Иван Оченков – Капитан (страница 39)
- Ну и где у вас случилось? – поинтересовался адвокат, едва не разорвав рот от зевка.
- В «Англетере», – в тон ему ответил Колычев. – Не припомните, в каком номере проживает одна противная особа?
- Мартемьян Андреевич, чтоб вы были здоровы, уж не намереваетесь ли вы разом решить все проблемы с графиней?
- Семен Наумович, если надумаю нечто подобное, вас извещу первым.
- Ни в коем случае не стоит этого делать, – замахал руками Беня. – Ни делать, ни извещать ни к чему. Ибо неведающий спит сном младенца… А я очень люблю крепко высыпаться.
- Я заметил, – скупо улыбнулся молодой человек.
[1] миллион на миллион - видимость более 10 км
[2] до революции слово «товарищ» употреблялось в значении – заместитель, помощник.
Глава 21
Кто-то из писателей сказал: «Наша жизнь состоит из череды встреч и расставаний». Вот и теперь, прощаясь с Александрой, Март смотрел на нее и думал. Что дает нам основания считать человека близким? Пожалуй, самый простой рецепт проверки – провести с ним или с ней достаточно много времени и не устать. Не надоесть друг другу. И наоборот. Если, едва разлучившись, хочется встретиться вновь, названивать по телефону и болтать часами – это, пожалуй, влюбленность, а может быть, любовь…
- Теперь твоя очередь побывать у меня, – заявила Шурка, пока вызвавшийся помочь Дугин грузил ее вещи в багажник «Альфы».
- Хорошо, только я не знаю, где живет твоя семья.
- А почему ты решил, – вопросительно посмотрела на него девушка, – что я живу с матерью и отчимом?
- Но тебе ведь и семнадцати нет, – смешался никак не ожидавший подобного Март.
- Я смотрю, папенька не слишком посвящал тебя в подробности моей жизни?
- Не особо, – кивнул Колычев. – К слову, у меня сложилось впечатление, что он и сам не очень-то в курсе.
- Это на него похоже, – кивнула Шурка. – Еще в прошлом году я решительно распрощалась со своим пансионом! О причинах распространяться не буду, но, можешь поверить на слово, они более чем весомы.
- Не буду! – сделал честные глаза Март, сразу же решивший, что непременно выяснит все подробности.
- Ври больше! – отмахнулась ничуть не обманувшаяся его видом невеста. – Но это пустяки. Главное, что с начала учебного года я – вольнослушатель в Академии Одаренных.
- Звучит как «Школа Магии»!
- А выглядит как интернат для умственно отсталых!
- Ты серьезно? – захохотал Колычев.
- Нет, конечно, хотя «непризнанных гениев» там хватает, – хмыкнула Шурка. – Теперь я считаюсь частично эмансипированной, и получила право самостоятельно снимать жилье. Чем и воспользовалась. Так что приглашаю в любое время, только позвони заранее, я не так часто бываю дома. Вот мой номер и адрес, – и она протянула ему изящную визитку.
- Договорились, – кивнул он и потянулся к невесте, чтобы поцеловать на прощанье.
Это занятие так увлекло молодых людей, что они едва не пропустили появление новых действующих лиц. Совсем рядом громко взвизгнули тормоза роскошного лимузина, после чего открылась дверь, и на тщательно расчищенном ото льда и снега летном поле появилась разгневанная женщина лет сорока.
- Немедленно отойдите от моей дочери! – гневно заявила она, метая глазами молнии и сопроводив слова не слишком сильным, но, тем не менее, ощутимым ментальным ударом.
- Здравствуйте, мама, – не нашел ничего лучшего для ответа Март и, судя по всему, подписал себе этими неосторожными словами смертный приговор.
- Слава всевышнему, – ледяным тоном процедила бывшая мадам Зимина, – я вам не мама, а вы мне не зять. И я сделаю все, чтобы сохранить это положение вещей!
- Maman! – вспыхнула Шурка, - vous ne pouvez pas…[[1]]
- Еще как могу! Как смели вы, юная барышня, сбежать из дома, забыв о чести и репутации семьи?
- Насколько я помню, мы с Александрой вполне официально помолвлены, – попытался возразить Колычев, и снова неудачно.
- Это ненадолго! Будьте покойны, я исправлю это недоразумение. Как вы могли поставить под угрозу жизнь моей дочери, вы – пустой, тщеславный мальчишка?!
