Иван Мордвинкин – Трудная дорога к морю (страница 3)

Через час, за который по обычной местности можно пройти километров пять-шесть, он, если верить карте, продвинулся всего на полтора. И то, устал, распарился, как в бане – день выдался душным и по-тропически парким. На усталости сказывалось и внутреннее опустошение – оно обесценивало любые устремления, всё представляя блеклым, бессмысленным и пресным.

Приходилось часто останавливаться, чтобы перераспределить поклажу, попить воды или отогнать увязавшегося хромого енота.

Артём больше не подкармливал его, пугал, швырял в него камни и комья земли.

Енот отступал в сумрак зарослей и исчезал с таким испуганным видом, что верилось, будто он не вернется.

Но к следующему привалу ушлый зверёк, и внешне и по духу больше похожий на помесь лисицы с обезьяной, уже крутился рядом, суетился в нескольких метрах от Артёма и обнюхивал воздух.

Ватное душевное онемение постепенно отступало, и душа заполнялась раздражением и злостью. Он почти вернулся к прежнему состоянию сосредоточенности и внутренней твёрдости. Однако боль не утихла, да ещё и обострилась резями в горле, которые притуплялись только от специального спрея и от приливов раздражения.

Теперь к его душе приросло новое дарование – он научился злиться, выплёскивать и психовать конкретно, а не вообще.

Артём будто вырвал из сердца гвоздь, который сковывал его с самого детства. И новый дар целиком овладел им.

К федеральной трассе Артём старался не приближаться меньше, чем на километр. Но и не удалялся от неё, чтобы время от времени пополнять запасы продовольствия и воды.

Отдыхая добрый десяток раз, к завершению дня он прошёл около семи километров, споря с собой и злясь на непролазность леса, крутые подъемы, камни… Да на всё.

Наконец, терзаемый собственной желчностью, он сбросил рюкзак, с досадой пнул его ногой и на том остановил своё угрюмое шествие.

Здесь разместил он лагерь, потому что с этой возвышенности хорошо просматривалась трасса и небольшой торговый поселок-островок, наполненный проезжими людьми.

Развернув палатку так, чтобы, пойди дождь, ему не оказаться на пути потока, Артём уселся на выступе и смотрел, как по шоссе снуют крошечные машинки, как они заскакивают на торговый пит-стоп и, утолив нужды, мчатся дальше, ничего о нём не подозревая.

Здесь подвёл он и итоги дня: достал блокнот и внёс новую, самую короткую запись: «Опустошение».

Когда тётя Тоня уже своё отжила и лежала в больнице среди проводов и мониторов, он посетил её, чтобы проститься. Не один, а в составе тех, кто её ещё помнил. Набралось семь человек.

Артём тётю Тоню не узнал – так иссушили её годы. Но глаза… Они совсем не изменились, хотя и видели теперь смутно.

Тётя Тоня узнала повзрослевших выпускников, обрадовалась и всех обласкала, как родных. Всех, кроме Артёма. Его она не припомнила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.