Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 13)
- Ага. Если ты у кого-то забираешь, то реквизиция, а если у тебя, грабеж!
- Кондуктор, вы еще здесь? – вопросительно приподнял бровь Шеман.
- Уже бегу, ваше благородие. Можно даже сказать, скачу!
Интуиция не подвела Полковникова. Действительно, прежде чем уйти, местные попытались спрятать свои припасы в неглубоких ямах, сделанных в разных укромных местах. Но замаскировать их как следует, времени у них не было, так что импровизированные фуражиры быстро нашли несколько таких ухоронок, подчас, в самых неожиданных местах.
- Все просто, братцы-кролики, - объяснял своим подчиненным Будищев. – Если земля мягкая, стало быть, там что-то зарыли. А если это настолько ценное, чтобы не полениться и закопать, значит, оно нам нужно! Это понятно?
В принципе, вчерашние крестьяне и сами бы неплохо справились с подобным заданием, но дело в том, что они были не единственными. Прочие военные и в особенности казаки, были так же не прочь пополнить свои запасы. Причем, кубанцы частенько пытались отжать в свою пользу найденное другими. И вот тут Дмитрий оказался незаменим.
- Ишь какие, – закричал на только что окончивших раскопки солдат, бородатый урядник-таманец. – Мы это первые нашли!
- С чего бы это? – возмутился тяжело дышащий ездовой. – Мы раскопали, стало быть, наше!
- Вольно же вам было жилы рвать, а только мы все одно первые!
- Слышь, Непейвода! – положил конец дискуссии, вышедший из близлежащего дома Будищев. – Ну-ка, вали отсюда, пока ветер без сучков!
- Чаво? – не повернув головы, отозвался казак.
- Я сказал, пошел вон!
Урядник на мгновение подобрался, как будто собираясь взяться за шашку, но затем узнал моряка, отличившегося на Бендессенском перевале, и расплылся в хитрой улыбке.
- Здоровеньки булы, Митрий Миколаевич!
- И тебе не хворать, Петруха.
- Никак нашли чего?
- Нашли.
- Так поделились бы!
- А харя не треснет?
- Еще ни разу не треснула.
- Все равно перетопчешься.
- Ой, я, кажись, перепутал, - всплеснул руками казак, будто и впрямь ошибся и стал разворачивать своего коня. – Мы в соседнем базу[2] яму нашли, а не в этом.
- Ее и раскапывайте, - уже вслед ему ответил кондуктор, затем ухмыльнулся и покачал головой. – Вот же хитрожопый кубаноид!
Интересное дело, но после памятного боя у Бендессенского перевала и последующего скандала с Бриллингом рядовые казаки-таманцы относились к странному моряку, в одночасье ставшему известным, со своеобразной симпатией. А вот офицеры, особенно немцы с поляками, напротив, держались весьма отчужденно и даже враждебно. Впрочем, Дмитрию на их мнение было, по его выражению, глубоко фиолетово. Что в данном случае может означать этот цвет, никто толком не понял, но, тем не менее, многим оригинальный образ мыслей Будищева показался настолько интересным, что у него появились подражатели из числа молодых офицеров.
На следующий день поход продолжался. Маленький русский отряд упорно шел от одного брошенного селения к другому, лишь изредка встречая небольшие партии текинцев. Обычно такие стычки заканчивались недолгими перестрелками, после чего жители пустыни вихрем уносились прочь на своих быстроногих конях, оставляя преследовавших их казаков не с чем. К двум часам пополудни, они достигли аула Дурун, где и остановились на дневку. Вокруг селения были разбиты роскошные по здешним местам сады, разделенные между собой невысокими глинобитными заборами. В них и остановились на постой утомленные переходом войска.
- Воды опять нет, - тяжко вздохнул Шматов, присаживаясь в тень рядом с офицерами.
- Как это может быть? – возмутился Шеман, посмотрев на Федора так, будто это он был во всем виноват.
