Иван Митряйкин – Поцелуй Ехидны (страница 3)

Поляк с силой потер лицо ладонями. Он-то знающий, ему ничего не страшно. И, тяжело шагая, вернулся в комнатку.

– Что ты хотел мне сказать?

– С чего ты решил… – начал было Борода. Но увидел ставшие серьезными глаза Поляка и то ли вздохнул, то ли всхлипнул. Достал сигарету, задумчиво ее размял, оторвал фильтр и бросил в банку. – Что ты думаешь о новых?

– Распоряжениях?

– Нет, в первую очередь меня интересуют новые из персонала.

– А что с ними не так?

Борода рассматривал пленку, которой был покрыт стол. Периодически кто-нибудь из смены протирал ее, но чисто формально, и все это протирание застывало неповторимым жирным узором.

– Мы уже очень близко и не хотелось бы рисковать, – сказал он. – Кто они? Откуда они? От кого? Ты же помнишь, к нам пару раз казачков засылали, чтобы пронюхать, что здесь происходит.

– Помню. И помню, чем это для них закончилось. Что говорит Хозяин?

– Пару дней назад общались, сказал, что придет один от его знакомой. Попросила пристроить.

– Пристроить можно по-разному, леса у нас темные, озера глубокие, но красивые. – Поляк снял очки, протер их полой камуфлированной куртки.

– Да, – протяжно выдохнул Борода, – по-разному. Но как, он не уточнял, будем ждать.

– А что по второму?

– Что по второму, что по третьему, я не знаю. Никакой информации не было. Или мне не удосужились сообщить. Позже все узнаем. Я думаю, что у Него все продумано. Он всегда знает, что делать. – Борода раздраженно схватил бутылку с пола, плеснул в стакан, не целясь и проливая на стол, откинулся, выпил. Потянулся щепотью за капустой, понюхал ее и швырнул обратно.

– По третьему? Я знаю только двоих. – Поляк водрузил очки на место. Он казался удивленным. Даже подался вперед, вперив взгляд в лицо друга.

– Ну что пялишься? Третий завтра выходит на смену, воспитателем в старшую группу. Диплом историка, сам молодой. Сегодня приезжал к директору, я видел, вот и разузнал.

– Так вроде у нас был историк, девушка, только перешла из второй школы.

– Что-то у нее там со здоровьем серьезное, уволилась.

Оба замолчали. Поляк сидел спокойно и смотрел в ночь сквозь грязное окно. Борода ерзал на стуле, кривил губы и курил. Его раздражало, что он чего-то не знает, что ему что-то не рассказали, не поставили в известность. Он же самый старый работник школы. А от него что-то скрывают, чего-то не договаривают. И это бесило. Очень.

6

Он появился в центре площади, недалеко от храма. Если пятак в несколько квадратных метров можно назвать площадью. Все остальное пространство было забито аккуратными конусообразными строениями. На узеньких улочках почти не было шевеления, только несколько человекообразных рабов спешили куда-то по хозяйским делам. На него не обращали внимания, мало ли кто и в каком облике может прийти в храм. Если ты недостоин войти, ты не войдешь. Если тебя не звали, ты не войдешь. Если ты человек, ты не войдешь. Жара и сырость были ужасны, воздух дрожал, и его чувствительное обоняние улавливало все запахи этой местности. От храма исходила скука пресыщенности. У них есть все, чего они хотели. Они боги и лично к ним редко приходят. На них молятся. А вот он пришел. Вряд ли его здесь ждали. Но это были уже не его проблемы. «Кто не спрятался, я не виноват».

Главный и единственный сидел на троне, стоящем на седьмой ступени. Золото, складки дорогой материи, преимущественно белой. Длинное угловатое тело, отливающая зеленью кожа и сильно, до висков, удлиненные глаза. Удивление мелькнуло у него на лице и исчезло, для пришедшего это был хороший знак. Может, удастся побеседовать, пришедший любил общение.

– Кто ты такой? – хрипло, с властными нотками спросил хозяин. – Я тебя не звал.

– Меня редко кто-то зовет, но я привык приходить без приглашения, – ответил пришедший. – Тебя это огорчает, Древнейший? Или мне лучше называть тебя одним из твоих имен: Сетх, Сутех, Сута, Сети, Сет?

– Ты что, не знаешь, Последний из Первых и предводитель магов, что одно мое имя Тифон, от которого трепещет земля, бездна, Аид, небо, солнце, луна, звезды, весь космос, каковое имя, будучи изречено, богов и демонов к себе силой влечет? Другое же, из ста букв…

– Ладно, ладно, успокойся. Тифон так Тифон. Да, ты меня узнал: я из Первых. Можешь так меня и называть.

