Иван Никитчук – Освобождение дьявола (страница 13)

– Вы во многом были правы… Мы ошиблись. А подлецы вас оклеветали… Вам целесообразно самому заняться реализацией своих предложений. Мы предлагаем вам пост заместителя наркома вооружений, поскольку на пост наркома вооружений уже назначен ваш заместитель Д.Ф. Устинов. Не будем его менять.

– Но я лишен всех полномочий, объявлен врагом народа, не сдержался Ванников, – кто будет исполнять мои распоряжения?!

– Это мы поправим, товарищ Ванников, – спокойно сказал Сталин.

Он нажал кнопку и в кабинет вошел Поскребышев.

– Подготовьте удостоверение для первого заместителя наркома вооружения, что он временно был арестован по недоразумению и что он считается полностью реабилитированным. И сделайте мою подпись.

Сталин прошелся по кабинету, раскурил трубку и, чтобы заполнить паузу, сказал:

– Не надо горячиться и обижаться, товарищ Ванников, я ведь тоже сидел в тюрьме.

И здесь Борис Львович опять не сдержался:

– Вы, товарищ Сталин, сидели у врагов, а я – у своих!

Сталину не понравился ответ, но он сдержался:

– Ничего, ничего, товарищ Ванников… Идите и работайте… В приемной вам выдадут ваше удостоверение…

В конце 1941 года Ванникова снова арестовали и по приказу Сталина, на этот раз, отправили в лагеря. Ванников излишне стал самоуверенным, действовал на свой страх и риск, проявлял излишне жесткие требования к подчиненным, что не могло не вызывать нареканий и жалоб… Впоследствии, вспоминая то время, Ванников говорил: «… у меня на Сталина нет ни зла, ни обиды, потому что в то время я действительно зарвался, и меня надо было одернуть» …

Однажды, в феврале 1942 года, после возвращения с работ в барак его срочно вызвали к начальнику лагеря. Ванников, прихватив рукавицы, с посыльным отправился на вызов. Войдя в кабинет начальника лагеря, он увидел кроме начальника, двух военных не из охраны лагеря. Начальник, указав на этих военных, сказал:

– Заключенный Ванников, вы должны вместе с ними сейчас отбыть из лагеря. Куда – не знаю.

– Можно мне вернуться в барак за личными вещами и попрощаться с товарищами?

– Нет, нельзя, – последовал ответ.

Это не предвещало ничего хорошего, и Ванников в подавленном состоянии направился к машине в сопровождении военных. Машина доставила их к ближайшему аэродрому, где стоял самолет, готовый к вылету. Все трое пересели в самолет и тотчас полетели. Но куда? Военные молчали, заключенному Ванникову было запрещено спрашивать. Только при заходе на посадку он понял, что прилетели в Москву.

К самолету подкатила машина, все трое сели в нее и быстро поехали в город. Проезжая по Большому каменному мосту, Ванников мысленно сделал предположение, куда поедет машина: «Если мимо Боровицких ворот Кремля, значит в тюрьму на Лубянке, если свернет к Боровицким воротам – к Сталину, поскольку никто, кроме него, не может вызвать в Кремль».

Машина свернула к Боровицким воротам.

«Значит к Сталину. Но что ему нужно от меня?» – подумал Ванников.

В приемной Поскребышев попросил задержаться, а сам вошел в кабинет Сталина. Вскоре он вышел и сказал:

– Проходите, товарищ Сталин вас ожидает.

Войдя в кабинет, Ванников в нерешительности остановился у двери. Сталин ходил вдоль стола заседаний и, бегло взглянув на вошедшего, сказал:

– Здравствуйте, товарищ Ванников.

Борис Львович не ожидал такого приветствия и заколебался: как ответить? Если ответить, «Здравствуйте, товарищ Сталин», он может обидеться, какой, мол, я тебе «товарищ». Поэтому Ванников коротко ответил:

– Здравствуйте.

Сталин продолжал ходить вдоль стола и через некоторое время тихо заговорил о положении на фронтах, трудностях, которые испытывают войска.

После этого Ванников понял, что расправы над ним не будет. Успокоившись, он начал прислушиваться, о чем говорит Сталин. А Сталин говорил, что недостает вооружения, недостает боеприпасов, заводы не выполняют заявки, срывают сроки поставок…

Остановившись, Сталин сказал:

– Мы решили реорганизовать Наркомат боеприпасов, а вам – предложить возглавить его.

– Как же я буду руководить, если я заключенный? – спросил Ванников, указывая на свои стеганные штаны, валенки, фуфайку…

Сталин внимательно посмотрел на Ванникова, словно впервые его увидел, махнул рукой и сказал:

– Пусть это вас не беспокоит. Езжайте сейчас же в гостиницу «Москва», там для вас забронирован номер со всем необходимым. Отдохните, а через три дня надо предоставить в Кремль предложения по реорганизации работы Наркомата боеприпасов, чтобы войска могли быть обеспечены боеприпасами в самое ближайшее время.