- Опять текинцы отвели, - развел руками денщик, успевший обежать все окрестности и все разведать.
- Черт знает что такое!
- Господа, - попытался перевести разговор на другую тему Майер. – Вы слышали, что в соседнем ауле, наши имели перестрелку с противником и освободили пленника?
- Нашего? – ахнул сердобольный денщик.
- Нет, кажется, персиянина.
- Все одно, живая душа.
- Хитрозадые наши казачки, просто караул! – устало покачал головой Будищев, но, увидев вопросительные взгляды своих спутников, счел должным пояснить: - Освободили парня и тут же артиллеристам сплавили. Дескать, кормите теперь и поите болезного. Вон он на фургоне сидит и лыбится как пришибленный.
- Не бросать же его было?
- Тоже верно, - не стал спорить Дмитрий, и, откинув голову на глинобитную стену, прикрыл глаза.
- Лучше скажите, кондуктор, - вернул его в реальность Шеман, - готовы ли позиции?
- Почти, господин лейтенант.
- В каком смысле, почти?
- В том, что наши пулеметы установлены, осталось только скосить эту высокую траву, как ее…
- Джугуру? [3]
- Вот-вот.
- И в чем же задержка?
- Так косить нечем. У артиллеристов хоть сабли есть, а нам чем?
- Вот носили бы палаш, как оно полагается по форме, так и было бы чем! – не удержался от нотации офицер. – Берите хоть с гардемарина пример.
- Да уж, - в голосеДмитрия послышалось раздражение, - много бы я накосил, одним палашом…
- Никто не заставляет вас делать это самому. Дали бы его матросам, да и дело с концом.
- Хм, - шумно втянул в себя воздух Будищев, но затем, немного успокоившись, пришел к выводу, что никакого холодного оружия кроме кортика у него с собой все равно нет, а матросы прекрасно справятся и саперными или точнее линнеманновскими лопатками.
Как ни крути, а сидеть в тени было несравненно приятнее, нежели идти под палящим солнцем, и господа офицеры понемногу расслабились. К тому же, матрос Абабков принес им чудом сохранившейся у гардемарина сельтерской воды, которой Майер щедро поделился с товарищами. Жара сразу показалась не такой уж и изнуряющей, а жизнь беспросветной.
- Ваши благородия, - отвлек их от приятного времяпровождения худой как жердь солдат с изможденным курносым лицом. – Сделайте божескую милость, прикажите дать воды!
- Ты чего, братец, какой еще воды? – не понял сначала лейтенант, с сожалением отставляя в сторону пустую бутылку.
- Не дайте пропасть христианской душе, - не слушая его, продолжал обезумевший от жажды стрелок. – Мочи нет больше терпеть!
- Он, верно, узнал, что у нас есть вода в баках, - тихо пояснил гардемарин.
- Даже не знаю, действительно, духота просто ужасная…
- Нет! – решительно поднялся Дмитрий. – Осади назад, пехота!
- Помилосердствуйте…
- Охолонь, парень. Скоро всем будут воду давать, тогда и попьешь!
- Явите божескую…
- Пошел вон, я сказал!
Тут ему на помощь пришли матросы. Услышав шум, они подхватили брыкающегося солдата и утащили от греха прочь. Тот некоторое время еще пытался сопротивляться, но вскоре затих.
- Фершала сюды! – закричал один из моряков, сообразив, что с пехотинцем случилось что-то неладное.
На зов тут же явился фельдшер – рослый брюнет с явно семитскими чертами лица. Представитель медицины с важным видом дал понюхать впавшему в беспамятство стрелку нашатырь, отчего тот сразу же открыл глаза, и у него пошла носом кровь.
- Будет жить, - удовлетворенно кивнул головой, внимательно наблюдавший за этими манипуляциями Будищев.
- Случалось видеть такое прежде? – поинтересовался Шеман.
- Так точно. Солнечный удар.