– Хорошо, Первый. Зачем ты пришел? Ты же понимаешь, что мы в том месте, где нет никакой власти – ни времени, ни природы. И ты ничего не добьешься. Я уже здесь, и я обживаю эти стада, развиваю племена, размножаю. Вы меня уничтожили, но я вернулся и завел себе тихий уголок в ненужном месте. А вы в очередной раз приходите и пытаетесь навести свой порядок. И что? Все повторяется вновь, и вновь, и вновь. Первый, скажи, для чего эта борьба? И что же дальше? Ты меня опять уничтожишь? После этого племена одичают и разрастутся или ты и их тоже в огонь? Пирамиды перестанут работать и что потом? Опять придем мы или другой пастух. Пастух нужен стаду, кто-то должен его кормить, направлять. Контролировать численность. Да они молятся на меня. Раньше молились вам, а теперь мне. Что Первые? Вы хотите забрать все себе. Не получится. Когда-нибудь и вы подавитесь. – Тифон грузно поднялся. Нет, он не пытался нападать или хотя бы дернуться в сторону пришедшего, он прекрасно понимал, кто перед ним.

– Сядь, Тифон. Поговорим. И кстати, брось свои игры, плохой из тебя актер. Я прекрасно знаю, чего и кого ты ждешь в этом так называемом тихом уголке. И поэтому я здесь. Я мог бы тебя убить, но это бесполезно, ты же не можешь умереть окончательно, пока существует хоть один из вас во времени и пространстве. Да, теперь я знаю этот твой секрет. Сядь, будем говорить долго, очень долго.

Это было как удар током, он вздрогнул и проснулся. Встреча. Все тело было мокрым, в ямке солнечного сплетения скопилось столько пота, что тот стекал по сторонам на простыню. Откинув одеяло, он встал и подошел к окну. Открыл его – холодный осенний ветерок быстро высушил кожу.

Встреча произошла. И отголосок этой встречи достиг его сознания. О да, они чувствовали друг друга. Ведь он – его создание, почти его копия, его отражение в этом мире. Неважно, что их разделяют тысячелетия. Ведь время придумали для людей. Нет никакой разницы, все то, что произошло тысячи лет назад, происходит не в далеком прошлом, а в данный момент. Это простое, но неподдающееся осмыслению знание. И всё началось так, как он запланировал тысячелетия назад. Или запланирует завтра. Время не важно. Важно действие.

– Раз, два, три, четыре, пять, выхожу уже искать, кто не спрятался, я не виноват!

Он прошел по комнате, спать не хотелось. Прыжком отправив себя в постель, вытянулся на смятом влажном одеяле. Можно еще часик полежать, подумать. Потом вставать и ехать на работу. Работа – это важно. А работа с детьми важна стократно.

7

Утро не заладилось. Надо было вставать на два часа раньше и ехать на автобусе. Мало того, что приезжаешь раньше на час, так еще и надо идти полтора километра пешком. А выбора-то и не было. Позвонить бы Матвею, но Влад не догадался взять у него номер. Нет номера телефона – вспоминаем номер автобуса.

Влад злился, маскируя этой злостью вчерашний страх. Почему он, солдат, целый сержант, да еще и поучаствовавший в боевых действиях, психолог и просто смелый парень, так вчера испугался? Он не понимал и по этой причине злился, испытывал внутренний дискомфорт и неуверенность. А когда он начинал сомневаться в себе, то прятался за отличным внешним видом. Легкое черное пальто поверх хорошего темного костюма. Из разреза выглядывал ворот яркой синей рубашки и безупречный узел темного галстука в синюю искорку. Туфли блестели. Он любил выглядеть хорошо. И точно знал, что булавка закреплена на нужном расстоянии от узла. Галстук прикрывает пряжку ремня. Ремень из черной кожи, точно такой же, как у часов. И даже носки подобраны в тон костюму и нужной длины – если ты решил сесть и закинуть ногу на ногу, то ничьему взору не предстанет волосатая мужская нога. Влад не помнил, как звали преподавателя эстетики и этикета. Но ее лекции засели в голове навечно.

Вообще, первый годы учебы дал Владу многое. Общежитие института было переполнено, и Влада поселили в обычную рабочую общагу. Одно крыло там было выделено для студентов. Первогодков пытались прессовать и рабочие, и проживающие там менты, и будущие коллеги со старших курсов. Но с этим ему удалось справиться быстро. Очень хорошо помог семилетний опыт занятий классическим, а позже и тайским боксом. Героем он там не стал, в общежитии были парни и покрепче, но все быстро поняли, что он парень упрямый и с ним лучше дружить и договариваться. Здесь он получил другой опыт – опыт общения с людьми. Это типично для выходцев из маленьких городков. Таких, где ты вроде и не знаешь всех лично, но точно всех видел или что-то о них слышал. Здесь были именно чужие, голодные до всего нового. Сверстники из других городов и деревень, они были не самыми умными и не самыми добрыми. Шли «лихие девяностые», и добрым быть было не модно. В первую очередь Влад постигал такие новинки, как алкоголь, трава, клей и легкодоступный секс. Потом его потянуло на учебу, что было ему несвойственно. Не рвался он раньше в отличники, хотя учеба давалась ему легко, играючи. А тут вдруг увлекся, в том числе эстетикой и этикетом.