Иван Макаров – История большого хайпа (страница 2)

Обязан поделится с вами моими юношескими впечатлениями о столице Великобритании. В то время это – чистота, уют, ухоженность, какая-то странная сказочная, даже игрушечная старина. Тогда еще без огромного количество арабов и прочих выходцев с Востока. Местное население тщательно оберегает историю своего города, районов, кварталов. Всё пропитано и пронизано историей. Куда ни глянь, полно незатейливых и даже вычурных, но милых сердцу, зданий эпохи королевы Виктории.

Но несмотря на исторические фасады, в домах имеется современные коммуникации. Хотя, почти везде нет центрального отопления. Но дом, в котором поселилась наша семья, имел все удобства. Впрочем, мне это было неважно. Я был на седьмом небе от счастья. И всё свободное время гулял по городу. Несмотря на то что отец и мама были вместе, семейной жизни не было. Семья не рушилась, но уже почти прекратила своё существование. Отец занимался политикой и бизнесом, изредка приходя на ночлег. Мама писала книги, картины, часами просиживая в интернете.

Моя жизнь никого не интересовала. По крайней мере, мне так казалось. Тем не менее, карманных денег мне хватало с лихвой. Я бродил по клубам и местным пабам. Документы у меня никто не спрашивал, поскольку выглядел я намного старше своего юношеского возраста. А когда местные узнали о моём вокальном даре, просто не давали прохода, приглашая на различные тематические тусовки.

В возрасте шестнадцати лет меня приглашали на субботние выступления в «The Princess Louise» и другие заведения. Публика была в восторге.

Однажды перед своим выступлением я услышал великолепную игру саксофониста. И был очарован его игрой.

Я закончил свой номер и когда я расслаблялся за барной стойкой, с ко мне подошёл тот самый мужчина-саксофонист. Он поблагодарил меня за яркое выступление и предложил с ним поработать. Это был великий Дэвид Сэнборн – саксофонист от Бога. Он рассказал о перспективах совместных выступлений и выразил надежду на продолжительное сотрудничество.

Я был на седьмом небе такого дара судьбы. Даже попытался освоить игру на саксофоне, наивно полагая, что смогу сыграть на этом инструменте с первого раза. Но, не тут-то было.

Проведя с Дэвидом несколько репетиций, я слился. В силу моего возраста и не понимания всей значимости этой фантастической возможности.

Дэвид не искал меня. Обладая большим жизненным опытом, он сразу понял, что с мной у него ничего не получится.

К тому же, в то время, я уже пристрастился к наркотикам. Случилось это не сразу, но как-то совершенно незаметно для меня. Я даже не появлялся домой и забросив учебу в школе, полностью отдавал себя выступлениям в клубах и пабах.

Отец негодовал, но действий никаких не предпринимал. Он лишь заметно ограничил меня в выдаче наличных. Я не удивлялся этому, ибо мне было пофигу. Наличные я зарабатывал сам. А мама проводила со мной непродолжительные беседы. Но её больше занимала собственная карьера популярного писателя и живописца.

Я слушал её часовые беседы. Не спорил. Молча соглашался с её наблюдениями и доводами. Улыбаясь, нежно обнимал маму и убегал по делам. Главным образом, в поисках Гертруды или Герыча. Хотя дури у меня и своей хватало тогда, впрочем как и сейчас.

Разбитная жизнь крепко сжимала меня в своих объятиях. Я не сопротивлялся и даже потворствовал этому. Новые знакомства, встречи и бесконечные разговоры… И девушки. Девушки постоянно были моим окружением. Я сорил деньгами, доставляя неслыханное удовольствие своим подругам.

Но дело своё знал и никогда не подводил владельцев заведений. Меня уважали. И несмотря на моё увлечение наркотой, всё еще «рвали» на части. И даже предлагали выгодные контракты. Однако, из-за недостатка жизненного опыта, я не сделал правильный выбор. Оставив при себе самое ценное, на тот момент, свободу.

Лондон слыл клубным раем, в котором каждый вечер собиралось более двухсот тысяч человек. И недостатка в творческой работе я не испытывал. Но всё, рано или поздно кончается. Вот и со мной произошло нечто подобное.

Однажды, под утро, в сильном подпитии наша шумная компания угодила в полицейский участок близ Трафальгарской площади. И всё бы ничего, но у меня не было с собой документов. Всех участников нашей компании довольно быстро отпустили. А поскольку только у меня оказались наркотики, я остался в одиночестве, один на один с тамошними бомжами.

Я, физически сильный и неробкого десятка, не на шутку перепугался, когда местные бомжары пытались стянуть с меня одежду…

– I need your clothes and shoes! – сказал на ломаном английском, чумазый и воняющий гнилью, араб. И протянул свои немытые руки в мою сторону. А второй, приблизившись вплотную, стал стягивать мои новенькие кроссовки «Adidas».