Говоря по совести, на это возразить было нечего. Все же они летали не на пикник…
- Послушайте, сударыня…
- Нет, это вы послушайте меня! Я запрещаю вам приближаться к моей дочери…
- Мама, не смейте! – снова подала голос Зимина-младшая. – Я не ваша вещь, чтобы вы распоряжались мной по своему усмотрению. Что касается нашей поездки, то я получила разрешение у отца!
- Вот как?! – ядовито усмехнулась Татьяна Александровна. – Что ж, это будет прекрасный повод пересмотреть решение о твоей эмансипации и его праве на участие в воспитании и опеке! А теперь изволь немедленно сесть в машину, мы уезжаем.
- У меня есть свой автомобиль, и я поеду на нем!
- Ты не забыла, что это подарок Роналда?
- Хочешь отобрать? – закусила удила Шурка, – пожалуйста! Вот ключи! Я все равно больше за ее руль не сяду! Но учти, больше ноги моей не будет в твоем доме!!!
- Садись в машину! – проигнорировав жест дочери, потребовала мать.
- Нет!
- Très bien [2], – почти спокойно заявила будущая теща, – надеюсь, ты не пожалеешь о своем опрометчивом решении…
Поняв, что ничего больше сегодня не добьется, Татьяна Александровна вернулась в лимузин. Через секунду взревел двигатель, и мощная машина, плавно ускоряясь, двинулась прочь.
- Какая женщина! – восхищенно выдохнул внимательно наблюдавший за происшедшей на его глазах сценой Дугин.
В определенном смысле Степан был прав. Природа щедро оделила бывшую супругу капитана Зимина красотой, характером и харизмой. Имелся и дар, пусть не особо сильный, но дававший своей обладательнице определенные привилегии. А второе замужество принесло немалое состояние, которое еще больше укрепило ее положение в высшем свете. В общем, знойная женщина – мечта поэта, как сказал классик, если бы не одно но. Дочь прославленного адмирала привыкла, что мир крутится вокруг нее.
- Вы уже закончили? – поинтересовался спускавшийся по трапу Беньямин, который благоразумно не стал встревать в конфликт с миссис Шеннон, оставаясь сторонним наблюдателем.
- Как видите, – буркнул в ответ занятый Шуркой Март.
Та явно чувствовала себя не в своей тарелке и поминутно шмыгала носом, очевидно, еле сдерживая слезы.
- У Татьяны Александровны тяжелый нрав и хорошая память, – покивал адвокат. – Впрочем, вас бы она все равно запомнила, молодой человек.
- Это плохо?
- Как знать, – развел руками Бенчик.
- Вы знаете, я, наверное, поеду, – тряхнула головой Александра.
- Саша, я так понимаю, ты скоро останешься безлошадной? Если что, всегда можешь воспользоваться моим «Опелем».
- Спасибо, но тебе самому машина нужна. К тому же ключи у меня еще не отобрали, а если дойдет до этого, то буду пользоваться общественным транспортом. В крайнем случае, такси.
- Вот что, молодые люди, – вмешался Беня, – Александре Владимировне сейчас не стоит самой за руль садиться. Лучше я сам ее довезу прямиком к отцу. Думаю, это будет наилучшим решением. А затем мы доставим мадмуазель Зимину-Колчак, куда она укажет. Прошу прощения, если вмешиваюсь не в свое дело, но…
- Вы правы, это совершенно не ваше дело!
- Мартемьян, послушай доброго совета, если она не хочет ехать со мной, сам отвези девочку домой. И еще раз повторюсь. Сначала следует заехать к ее отцу.
- Вы думаете?
- Таки я знаю! Причем, не только Сашину маму, но и совсем немножко законы Российской империи. И все, что она тут наговорила, вполне можно сделать, а оно нам надо?
- Хорошо, – кивнул Колычев. – Сделаем так. Мы с Александрой поедем на «Альфе», а вы на «Опеле». Встретимся в отеле.
- Как вам будет угодно, – отозвался Беньямин, засовывая свой чемодан в багажник. – А где ключи?
- Вот, – протянул ему связку Март, внимательно приглядываясь к своему автомобилю.
- Машину и оставим там, на стоянке. Пусть забирают, – пояснил он так и стоящей с ключами в руках девушке.