Иван Новиков – Вера Хоружая (страница 21)

События на Кобринщине особенно приковали ее внимание. Началось с того, что крестьяне деревни Ляптевки (возле Домачева) избили сборщика налогов и прогнали трех полицейских. В схватке полицейские смертельно ранили одного из руководителей крестьян — Леона Багонского. По этому поводу коммунисты созвали митинг. Но полиция зверски расправилась с участниками митинга. Волна народного гнева нарастала. Крестьяне стали громить имения помещиков и осадников. В ответ каратели уничтожили деревню Павлополь. Вскоре вспыхнуло всеобщее восстание. Но оно было подавлено, а его руководители схвачены. Им грозила виселица.

Ознакомившись с информацией, Вера села немедленно писать воззвание к трудящимся Западной Белоруссии и Польши. В нем она раскрывала причины восстания, показывала, что участники его — это народные герои, отважные борцы за интересы рабочих и крестьян.

Листовка призывала активно бороться за спасение узников кровавого режима Пилсудского.

Многотысячным тиражом разошлась листовка по городам и деревням Западной Белоруссии. Она сделала свое дело. Начались массовые митинги. В Варшаву со всей страны летели резолюции протеста. Палачи не посмели казнить героев. Руководители восстания были присуждены к пожизненному тюремному заключению.

А там начали забастовку лесорубы Беловежской пущи, и Вера снова бралась за перо, чтобы поднять голос борющейся партии в защиту бастующих.

В редакцию часто заходили подпольщики, старые друзья Веры. Их она встречала, как родных, и без устали расспрашивала о политической и организационной работе партийных организаций. Для нее не было мелочей. Во всем видела смысл, все брала себе на заметку. Когда приходили незнакомые ей люди, она умела расположить их к себе так, что через пять — десять минут человек открывал душу и рассказывал о самом сокровенном.

Вскоре должен был состояться VII конгресс Коминтерна. На редакцию подпольных изданий возложили обязанность готовить материалы о деятельности Компартии Западной Белоруссии. К Вере Хоружей особенно часто заходили те, кому предстояло участвовать в работе конгресса. Она обобщала и передавала их информацию в Секретариат ЦК.

В это время Вера не расставалась с книгой. С особенным наслаждением читала новые произведения белорусских писателей, по которым истосковалась за долгие годы тюремного заключения.

Она постоянно думала о том, как бы опять вернуться на подпольную работу в Западную Белоруссию. Но случилось так, что в 1935 году Вера уехала в Казахстан, на Балхаш, на новую стройку.

…Прибалхашская степь встретила Веру холодным, злым ветром. Снега почти не было — его сносило. Жилья для строителей пока еще не хватало, и многим приходилось устраиваться в палатках. С питанием пока тоже еще не наладилось. А Балхашский медеплавильный завод надо было строить и строить как можно скорее: стране нужна была медь.

Трудностей хватало, пока рождался завод. Их делила со строителями инструктор, а затем заведующая агитмассовым отделом горкома партии Вера Хоружая. Работа ей нравилась. Именно к такой стремилась она: быть с людьми и среди людей. Весь день, от темна до темна ее можно было видеть на стройке. Десятки разных вопросов, подчас далеких от ее непосредственных обязанностей, приходилось решать ей в то горячее время. И доставка цемента, и организация труда в бригаде каменщиков, и качество кирпичной кладки, и взаимоотношения в семье рабочего, и работа отделения связи — что только не интересовало и не волновало ее. Подчас ей делали замечание:

— А это, кажется, не из области пропаганды.

— Вы ошибаетесь, — отвечала Вера. — Вы, может быть, и сами не представляете, что малейшим успехом в своей работе мы агитируем весь мир в пользу социализма. Я это хорошо знаю по собственному опыту.

И скептики смолкали. А она добавляла:

— Самая сильная наша пропаганда — это забота о советском человеке, о его нуждах и потребностях. Нет беды в том, что пропагандист интересуется хозяйственными вопросами. Беда, когда хозяйственник забывает о рабочем, о человеке, который решает судьбу любого дела.

Забот у горкома партии было много. То одного не хватало на стройке, то другого, то в одном месте образовывался прорыв, то в другом. Тысячи важных вопросов ежедневно вставали перед руководителями горкома.

Однажды на собрании партийного актива выступила Вера.

— Горком партии, — сказала она, — в суете повседневных дел иногда забывает о партийной работе. А ведь главная наша задача — воспитательная работа. Мы должны воспитывать сознательных строителей социализма, способных побороть любые трудности, смело и уверенно идущих вперед по ленинскому пути.

Как-то ей удалось на несколько дней выехать в Москву, к брату Василию Захаровичу. Времени было в обрез, а хотелось и в театрах побывать, и новые кинокартины посмотреть, и с друзьями встретиться. Но перво-наперво она поехала с братом на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку.

