Иван Митряйкин – Минский дозор (страница 4)

– Мария? – Я затянулся, подержал пар во рту и выпустил вверх ароматное облако.

– Что? – Она приняла из моих рук вейп и тоже затянулась.

– Ты извини меня за тот случай на вечеринке.

– Знаешь, Матвей, пошел ты…

В дверь вежливо постучали, и в образовавшуюся щель несмело просунулась голова дежурного.

– Татьяна вернулась, просит вас зайти.

Мария устало поднялась, спрятала электронку.

– Пошли, нам сейчас расскажут, как ворон ловить.

Юрий. Темный маг

Утро в офисе началось буднично. Я в срочном порядке подготовил отчет о вчерашнем происшествии и передал его секретарю шефа Максиму. Писанину можно было бы перепоручить Степану, раз уж он проявил такое рвение в этом деле. Но я знал: за то, что он привел светлых в офис, Вячеслав его по головке не погладит, а я – я как-нибудь выкручусь. Звякнул телефон, оповещая, что шеф желает меня лицезреть. Я вошел в приемную, дождался сигнала Максима и толкнул тяжелую дверь. Шеф, откинувшись в массивном, как раз по его фигуре, деревянном кресле, листал мой отчет, делая пометки на полях длинным карандашом.

Наши отношения с шефом нельзя было назвать ни дружескими, ни враждебными. Я соблюдал субординацию, признавая его главенство в Дозоре, а он не портил жизнь мне и моим ребятам.

Вячко поднял на меня свой тяжелый взгляд:

– Что ты думаешь по этому поводу?

– По поводу смерти вампира или…

– По поводу всего, что произошло. Общая картина?

– За всю мою осознанную жизнь я не встречал человека, способного убить вампира, тем более не самого слабого: четвертый уровень как-никак.

– Четвертый? – Шеф еще раз глянул в отчет. – А как он на стандартной пайке смог подняться до четвертого?

– Коктейль Саушкина.

– Да-да, – шеф кивнул, – слышал. Я даже про самого Саушкина слышал… м-да… – Он на пару секунд замолчал, глядя в стену и вращая между пальцами карандаш. – А что по ворону?

– По ворону? Наличие птицы в сумраке не такая уж и редкость, а вот то, что ворон как бы переходил по слоям, меня настораживает, поскольку это уже осознанное действие. Такие случаи единичны и воспринимаются больше как миф, а не как реальная история.

– Ну так миф это или не миф? – Вячко потянулся в кресле всем своим мощным телом, громко хрустнув суставами.

Я пожал плечами – раскрывать все карты было не в моих правилах.

– Ну ладно, ладно, – милостиво махнул огромной ладонью шеф. – Не хочешь – не говори. Что предпринимаете?

– Наши аналитики роют информацию. Пока ноль. В основном все сходятся на двух вариантах: либо светлые врут, и это они сами упокоили вампира…

– Либо?

– Либо там был кто-то, кто упокоил вампира, а на дозорных наведен сильный морок. В возможность смерти вампира от руки его жертвы, находящейся под воздействием зова, никто не верит.

Вячко опять несколько секунд смотрел на абсолютно пустую стену своего кабинета. Потом заключил:

– Если брать за основу второй вариант, и это был морок, то значит, что на опытную, – шеф заглянул в отчет, – Марию потребовалось бы много силы, и после этого сказать она нам точно ничего не сможет, а вот этот… как его?

– Матвей.

– Да, на Матвея много не надо, он еще сосунок, и значит, пощупать его мы можем. Если на него воздействовали, то поверхностно и если покопаться, то можно что-то и найти. Вот. – В руке шефа появился сложенный вдвое лист.

– Что это?

– Охранная грамота. Держи и пообщайся с этим…

– Матвеем.

– Да, именно с ним.

Я встал и направился к двери. Обернулся:

– А если все же первый вариант?

Шеф развел руками:

– Ну, тогда я не знаю… Это что-то новенькое, по крайней мере, для меня. В любом случае это твоя ответственность, а значит, ты должен найти ответ и виновного раньше, чем этим заинтересуется инквизиция.

– Уже объявились?

– Да, затребовали у нас человека.

– И?

– Отдал, в обмен на невмешательство и информацию.

Я кивнул, прощаясь, и вернулся в приемную.

Человека забрала инквизиция. Интересно, смогут ли они привести его в чувство? После беседы со светлыми я заходил в комнату, где держали этого минского Ван Хельсинга. Он уже пришел в сознание и сидел, тупо уставившись в стену, хихикал и пускал слюни. Наши маги только разводили руками, привести его в чувство не могло никакое заклинание. «Выжженный сосуд», – сказали они. Ну что ж, удачи инквизиции. В способности ее эскулапов я не верил.