После этого Сталин коротко попрощался:

– До свиданья, товарищ Ванников.

– До свиданья, товарищ Сталин, – уже уверенно ответил Ванников и вышел из кабинета…

20 августа 1945 года появилось постановление ГКО, утвержденное И.В. Сталиным, которым учреждались Специальный комитет при ГКО, Технический Совет и Первое главное управление при Совнаркоме СССР, их персональный состав, которым определялись полномочия и обязанности каждого из них. Кроме того, в постановлении предписывалось:

– обязать Специальный комитет при ГКО разработать и представить на утверждение Председателя ГКО (Сталин) план работы комитета и Первого главного управления при СНК СССР и мероприятия по их осуществлению;

– Специальный комитет при ГКО принимает оперативные меры по обеспечению выполнения заданий, возложенных на него настоящим постановлением, издает распоряжения, обязательные к выполнению для наркоматов и ведомств, а в случаях, требующих решения правительства, вносит свои предложения непосредственно на утверждение Председателя ГКО;

– Председателю Госплана СССР т. Вознесенскому Н.А. организовать в Госплане СССР управление по обеспечению заданий Специального комитета при ГКО.

Назначить начальником указанного управления зам. Председателя Госплана СССР т. Борисова Н.А., освободив его от другой работы по Госплану и ГКО;

– установить, что финансирование расходов и содержание Специального комитета при ГКО, Первого главного управления (ПГУ) при СНК СССР, научно-исследовательских, конструкторских, проектных организаций и промышленных предприятий последнего, а также работ, выполняемых другими наркоматами и ведомствами по заказам управления, относятся на союзный бюджет по статье «Специальные расходы ГКО»;

– утвердить начальником Первого главного управления при СНК СССР и заместителем председателя Специального комитета при ГКО т Ванникова Б.Л. с освобождением его от обязанностей народного комиссара боеприпасов;

– никакие организации, учреждения и лица без особого разрешения ГКО не имеют права вмешиваться в административно-хозяйственную и оперативную деятельность Первого главного управления, его предприятий и учреждений или требовать справок о его работе или работах, выполняемых по заказам Первого главного управления. Вся отчетность по указанным работам направляется только Специальному комитету при ГКО;

– поручить Специальному комитету в 10-дневный срок внести на утверждение Председателю ГКО предложения о передаче Первому главному управлению при СНК СССР необходимых для его работы научных, конструкторских, проектных, строительных организаций и промышленных предприятий;

Поручить т. Берия принять меры к организации закордонной разведывательной работы по получению более полной технической и экономической информации об урановой промышленности и атомных бомбах, возложив на него руководство всей разведывательной работы в этой области, проводимой органами разведки.

Когда Ванников ознакомился с постановлением, оно его ошеломило. При встрече со Сталиным он заявил:

– Товарищ Сталин, я совершенно не готов быть председателем Техсовета…

– Мы уверены, товарищ Ванников, что вы справитесь.

– Но я же не ученый! – как последний аргумент выдвинул возражение Ванников в надежде освободиться от этой должности.

– Вот новость! – рассмеялся Сталин. – Что же вы так долго это от нас скрывали!

– Но, товарищ Сталин, при таких назначениях я должен буду самому себе подчиняться и самого себя контролировать, что противоречит Конституции СССР.

– Конституцию, товарищ Ванников, мы составляли для пользы дела, и она не может быть помехой.

Решение ГКО осталось в силе.

Позднее А.П. Завенягин подшучивал над Ванниковым: «Расскажи, Борис Львович, как тебе удалось скрывать, что ты не ученый?»

Но не только Ванникова щедро «наградили» должностями, Л. Берия тоже оказался не обделенным: кроме ответственности за работу Специального комитета в целом, ему было поручено еще и организовать закордонную разведку об урановой промышленности и атомных бомбах.

Работа Специального комитета проводилась в условиях повышенной секретности. Заседания комитета проходили по пятницам с 9 часов вечера. Повестка дня заседаний не рассылалась. Члены комитета извещались о заседании за два дня по телефону. Никакие материалы не рассылались. Список приглашаемых на заседание комитета лиц утверждался в каждом отдельном случае лично Л. Берия. Члены Техсовета, работники ПГУ принимали участие в заседаниях комитета по тем вопросам, в разработке которых они участвовали. Руководители наркоматов и ведомств принимали участие в обсуждении только того конкретного вопроса, который касался данного наркомата или ведомства.

Специальный комитет стал подлинным штабом советского атомного проекта. Он рассматривал все наиболее принципиальные организационные вопросы, возникающие в ходе осуществления проекта. На заседаниях Специального комитета обсуждались, корректировались и одобрялись относящиеся к реализации атомного проекта проекты постановлений и распоряжений ГКО, СНК СССР, которые представлялись затем на утверждение И.В. Сталину. За время существования Спецкомитета было поведено более 140 его заседаний. Примерный объем протоколов заседаний Спецкомитета – 1000 машинописных листов.