Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 23)
Жгучая брюнетка Люсия Штиглиц, напротив, телом была суха, а ростом несколько выше среднего. Отец ее был все еще жив и к тому же весьма и весьма не беден, хотя отношения в их семье было трудно назвать сердечными. Еще у нее был нежно любимый брат Людвиг, служащий раньше в гвардейской артиллерии, а теперь переведшийся в Ташкент. Образование баронесса получила в самом блестящем из женских учебных заведений империи, а именно в Смольном институте, слывя среди ее воспитанниц барышней замкнутой и несколько меланхоличной.
Несмотря на несходство характеров, девушки быстро сошлись между собой, а когда стало известно, что в ближайшем к передовой госпитале требуются сестры милосердия, без колебаний вызвались отправиться туда.
- Люсия Александровна, Екатерина Михайловна, идите сюда, - позвал их начальник каравана подполковник Мамацев. – Мои архаровцы тут немножко приготовили, не угодно ли?
- Право, Дмитрий Осипович, нам так неловко утруждать вас, - жалобным голосом отозвалась Катя.
- Отказа я не приму! – решительно заявил офицер и подкрутил пышные по кавказской моде усы.
Надобно сказать, что происходил подполковник из старинного грузинского рода Мамацашвили, а имя и фамилию на русский лад переиначил его отец –генерал-майор русской армии Осико Хойхосрович, став, таким образом, Осипом Христофоровичем. На вид ему было около сорока лет, участник войн с горцами, турками и Хивинского похода. Георгиевский кавалер за осаду Карса. Была ли у него семья, история умалчивает, но сестры милосердия, в особенности мадемуазель Сутолмина, пользовались его неизменным вниманием и покровительством. С одной стороны, из-за кавказского темперамента господина Мамацева это было несколько утомительно, но с другой, служило надежной защитой от назойливого внимания других офицеров, забывших после долгого отсутствия общения с женским полом, что такое рыцарское отношение к дамам.
- Благодарю за приглашение, Дмитрий Осипович, - вежливо поблагодарила подполковника баронесса Штиглиц, - вы очень любезны. Но скажите, скоро ли окончиться наше путешествие?
- Вах, совсем чуть-чуть осталось!
- Помнится, третьего дня вы говорили то же самое, - не удержалась от колкости мадемуазель Сутолмина.
Мамацев обычно не лез за словом в карман, но не успел он открыть рот, как подбежавший к нему солдат неуклюже приложил к кепи руку и начал докладывать:
- Ваше выскоблагородие, так что, их благородие господин подпоручик докладают, что хтось едет!
- Ничего не понял, - выпучил глаза сбитый с толку офицер. – Кто едет, куда едет?
- Как кто? – изумился посланец. – Едут конные в нашу сторону.
- Какие конные?
- Да кто же их разберет, мабуть, текинцы!
- Тьфу, дурак! Так бы сразу и сказал, - разозлился подполковник не то на бестолковость нижнего чина, не то на невозможность допустить более сильные выражения при дамах.
- Прошу прощения, служба! – извинился он перед спутницами, после чего вскочил в седло и, не забыв галантно козырнуть барышням на прощание, дал своей лошади шенкеля.
- А я как сказал? – пожал плечами солдат и побежал следом за начальством, не слишком, впрочем, торопясь.
- Мы вас подождем, Дмитрий Осипович! – запоздало крикнула вслед бравому офицеру Катя, после чего вздохнула и, выбрав на подносе самый большой шампур, унизанный хорошо прожаренными, но вместе сочными кусочками мяса, вонзила в крайний из них свои перламутровые зубки.
- Подождем? – вопросительно подняла брови Люсия.
- Вот еще, - пробурчала с набитым ртом подруга, - эдак, чего доброго, мясо совсем остынет.
- Что же, в этом есть свой резон, - одними уголками губ улыбнулась баронесса.
- Бесподобно! – промурлыкала Сутолмина, покончив с первым куском. – Право, шашлык у Мамацева куда лучше, чем у маркитантов, не говоря уже о том, что готовят для офицеров их денщики. Люси, ты почему не ешь, остынет же?
Словами сестра милосердия не ограничилась, и перед ее спутницей тут же материализовался еще один шампур. Сопротивляться подобному напору не было никакой возможности, а потом мадемуазель Штиглиц, сняла с него вилкой мясо на тарелку и, отрезав от него небольшой кусочек, отправила в рот.
- Действительно, очень вкусно!
- А я тебе что говорила? – пробурчала с набитым ртом Катя, продолжая безжалостно расправляться с угощением.
- Ты вся вымазалась, - заметила Люсия, впрочем, без тени осуждения в голосе.
- Умоюсь, - хладнокровно отвечала ей товарка.
И впрямь, когда Мамацев вернулся в сопровождении двух людей, одетых более чем живописно, мадемуазель Сутолмина вполне успела привести себя в порядок и сидела теперь с постным видом перед блюдом с овощами и зеленью, отщипывая то от одного, то от другого маленькие кусочки.
