И мысли о грозах в безумии дня прорастают.
***
День за днём мелькают листья, лица,
Краски клёнов жарче, горячей,
А в моей душе тоска теснится —
Над копрами вьётся вереницей
Караван кочующих грачей.
Город обречён на листопады,
День его туманами размыт…
И шуршащею тропинкой сада,
Я иду, скользя по небу взглядом,
Что живёт предчувствием зимы.
***
… по тебе тоскую я,
моя индустриальная окраина…
Олег Герасимов
Моя земля порой невзрачна и незрелищна
На кроткой грани пакибытия,
Где терриконы стражами стоят:
Урбанистичиски-промышленная сельщина,
Шахтёрская окраина моя.
Тобою я живу и грежу горизонтами
Не оскудевших угольных глубин.
Я пью октябрьский цвет твоих долин,
Когда вдруг небеса становятся бездонными
Над кроткими кораллами рябин.
Осенний Монток – край воды и дюн,
Где обойдя рутинные печали
Среди песков и чаячьих причалов
На склоне обретём своё начало,
Собой заполнив призрачность лакун.
Пусть этот полусонный городок,
На грани тьмы рождая светотени,
Забудет нас, как робкий лист осенний,
Но наших светлых разумов сплетенье
Войдёт с ним в нескончаемый виток.
Ветра ревут в истерике,
Аллеи в старом скверике
В закатный час безоблачный пылают и горят.
Проспекты дышат холодом
И носятся над городом
Берестяные грамоты бродяги октября.
Какое время вздорное —
Грачи кружатся чёрные,
И мысли в небо скудное за птицами спешат.
А клён, как горький пьяница
Качается. И мается
Продымленного города озябшая душа.
***
Кружат над городом то сойки, то грачи,
А ветер треплет кроны непрестанно,
И эта осень, как полынь горчит…
Две тысячи двадцатый научил
В себя не верить и не строить планы.
Я жил мишенью под прицелом до поры,
И верил в то, что хуже не бывает.
Теперь смятеньям полностью открыт:
Но вырываясь из чужой игры,
Спешу за уходящим в дым трамваем.
***
Среди сора кромешного вздора,
Я бы мог всё себе доказать…
Но стоит с неизменным укором
Мой обиженный временем город,
И нельзя отмотать всё назад. 
