Иван Никитчук – Освобождение дьявола (страница 21)
– Все будет нормально, Коба. У американцев получилось и у нас получится.
– Уверенность – хорошее дело, без которой не бывает успеха. Уверенность помогла нам победить в тяжелейшей войне… Я желаю всем нам успеха…
В это время Поскребышев вошел в кабинет и сказал:
– Иосиф Виссарионович, вас просит к телефону Трумэн.
– Хорошо… Скажи Павлову, пусть возьмет параллельную трубку для перевода.
– Он уже у аппарата, товарищ Сталин.
Сталин снял телефонную трубку:
– Сталин слушает… Здравствуйте, господин Трумэн.
…
– Нэт…
…
– Нэт…
…
– Нэт…
…
– Да…
…
– Нэт…
…
– До свиданья.
И положил трубку.
Берия с удивлением следил за этим разговором.
– Коба, ты четыре раза сказал «Нет» Трумэну, но один раз все-таки сказал «Да» …
– Это он спросил меня, хорошо ли я его слышу…
Во внешней политике Сталин превыше всего ставил независимость, полную самостоятельность СССР. За все годы его правления, ни одному паразиту не удалось накинуть на шею страны долговую удавку или продиктовать свои условия. Мы были самой гордой страной и не боялись угроз. У нас имелись для этого силы – силы народа, партии и государства. СССР вел наступательную политику во внешних сферах и оказывал огромную помощь всем народам, которые вырывались из пут эксплуататоров. За это нас ненавидели лютой ненавистью все паразиты земли, но ничего не могли с нами поделать…
Выйдя из кабинета Сталина, Берия вспоминал состоявшийся разговор. В голове одна за другой рождались мысли: «Кобе тяжело больше, чем всем нам, хотя приходится работать без продыху, как в войну. Ему надо делать вид, что у нас бомба уже есть, ведь заявили давно. Тут и перегнуть нельзя, и слабость показать нельзя. Но решать ему, Кобе. Не позавидуешь…»
2 апреля 1949 года Сталин неожиданно пригласил к себе Берию и Молотова. Встреча была короткой. Сталин был встревожен, как никогда.
– Помните пьесу Гоголя «Ревизор» и слова городничего? Так вот, я тоже хочу сообщить вам несколько пренеприятнейших известий, – с явным беспокойством в голосе обратился Сталин к вошедшим Берии и Молотову. – Лаврентий, как у тебя дела с урановой бомбой?
– Форсируем, товарищ Сталин, но пока точной даты взрыва назвать не могу. Работаем с плутонием, набираем необходимое количество…
– Я это уже слышал. Плохо, очень плохо… Буквально на днях Америка образует против нас военный союз с включением в него почти всей Европы. Положение очень тяжелое. Блокаду Западного Берлина придется снимать, Тито засранец, а в Корее придется идти на конфликт с США. На носу раскол Германии…
Сталин посмотрел сначала на Молотова, потом на Берию и сказал:
– Идите и думайте…
17 апреля Берия снова в кабинете Сталина.
– Как дела с бомбой? – снова спросил Сталин.
– У нас почти все готово, Коба. Выработка плутония практически заканчивается, – доложил Берия. – Не позднее осени проведем испытание.
– Успеете до моего отпуска, чтобы я уехал со спокойной душой?
– А когда ты собираешься в отпуск?
– Скорее всего с начала сентября.
– Успеем.
«Теперь надо успеть», – подумал Берия.
– А если не получится, Лаврентий? – спросил Сталин, внимательно посмотрев на Берию.
– Будем работать дальше. Главное мы знаем, что это не блеф. И мы уже сами в этом деле соображаем. Наработка плутония продолжается. Так что не получится с первого раза, получится со второго.
– Лаврентий, надо бы с первого. Тяжело ждать, а то живешь как семинарист в бурсе, все оглядываться приходится. Надоело.
– Я тоже устал, Коба. Курчатов говорит еще месяца два-три.
– Держи все под контролем, Лаврентий.
– Все должно произойти по плану. Ванников и Курчатов докладывают, что в КБ-11 подчищают хвосты и к концу июля будут готовы. Пока что основная проблема с плутонием: большой нейтронный фон. Курчатов говорит, что это может сказаться на работоспособности бомбы. Ничего не сделаешь, надо доводить до кондиции…
В начале августа 1949 года состоялась встреча Сталина со всеми, кто самым непосредственным образом обеспечивал успех первого испытания атомной бомбы. На встрече присутствовали В.М. Молотов, Л.П. Берия, Г.М Маленков, М.Г. Первухин, Б.Л. Ванников, Ю.Б. Харитон, П.М. Зернов, И.В. Курчатов, Л.А. Арцимович.
Первым докладывал о готовности к испытаниям И.В. Курчатов. Он доложил, что практически все готово к первому взрыву. Заканчивается изготовление деталей из плутония, которые будут отправлены на сборку в КБ-11.
После Курчатова докладывал Ю.Б. Харитон, который рассказал о готовности конструкции атомного заряда к сборке и последующему испытанию. Когда он подошел к рассказу о количестве закладываемого в заряд плутония, его неожиданно остановил Сталин:
– Скажите, товарищ Харитон, а нельзя ли из этого плутония, сделать не одну, а две бомбы, но меньшей мощности?
– К сожалению, товарищ Сталин, этого сделать невозможно по простой причине, поскольку этого не допускают законы физики.
– Законы физики… Законы природы, товарищ Харитон, тоже не догма…
Позднее этот сталинский ответ его хулители приводили как доказательство «ограниченности тирана», которому, дескать, и законы природы не писаны. Но Сталин был, кроме всего прочего, еще и выдающимся философом-диалектиком, который при этом имел в виду, что люди познают законы природы лишь в некоем приближении. И то, что сегодня воспринимается как непреложный закон, завтра может оказаться лишь частным случаем более общего закона.
И Сталин оказался прав – пришло время, знания расширились. И из того количества плутония, которое содержалось в РДС-1, стало возможным делать не две даже, а три и больше бомб…
18 августа 1949 года Специальным комитетом был подготовлен проект постановления СМ СССР «О проведении испытания атомной бомбы» за подписью Председателя СМ СССР И.В. Сталина. В нем, в частности, указывалась:
19 августа Берия, зная о том, что Сталин в этот день должен встречаться с послом США, заглянул к нему в кабинет, чтобы сообщить, что к испытаниям все готово.