— Где павильон Казахстана? — спросила при входе и предложила брату: — Идем туда!

Осматривая экспонаты, говорила с гордостью:

— Смотри, что у нас в Казахстане есть! А то ли еще будет! Ба, да тут так многого еще нет! Это же возмутительно!

И она стала перечислять, что еще можно было бы представить на стендах павильона, что украсило бы выставку, полнее показало бы неисчислимые богатства Казахстана.

— Если бы ты знал, Васенька, каким близким и дорогим мне стал этот суровый край. Мне кажется, что в кирпичных стенах нашего завода, в его отражательных печах, в каждом доме, выросшем в бескрайней степи, я оставила частицу своей души.

Вера никогда не рисовалась. Она самозабвенно любила то место, где жила, тех людей, с которыми делила радости и трудности большого строительства.

В 1939 году Западная Белоруссия была воссоединена в едином Белорусском Советском государстве, и Веру неудержимо потянуло туда, где она провела свою боевую молодость, где звала народ на революционную борьбу.

Она просилась на любую работу, только чтобы быть поближе к людям. Ее направили сначала в Телеханы пропагандистом райкома партии, а затем в Пинск — пропагандистом обкома партии.

К тому времени у нее уже сложилась хорошая семья. Ее муж, Сергей Гаврилович Корнилов, когда-то был летчиком, но демобилизовался из армии и стал партийным работником. В Пинске он заведовал военным отделом горкома партии.

Начал налаживаться быт. Вере дали квартиру. Теперь можно было забрать к себе и дочь Аню, которая находилась у бабушки. Мать Веры приехала вместе с Аней и осталась жить в Пинске.

Счастье захлестнуло Веру. Снова казалось, что за плечами могучие крылья, что силы прибывают и прибывают, и она торопилась найти им применение. Весь день среди людей, в радостной сутолоке буден. А после работы — нежная дочурка Аня обхватывает за шею, целует, ласкается. Рядом стоит он, смотрит на них, и взгляд его карих глаз теплеет. А то возьмет Айю на руки, обнимет Веру и спросит:

— Прогуляемся?

Кто откажется от такого удовольствия? Идти по очаровательному Пинску, утопающему в зелени, и чувствовать своим плечом сильное, твердое плечо друга, видеть щебечущую дочь в этих богатырских руках — это же счастье, от которого кружится голова.

Думала ли когда-то подпольщица Вера, торопливо проходя по Пийску, что здесь она узнает не только радость борьбы, но и теплоту семейного очага? Нет, тогда она могла только мечтать об этом.

ПЫЛАЮЩАЯ ЗЕМЛЯ

Как гром среди ясного неба ударило слово «война!».

А небо-таки было ясное. И в нем уже с рассвета кружились вражеские самолеты, выискивали цели.

Как только Сергей услышал эту страшную весть, ни минуты не задерживаясь, отправился в обком.

Тихий полесский городок Пинск, тонувший в зелени каштанов, лип, плакучих ив, зеркально-блестящих тополей, — в тревожной суматохе. Люди больше не замечали красоты своего города. Было не до нее. Всё спешили — кто в военкомат, кто в горком, кто в обком, кто к месту работы.

Железнодорожный вокзал был уже разрушен фашистскими бомбами. Над городом вставали высокие столбы дыма. Земля дрожала от разрывов бомб и грохота зениток. Так прошли первые дни войны…

У пристани еще стояла последняя небольшая, вся утыканная зелеными ветками баржа. Вера успела посадить на нее мать и Аню. Баржа тут же отчалила и поплыла по реке Пине на восток, к Припяти.

Вера с замиранием сердца следила, как медленно двигалось по водной глади маленькое суденышко, битком набитое людьми. Многие из них были без вещей, без денег — в чем выскочили из дому. На палубе стояла мать. Высокая, сутуловатая, с непокрытой седеющей головой, она была видна до тех пор, пока баржа не скрылась из глаз. У нее на руках — Аня. Обхватив одной ручонкой бабушку за шею, она непрерывно, без устали махала Вере свободной рукой.

«Только бы фашисты не заметили баржу», — думала Вера. Самым страстным ее желанием в этот момент было одно: чтобы ее доченька вместе с бабушкой скорее оказались в безопасном месте. О себе она не беспокоилась. Ей всегда казалось, что смерть не имеет к ней никакого отношения.

…Отыскать Сергея было нетрудно. Потом они вместе сидели в приемной секретаря обкома и ждали распоряжений. В кабинете секретаря совещались члены бюро. Что бы ни случилось, она будет возле Сергея, вместе с ним. Не как беззащитное создание, а как боец, товарищ по оружию.