Иван Оченков – Капитан (страница 63)
- Очень рад это слышать, – кивнул врач.
- А где ваш юный коллега?
- Он немного устал во время процедуры и теперь отдыхает.
- Надеюсь, ничего серьезного? – обозначила легкое беспокойство царица.
- Я здесь, ваше величество, – показался Март, и впрямь немного побледневший. – Со мной все в порядке!
- Вот и славно. В таком случае, вас не затруднит посетить нас в ближайшее время? Уверена, что мой супруг хотел бы лично выразить вам свою признательность.
- Я всегда к услугам его величества!
- Нисколько не сомневаюсь в этом, однако позволю себе дать вам один совет.
- Конечно.
- Будьте осторожны. У вас, как мне доложили, есть очень много для столь юного возраста завистников и даже врагов. И от некоторых не смогу защитить даже я.
- Я запомню эти слова, государыня, – с чувством ответил Март.
Как бы ни был хорошо устроен гостиничный номер, в нем никогда не бывает так удобно, как в собственном доме. Чувствуется постоянное присутствие чужих людей, а также временность своего пребывания. Нине Ивановне давно надоели ее роскошные апартаменты, а если честно, и весь Петербург, не говоря уж об окружающей его России. Но дела требовали ее присутствия, и со всем этим приходилось мириться. Впрочем, оставалась надежда, что все это ненадолго.
Многие весьма важные люди все-таки вспомнили о том, чем были обязаны семейству Колычевых и ей лично, и взялись похлопотать о скорейшем вступлении в наследство единственной дочери покойного Ивана Архиповича. И, судя по всему, им удалось сдвинуть дело с мертвой точки. Во всяком случае, до нее дошли слухи, что государь, если и не согласился, то, по крайней мере, принял во внимание их доводы. Так что ее будущее и будущее ее потомков обеспечено. Они выплатят долги, Анджей очистит свое имя, выйдет в отставку, а там можно будет подумать и о его браке. Не вечно же ему ходить холостяком.
Правда, в последнее время старую графиню иногда посещало какое-то нехорошее предчувствие, но она старалась гнать от себя дурные мысли, списывая все на несносный климат и дурную пищу в этой варварской стране.
- Джеймс! – позвала она слугу, почуяв легкий холод, – подай мне плед, пожалуйста…
Мягкое одеяло из шерсти альпаки невесомо опустилось Нине Ивановне на плечи, и она не смогла удержаться от улыбки. В этот момент ей страшно захотелось немного перекусить, причем не сухих английских тостов с джемом, а свежеиспеченных оладушков с румяной корочкой, таких вкусных и мягких, какие умела делать только их няня в оставшемся так далеко детстве. Вкус на губах был таким явственным, что она не выдержала и облизнулась, после чего, как будто спохватившись, подняла взгляд и увидела вместо своего старого слуги высокого молодого человека с нестерпимо ярко-синим цветом глаз.
- Кто вы? – вздрогнула она.
- Не стоит так волноваться, тетушка. Это всего лишь я. Решил нанести визит вежливости.
- Мар-темь-ян?! – по слогам проговорила и как будто выплюнула графиня.
- Ну, вот и познакомились, – скривился в усмешке Колычев. – Не могу сказать, что мне это приятно, но мы все же встретились.
Гордо распрямившись в кресле, словно царица на троне, она зло и величаво бросила:
- Что тебе нужно?
- Посмотреть вам в глаза.
- Зачем?
- Просто интересно попытаться понять, что чувствует убийца собственной сестры и брата. Не мучает ли ее совесть, не приходят ли к ней по ночам жертвы ее алчности?
- Бог мой, какая мелодрама! – скривилась графиня. – У Александры всегда был дурной вкус, и она ухитрилась передать его своему выродку…
- Полегче, тетушка! Я вполне законный наследник нашего рода и, в отличие от вашего внука, не запятнал себя предательством!
- Опять этот дурацкий пафос! Какое предательство, кого? Этой варварской страны? Господи, да ты так ограничен, что даже не можешь понять, как глупо звучат твои мещанские рассуждения!
- Странно. Вкусно жрать, сладко спать, жить, купаясь в роскоши за счет этой страны, – вам мещанством не кажется. К слову, где ваши манеры, ma tante[1]? – добавил он с непередаваемо русским акцентом, даже не пытаясь изображать французский прононс. – Племянник в кои-то веки решил заглянуть, а вы даже не предложили мне присесть...
