Иван Михайловский – Предсмертная записка «Сборщицы» (страница 1)
Иван Михайловский
Предсмертная записка «Сборщицы»
Предсмертная записка «Сборщицы»
Часть 1.
Тишина в личной капсуле на «Тритоне» была обманчивой. Она не глушила шум, а собирала его — низкое гудение силовых полей, щелчки интерфейсов в соседних отсеках, ровный пульс её собственного, усиленного имплантами сердца. Воздух пах озоном и стерильным пластиком — запах «Синтакора». Запах дома, который ей навязали.
Софья стояла перед зеркалом-панелью, отражение дробилось на дюжину лиц. Проекционная маска «Хамелеона» предлагала варианты: строгая учёная с идеальной собранной косой (для вербовки в исследовательском центре), уставшая художница с тенями под глазами (для проникновения в богемную среду), задорная студентка с беззаботной улыбкой (для хакатонов и технопарков).
Её пальцы скользнули по голограмме, пролистывая образы. Механический выбор. Ни одно из этих лиц не вызывало в груди ничего, кроме лёгкого спазма — отзвука той самой, первой глубокой модификации, когда стирали психосоматические реакции на старую идентичность.
Но в кармане простого рабочего комбинезона, под слоем умной ткани, лежали два запретных предмета. Её рука нащупала их контуры. Первый — шероховатая деревянная птичка. Второй — холодный металлический кубик, голографическая ячейка памяти.
Она достала птичку. На ладони она выглядела чужеродно — архаичный, неэффективный артефакт в мире квантовых процессоров.
«Главное — почувствовать форму внутри дерева. Она уже есть, Софьюшка. Просто помоги ей выбраться…»
Голос отца. Обрывок. Вспышка. Запах липы, стружки на полу, солнечный зайчик на верстаке. Боль. Резкая, как удар тока. Биочип «Хамелеона» тут же погасил её, вбросив в кровь успокоительное. Воспоминания были помечены как «дестабилизирующий контент, уровень угрозы: высокий». Доступ к ним был заблокирован. Но птичка… птичка была ключом, который система не могла изъять.
Внезапно панель замигала красным. Пришло задание. Текст, холодный и безличный, наложился на её дробящееся отражение:
ЦЕЛЬ: ИЛЬЯ ВЕТРОВ. 22 ГОДА. САМОУЧКА. АЛГОРИТМ НЕЙРОАДАПТАЦИИ «ПРОМЕТЕЙ».
ЗАДАЧА: ВЕРБОВКА. КОД ДОСТУПА — «СОСТРАДАНИЕ».
ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ. РАЗРАБОТКА КРИТИЧНА ДЛЯ СТАБИЛИЗАЦИИ ПРОЕКТА «СФЕРРУМ».
КОНТРОЛЬНЫЙ СРОК: 12 ЧАСОВ.
Внизу, почти как постскриптум, светилась приписка от личного куратора:
«Краузе доволен вашим прогрессом, фройляйн. Не подведите. Помните — сентиментальность —это неоптимизированный код. Сотрите его. — K.»
Софья выдохнула. «Сотрите». Легко сказать. Она снова посмотрела на птичку, потом на свои отражения-маски. Кого ей сегодня играть? Кого они хотят, чтобы она сыграла для этого мальчика Ильи?
Она знала протокол. «Хамелеон» уже анализировал психологический профиль Ветрова, скачанный из соцсетей и медицинских архивов его сестры. Нужно было создать идеальный образ «зеркала» — стать тем, в ком он увидит родственную душу, понимание, спасение.
Но что-то щёлкнуло. Может, это была усталость. Может, химический дисбаланс после подавленной вспышки памяти. А может, призрак того самого вора с золотыми руками, который однажды в Сочи сказал ей, что её глаза всё выдают, и что играть надо не головой, а чем-то ещё.
Софья убрала птичку в карман. Её пальцы зависли над панелью выбора образа. Она должна была выбрать одну из предложенных масок. Но вдруг её собственная рука, будто помимо воли, набрала другую команду — не из базы «Хамелеона», а из личного, зашифрованного раздела памяти кубика.
Голограмма зеркала дрогнула, и все ложные лица исчезли. Осталось одно — её собственное лицо. Без прикрас, без проекций. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с едва заметным шрамом у виска (след от первого нейроинтерфейса). Лицо Софьи, а не «Сборщика».
Она посмотрела в свои глаза и едва узнала в них ту девушку.
«Играть надо вот тут», — эхом прозвучал в голове смех Савелия. Она коснулась груди, где под кожей мерцали схемы.
В этот момент в капсуле зазвучал ровный, механический голос «Хамелеона»:
«Предупреждение. Обнаружено отклонение от оптимального сценария вербовки. Активация протокола №7 для коррекции эмоционального фона. Рекомендуется возврат к шаблону «Вариант Альфа».»