Я врезал ему ногой по роже и заорал что было мочи:

– Help me!

И только чудо, примчавшееся на мой крик, в лице местного констебля, спасло меня от этого унижения.

В середине дня меня доставили к комиссару, который лично решил побеседовать со мной. Я был в полном оцепенении, негодовании и непонимании.

Во-первых, наркоту мне кто-то явно подкинул, а во-вторых, все мои знакомые, которых я щедро угощал, сделали вид, что со мной незнакомы.

Волнение и страх охватили меня.

Я не знал, что делать. Как выкрутиться из этой ситуации. Решил молчать. И это было не самым верным решением, которое пришло мне в голову.

Комиссар, не услышав не единого слова, отравил меня в камеру. Слава Господу, что один из полицейских чинов, любитель попить пивка, узнал меня и доложил об этом начальству.

Тогда всё и завертелось. Полиция быстро вычислила моё настоящее имя и место проживания.

Через полчаса я снова оказался в кабинете комиссара, в котором находилась моя мама. Она спрятала лицо в платок. Я тоже прослезился. Я попытался обнять её. Но полицейский, крепкой рукой, остановил мой порыв.

Учитывая мой возраст, меня отпустили, без всяких последствий, поставив на учёт. И сообщили, что в случае повторного задержания, примут все надлежащие меры, вплоть до высылки из страны.

…Я проспал почти 20 часов. Телефон разрывался от звонков. Вечерние выступления в клубах были сорваны. В один миг я оказался в немилости. Англичане народ чопорный, даже надменный, чтущий свои традиции, больше всего прочего. Не терпят обмана и сорванных планов.

Все владельцы заведений, встречавшие меня в дружеских объятиях, как по сговору, отказались от моих услуг…

Я предполагал, что это рука отца, который по своим каналам отсёк меня от выступлений, а может стечение обстоятельств. Но тем не менее, я оказался в ужасном положении. Никто из моих знакомых, пальцем не шевельнул, чтобы протянуть мне руку помощи.

Только сейчас, в зрелом возрасте, я осознаю, что это было правильно. Это был перст судьбы.

Я снова пошёл в школу, став примерным подростком. От наркотиков почти отказался довольно и просто. Не стал употреблять и точка. Учёба давалась легко, и довольно быстро, я наверстал всё упущенное за год. Всё наладилось. Только отношения с отцом стали еще хуже. Впрочем, отношений практически не было. Карманные деньги мне давала мама.

Я брал уроки вокала и, о Боже, виолончели. Выучил нотную грамоту, прошёл курс сольфеджио. Строил планы на будущее. И репетировал до седьмого пота.

Спустя год, меня вновь стали приглашать на выступления в клубы. В репертуаре у меня были все популярные хиты. От Элтона Джона до Спайс Гелз.

Кстати, да! В одном из клубов, вроде, под названием «Crazy Horse Club», я впервые встретил Элтона.

Он, опершись руками о мраморный цоколь раковины, матерился и негодовал от того, что немного перебрал.

– Fucking shit! – причитал Элтон между рвотными позывами.

Я, тихонько посмеиваясь, поддержал его необыкновенный галстук, чтобы избавить красивую вещь от блевотины Элтона.

Он, взглянул на меня и поблагодарив за помощь, попросил контакты. Мы обменялись визитками.

Умывшись и утершись бумажной салфеткой, он снова взглянул на меня. И неожиданно спросил:

– А сколько тебе лет, парнишка? – Сквозь плюсовые линзы очков смотрели маленькие, с хитринкой глазки, он разглядывал мою атлетическую фигуру.

– Двадцать два! – Зачем-то соврал я.

– Ого! – многозначительно крякнул Элтон. – Ну позвони мне завтра.

1 июля 2005 в 15:00 часов по Лондону меня привезли в его шикарный особняк. Встречал сам хозяин. И с этого момента, я считаю, началось наше плотное творческое сотрудничество с сэром Элтоном. В основном, это происходило у него дома.

Мы поговорили минут двадцать о жизни и о его творчестве. А также обменялись мнениями о нетрадиционных направлениях в искусстве. Тогда я не особо представлял о каком направлении шла речь. Но в общем, догадывался.

Имея четкие нравственные принципы, на которые чихал временами, избавляясь от предрассудков, я проявил завидную толерантность в отношении сэра Элтона. Между нами завязалась крепкая мужская дружба. Я даже полюбил Элтона за его искренность, простодушие и открытость. Мы гуляли по саду, играли в теннис, вместе плавали в бассейне, потом вместе принимали душ…

После обеда мы усаживались рядом и осуждали наше творческое сотрудничество. Маэстро игрался с мочкой моего уха и нашептывал разные глупости. Я не сопротивлялся.

На самом деле Элтон – прекрасный мужчина, обладающий всеми достоинствами и готовый выручить любого человека в трудную минуту.