо знали Дмитрия, а потому возражений с их стороны не последовало. Напротив, они дружно сдвинулись, освободив боевому товарищу место. Еще через секунду перед ним оказалась глиняная тарелка с немудреной закуской и сделанный из бутылки стакан.
- Выпьете? – поинтересовался поручик Хомиченко, бывший старшим за их столом.
- Запросто, - кивнул Будищев. – Тем более есть за что.
- О, у вас повод! И какой же, позвольте полюбопытствовать?
- Я только что был в штабе и получил известие, что уже почти два месяца являюсь кавалером ордена святого Владимира.
- Каково! Да точно ли это?
- Не знаю, но вряд ли бы Скобелев стал так шутить.
- Вы были у его превосходительства?!
- Ага. И он произвел меня в прапорщики. Завтра будет приказ. Давайте и в правду выпьем что ли?
- Погодите, Дмитрий Николаевич! – решительно возразил Хомиченко. – Нет, мы, разумеется, выпьем, но сделать это надобно с выполнением всех положенных ритуалов. Господа у кого есть звездочки?
- Возьмите мои, - со смехом заявил Панпушко и, скинув сюртук, быстро выковырнул звезду из погона, после чего бросил ее в стакан Будищева. – Теперь выпей до дна и представься нам уже как офицер!
- Смелее! – поддержали его остальные.
Дмитрий в ответ пожал плечами, затем, взяв двумя пальцами довольно-таки немаленькую чарку, одним махом опрокинул в рот вторую за сегодняшний вечер порцию водки натощак.
- Господа, - заявил он немного заплетающимся языком, - позвольте представиться вам по поводу получения, ик, чина. Ура!
- Нашего полку прибыло, господа, - поддержал его Хомиченко. – Ура!
- Ура! Ура! – закричали присутствующие и принялись чокаться и поздравлять своего товарища.
Пока они обнимались и выпивали, у ним подошли несколько казачьих офицеров в форме Таманского полка.
- Я смотрю тут весело! – насмешливо сказал один из них – молодой хорунжий с неприятным выражением лица.
- Празднуем производство в офицеры, - пояснил ему подпоручик Артамонов, недавно прибывший с Кавказа и не знавший еще толком местных обстоятельств.
- О, повод более чем достойный, господа артиллеристы! Не могу не присоединиться к поздравлениям…
- И вам, добрый вечер, господин Бриллинг, - скривился в усмешке Будищев. – Хотите со мной выпить?
- Вы?! – округлил глаза офицер, сообразивший, кого именно он только что поздравил, но потом собрался и с вызовом в голосе ответил: – А почему бы и нет!
- Тогда, добро пожаловать, - ухмыльнулся Дмитрий и, развернувшись в сторону маркитанта крикнул: - Эй, Карапетка! Подай водки и закуски господам офицерам. Да снаряди кого-нибудь в лагерь, позвать моряков. А то они обидятся, чего доброго, что все пропустили.