Посчитав, что и дальше стоять перед старухой ни к чему, Март подтянул второе кресло и вольготно расположился, закинув ногу на ногу.
- Да что ты понимаешь…, сиротка из приюта, – последние слова Нина Ивановна произнесла с непередаваемым презрением. – Без образования, без воспитания, темный, как весь этот народ… Зачем ты пришел? Хочешь меня убить? Или надеешься, что я стану вымаливать пощаду?
- Нет, я не такой, как вы!
- Тогда убирайся!
- Не так быстро, тетушка. Мне нужно вам кое-что рассказать.
- В таком случае избавь меня от нудных предисловий!
- Хорошо, я буду краток. Вам мало было убить моих родителей, и вы решили также расправиться со мной. А поскольку предыдущие попытки не удались, прибегли к помощи Шейда.
- Откуда ты это все знаешь? – зрачки графини сузились, черты лица заострились, отчего оно стало похоже на посмертную маску.
- От самого Шейда. Я его поймал, и, чтобы спасти свою жизнь, он открыл мне весь расклад.
- Ты поймал Тень? – недоверчиво спросила Нина Ивановна.
- Да, – просто ответил Март. – А еще он научил меня кое-каким фокусам из своего арсенала. Воспользовавшись ими, я проник в одно поместье неподалеку от побережья Британии и захватил в плен вашего дорогого внука.
- Ты лжешь!
- Отнюдь. Я говорю чистую правду, и скоро вы в этом убедитесь.
- Где он?
- Точно не могу сказать, но, если вы поинтересуетесь у генерала Джунковского, он, вполне вероятно, вас просветит.
Лицо старой графини пошло пятнами, силы оставили, и она, задыхаясь, еле слышно проговорила:
- Этого не может быть! Этого просто не может быть! Ты не знаешь, кто я такая и что могу сделать с тобой, гнусный мальчишка!
Злобная фурия сжала кулаки, направив всю свою злость на ненавистного родственника.
- Отчего же не знаю, – желчно усмехнулся Март. – Вы – старая, злобная и никому не нужная карга, у которой скоро не будет ни имени, ни состояния. Узнав о предательстве, точнее о том, что оно раскрыто, от вас отвернутся все: и друзья, и знакомые, и даже заграничные покровители. Поэтому вы будете доживать свой век одна и в нищете. Уж об этом я позабочусь!
Опасаясь, что во время этого разговора войдет кто-нибудь посторонний или очнется слуга, Март ни на секунду не покидал «сферу», контролируя с ее помощью окрестности. Пока все было в порядке, но…
- Что с вами? – спросил он, увидев, как поникла голова Оссолинской. – Нет-нет, не умирай, дьявол тебя подери…
Увы, сердце графини не выдержало последних известий, и тщательно продуманный план мщения с треском провалился. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Какой ему прок в том, что злобная тетка будет голодать и побираться? Все кончено, да и черт с ним!
Подойдя к телефонному аппарату, Колычев быстро раскрутил трубку и вытащил артефакт. Эта история завершена, но жизнь впереди долгая, глядишь, еще и пригодится. Да и следы оставлять не стоит…
[1] моя тетя (фр)
Глава 37
Чем официальная аудиенция отличается от неофициальной? И в том и в другом случае из дворца приходит реликт былых времен под названием «скороход» и приносит вызов. Дескать, извольте появиться к такому-то сроку, форма одежды парадная. Ни в чем ином в апартаменты его величества все равно не пускают. Просто в первом случае прием будет в одном из орденских залов, а во втором – в кабинете, будуаре или даже в парке. Та и другая являются большой честью, но все же над неофициальной веет флер некой таинственности.
Колычева вызвали неофициально. Скороход, как и все его коллеги, давно не передвигавшийся пешком, прибыл на автомобиле дворцового ведомства прямо к ним на мызу и, благожелательно улыбаясь, сообщил, что юного рейдера срочно ожидают.
- Я с тобой! – выпалил, узнав об этом, Витька.
- Мартемьяну Андреевичу следует прибыть одному и немедля! – равнодушно пояснил гонец, намекая, что никого в свой экипаж не возьмет.
- Ну и ладно, – хмыкнул в ответ дядька Игнат и выразительно посмотрел на остальных членов команды.
Добравшись до Дворцовой Набережной 32, скороход передал своего пассажира дежурному камер-лакею, а тот, в свою очередь, проводил его в одну из художественных галерей Зимнего.
- Извольте подождать, – попросил служитель и тут же скрылся, оставив посетителя наедине с шедеврами живописи.