Матвей. Светлый маг

Может ли светлый маг иметь пагубные привычки? Может. А может ли от них избавиться? Может. Особенно легко это сделать при помощи магии. Одно разрешенное воздействие седьмого уровня – и всё: человек не курит, не пьет и даже матерно не выражается. Но магия для слабаков, а я всегда верил, что справлюсь сам. Ну или почти всегда. Не сегодня. Сегодня я решил немного выпить, чуть-чуть, а потом, если понадобится, протрезвить себя. А что, имею полное право. Меня отстранили от работы – это раз. Не поверили в человека и ворона – это два. Подняли на смех, когда я сказал, что птица ушла на другой слой сумрака – три. А эта кошка, Мария, еще и выставила дураком. Она что, сразу не могла сказать, что пошла в офис темных только из-за любопытства и для разведки? Как первое сочеталось со вторым, я не знаю. Так что да, я имел полное моральное право выпить. Немного. И я выпил. Пытаясь при этом обставить сие мероприятие чинно и благородно, то есть накрыть стол, а не просто наклюкаться. Не получилось. Стол в наличии был, но в холодильнике, кроме пары соленых огурцов да половинки лимона, еды не оказалось. Ну что ж, мне не привыкать. Я смирился и нарезал всю имеющуюся еду в одну тарелку. А что здесь такого? Лимон кислый, огурец соленый – все сочетается.

Выпив первую рюмку, я закинул в рот кусочек огурца, прожевал. Не полегчало. Выпил вторую и почти следом – третью. Посидел, пытаясь понять: мне уже хорошо или надо еще? Выпил четвертую и тут же мне в голову пришла замечательная идея: а почему я сижу как бомж? Надо бы сходить в магазин за едой. Я выпил еще чуть-чуть и, естественно, сходил. Купил стейк, пару мандаринов и еще бутылку водки. Стейк положил в мойку, решив выпить под мандаринчик, для аппетита, а уж потом пожарить мяса. Выпил, сжевал лимон, поленившись чистить мандарин, и снова обиделся на всех. Потом решил позвонить Марии и спросить, не стыдно ли ей, но вспомнил, что у меня нет ее номера. Решил позвонить кому-нибудь из дозорных, чтобы узнать, как с ней связаться. Прилег на диван, начал перебирать номера в телефоне…

* * *

Нет ничего страшнее такого пробуждения, когда ты не помнишь, как и где ложился спать. И еще очень неприятное чувство, когда ты уснул в одежде, и теперь майка противно прилипла к потному телу. Что ж, хотел напиться – напился. Мужик сказал – мужик сделал. Я попытался пошевелиться, чтобы размять затекшую спину. Зря. Голова сразу же отозвалась болью, и меня немного замутило. Застонав в бессильной злобе, я попробовал сглотнуть. Не получилось, язык прилип к нёбу.

– Добрый день, симпатичнейший Степан Богданович!

Я подскочил и как подкошенный упал обратно на подушку. Молотки ударили в виски с такой силой, что пару последующих секунд я мог только стонать и хватать воздух широко раскрытым ртом. Потом прошептал:

– Какой еще Степан… Богданович и что вы тут делаете? Я сейчас вызову Дозор. – Получилось сипло, хоть я и пытался говорить твердо, как положено боевому магу.

Темный сидел в кресле и с равнодушием смотрел на мои барахтанья на диване. Потом примирительно поднял обе руки вверх:

– Я знаю, знаю.

– Что вы знаете?

– Я знаю, что вы не Степан Богданович. Вы Матвей, а я Юрий, мы же ночью вместе пили, так что можете смело обращаться ко мне на ты.

Я молча и очень аккуратно поднялся и, стараясь не делать резких движений, ушел на кухню. Задумался на секунду: позвонить в Дозор или нет? Обида вспыхнула с новой силой. Обойдутся. Для темного мага я не фигура и если бы он захотел что-то сделать, то уже сделал бы. Напившись отдающей железом воды прямо из чайника, я прошел в ванную и, мужественно сдерживая рвотные порывы, долго чистил зубы. Подождет, если ему нужно. Ополоснул лицо и, пару раз глубоко вдохнув, вернулся в комнату.

– Чего вы… ты хочешь?

– В общем, уже ничего. Все, что мне было нужно, вы мне рассказали.

– К-когда?

– Ночью. Вы что, светлый, совсем ничего не помните?

Я промолчал. Не объяснять же мне темному недругу, и тем более магу его уровня, что когда я выпью, то никогда и ничего не помню.

– Вы завязывайте, если пить не умеете. Хотя…

– Что – хотя? – спросил я, хоть разговаривать у меня настроения не было, было только желание сдохнуть.

– Лет через сто научитесь. – Темный не улыбнулся, и я не понял, шутит он или говорит серьезно. По всей видимости, серьезно, да и почему бы мне ему не поверить? Он старше меня лет на триста, а может, и на все пятьсот.