- Наконец-то вы вернулись, Дмитрий Осипович, - проворковала она. – А мы вас так ждали…
- Прошу прощения за вынужденное отсутствие, милые дамы, - извинился подполковник. – Служба! Но позвольте представить вам настоящих героев – охотников. Барон фон Левенштерн и кондуктор Будищев. Баронесса Штиглиц и мадемуазель Сутолмина.
- Здравствуйте, Дмитрий Николаевич, - любезно улыбнулась сестра милосердия.
- Вы знакомы? – изумилось большинство присутствующих.
- Добрый день, Люсия Александровна, - поклонился в ответ Будищев. – Надеюсь, ваше путешествие прошло благополучно?
- Благодарю, все хорошо.
- Как сказала Елизавета Дмитриевна, как только вы оставили нас, закончились и приключения, отчего стало невыносимо скучно, - немного томным голосом произнесла Катя, едва заметно стрельнув глазами в сторону Мамацева.
- Могу вас успокоить, Екатерина Михайловна, - пожал плечами Дмитрий, едва вспомнивший, как зовут эту сестру милосердия, - тут вам скучать не придется.
- Так значит, ви знакомы, - еще раз повторил подполковник, в речи которого от волнения стал еще заметнее грузинский акцент.
- Я имел честь сопровождать ее сиятельство графиню Милютину и ее очаровательных спутниц до Астрахани, - пояснил Будищев.
- И у вас там были приключения?
- Да так, - неопределенно пожал плечами кондуктор. – Пустяки.
- Ну да, - обрадованно проворковала Катя. – Просто когда мы ехали на поезде, он всего лишь сошел с рельсов, а когда плыли на пароходе, там всего лишь поймали шулера.
- Вот как?
- Было дело, - развел руками Дмитрий.
- Могу сказать, что здесь жизнь не менее увлекательна. Если вам приходилось слышать о славном деле у Бендессен, то вот его герои! – немного напыщенно провозгласил совершенно успокоившийся Мамацев. – И барон, и господин Будищев участвовали в этом знаменитом бою.
В ответ на это плохо говоривший по-русски фон Левенштерн поклонился, а его товарищ, скромно заметил:
- Да так, постреляли немножко.
- Но об этом позже, - продолжал подполковник. – А теперь, господа, самое время подкрепиться. Столов тут нет, так что прошу к нашему достархану.
- Зер гут, - обрадованно буркнул барон.
Будищев видимо тоже охотно воспользовался приглашением, но тут возникла небольшая заминка. Взглянув на поднос с шашлыком, Мамацев немного удивился. Мяса, впрочем, хватило на всех. К тому же у подполковника, как у истинного сына гор, нашлась при себе бутылочка прекрасного вина, так что обед удался на славу. После чего новые и старые знакомые тепло простились.
Потом караван быстро собрался и тронулся в путь, благо Бами и впрямь был уже не так далеко. К вечеру они достигли цели своего путешествия, и барышни впервые за много дней смогли помыться и переночевать не под открытым небом, а в отведенной для них кибитке.
- Странное название, кибитка, - задумчиво заметила Люсия, расчесывая перед сном волосы. – Я когда впервые услышала его, вообразила, что речь идет о какой-то повозке вроде дормеза, только без колес.
- Я тоже, - легко согласилась Катя, - но если ты хочешь знать, кого я полагаю странным, так это давешнего нашего попутчика.
- Будищева? – удивилась баронесса. – Но отчего ты так решила?
- Ну как тебе сказать. Я слышала об этом деле у Бендессен, он ведь и впрямь – герой, в отличие, к слову сказать, от барона. И любой офицер на его месте распушил бы хвост и принялся вещать о своих подвигах, безбожно привирая при этом. А этот, – «немножко постреляли», - неожиданно зло передразнила она. - Мужлан!
- Видишь ли, Катя, господину Будищеву нет никакой надобности, кого-либо разыгрывать передо мной. Даже если он в одиночку захватит Денгиль-тепе, Дмитрий Николаевич не станет в моих глазах более храбрым и благородным человеком, чем сейчас. Ведь он спас Людвига.
- Твоего брата? – изумилась Сутолмина видевшая у Люсии фотографическую карточку с изображением брата и сестры, и находившая молодого человека весьма привлекательным.
- Да.
- Но как это случилось?
- Он накрыл его своим телом при взрыве и был ранен.
- Невероятно!
Несмотря на свой авантюрный характер, не раз уже толкавший хозяина на поиски приключений, доктор Студитский оказался неплохим организатором. В приспособленных под палаты кибитках было чисто, имелись вполне сносные кровати и даже невероятная роскошь – свежее белье. Больные и раненые вполне обеспечены как лечением, так и полноценным питанием, отчего быстро из состояния лежачих переходили в разряд выздоравливающих, а затем и вовсе возвращались в части отдохнувшие и полные сил. Все это не осталось незамеченным как начальством, так и нижними чинами, отчего о Владимире Андреевиче вскоре стали слагать легенды.