Софья медленно покачала головой.
—Нет, — тихо сказала она вслух, в пустую, напичканную датчиками капсулу. — Сегодня… сегодня я доиграюсь…
Она взяла голографический кубик и нажала на спрятанную грань. В воздухе возникло тусклое, дрожащее изображение — старая фотография. На ней она, лет шестнадцати, смеётся, обняв родителей на фоне деревянного дома. А в углу снимка, уже поверх, будто проявившийся со временем призрак — силуэт мужчины на фоне сочинского заката. Силуэт, который она тайком добавила в файл уже здесь, на «Тритоне».
Она смотрела на фото, потом на приказ Краузе, потом снова на фото. Цель — Илья. Мотив — спасение сестры. Инструмент — «сострадание».
Ирония была горькой, как порох на языке. Система приказывала ей использовать в качестве оружия то единственное человеческое чувство, которое в ней ещё тлело. Тот самый «неоптимизированный код».
Софья деактивировала кубик. Фотография погасла. Она глубоко вдохнула и сделала свой выбор. Не надевая ни одной из масок «Хамелеона», она просто поправила волосы, стёрла следы усталости с лица с помощью косметики и направилась к выходу. Её настоящее лицо сегодня и будет её маской. А оружием… оружием станет правда.
Дверь капсулы с шипением открылась, впуская шум коридоров «Тритона». Она шагнула в этот гул, сжимая в кармане деревянную птичку.
Её последнее задание началось.
Часть 2.
Илья Ветров оказался не тем, кого она ожидала увидеть. В досье был «многообещающий гений». В реальности он был нервным, увлечённым мальчиком, который на презентации своего алгоритма «Прометей» забывал термины, но глаза его горели одержимостью, когда он показывал графики нейроактивности парализованной мыши, вновь научившейся шевелить лапкой.
«Хамелеон» в её сознании выдавал холодные данные: «Цель эмоционально уязвима. Ключевые точки давления: привязанность к сестре, комплекс спасителя, потребность в одобрении. Рекомендуемый подход: образ понимающего соратника, разделяющего его идеализм.»
Но Софья не видела «точки давления». Она видела огонь. Тот самый, что когда-то горел в глазах у неё самой и у того, другого человека. От этого огня в груди начали болеть старые, плохо залеченные шрамы. Биочип подскакивал, пытаясь стабилизировать её состояние, но было поздно. Память, как вирус, обходила защиту.
Школа. Истоки (2007)
Он не был героем. Савелий был сорванцом с разбитыми костяшками пальцев и хитрой улыбкой. Они учились в одной школе на окраине города, где будущее казалось либо серой офисной клеткой, либо криминальной тропой.
Она — тихая отличница Софья с мольбертом, он — громкий двоечник Савелий с ворованной пачкой сигарет. Их миры столкнулись раз и навсегда у старого гаража, где местная шпана требовала у неё «пожертвовать» на краски. Она, сжимая этюдник, уже готова была отдать деньги, когда с крыши посыпалась ржавая стружка.
«Эй, придурки! — крикнул сверху Савелий, свесив ноги. — А ну, расходитесь. Муза у меня сегодня одна, и это не вы».
Его не послушали. Тогда он спрыгнул, громко вздыхая — неловко, чуть не подвернув ногу, — встав между ней и пацанами. Не с кулаками, а с какой-то бесшабашной, опасной уверенностью. «Вы чё, бродяги, плохо со слухом? Ща если дядя Витя из Сочинских выйдет, он разбираться не будет».
Имя местного авторитета сработало. Они ушли. Савелий обернулся к ней, вытер грязную руку о потрёпанные шорты и протянул: «Саве…кхм… то есть, Савик. Не парься. Эти клоуны всё равно не понимают в искусстве».
Это была самая неуклюжая защита и самая искренняя похвала в её жизни. Она рисовала мечты — о дальних странах, о небе. Он выдумывал планы, как туда сбежать. «Однажды, Сонька, — говорил он, разглядывая её акварель с океаном, — мы сорвёмся отсюда. Я найду способ. А ты… ты нарисуешь нам новый мир». Он верил в это. И она, на удивление, верила ему.
(Вернёмся в настоящее)
Илья что-то доказывал жюри, размахивая руками. Жест был таким же неуклюжим и искренним. Софья сжала руку в кармане, нащупывая деревянную птичку. «Я найду способ…». Эхо из прошлого звучало как насмешка.
Флэшбэк 2: (2011)
Она исчезла через месяц после выпускного. «Синтакор» пришёл в форме социальных работников, предложив «уникальную программу для одарённых» в Швейцарии. Родители, светясь от гордости, подписали всё. Они не знали, на что подписывают свою дочь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.