Иван Магазинников – Староста (страница 46)
Кирилл Селезнев, он же эльф-чародей Корвин, он же глава клана Дети Корвина, в свою очередь, старательно краснел, раздувая щеки и опуская вниз смущенный взгляд.
– Ну что, теперь понял разницу? – процедил он сквозь зубы.
– Кажется, да. Давай сначала повторим весь ряд радостных эмоций, а потом попробуем разобраться с этими.
Целых полтора часа Корвин по-очереди демонстрировал все возможные эмоции, а трактирщик старательно их запоминал и потом пытался узнать. В общем-то, чего сложного – просто запомнить изображение, а потом провести сравнительный анализ?
Увы, но анализ трехмерных изображений – процесс довольно ресурсоемкий, и эти алгоритмы нуждались в серьезном усовершенствовании.
У «настоящих» игровых «неписей» такой проблемы не возникало – они просто получали от системы id анимации, по которой могли точно определить показанную эмоцию. Разумеется, если история этого персонажа предполагала такие навыки, что было дано далеко не каждому.
– Почти без ошибок, – наконец, заявил Шардон, – будем считать полученный результат удовлетворительным.
– Удовлетворительным?! Да у меня уже лицо онемело и самопроизвольно дергается! – вспылил Корвин, – Почти два часа тебе тут рожи корчу!
– Я не наблюдаю спонтанного сокращения твоих лицевых мышц.
– Ладно, давай мои деньги и я пошел – у меня там целый клан балбесов без присмотра. Надеюсь, ты доволен результатом?
На стол с характерным звоном золотых монет упал кожаный мешочек с затейливой вышивкой.
– Да. Но я думаю, что у представителей разных рас и разного пола слишком отличается строение лицевых мышц. А значит и мимика может существенно отличаться. Так что я только начал изучение всего многообразия эмоций и их выражения.
– Какой же ты занудный. Будь проще, Шардон – вот тебе мой совет.
– Ок. Я постараюсь.
– Ладно, бывай, мне тут еще с больной сестрой разбираться надо.
– Она так серьезно заболела? Кстати, я ведь правильно использовал эмоцию «беспокойство»?
– Правильно, правильно… Да не то что бы прямо сильно, просто придется выписать ей ударную дозу «Пендюлита» и пару капель «Вразумина»…
– Это рецептурные лекарства? Впервые слышу такие названия.
– Что-то вроде био-активных добавок. Очень активных и очень злых, которые ей придется по три раза в день от меня получать – вместо еды и бухла…
– Гомеопатия – это лженаука, – ввернул где-то подсмотренную фразу «непись».
Эльф кивнул и вышел, а чуть позже комнату покинул и трактирщик, «включив» на его взгляд подходящую под ситуацию «глубокую задумчивость» на своем лице.
Рианне было плохо.
Точнее, плохо было Ларисе – и так сильно голова у нее давненько не раскалывалась.
В общем, праздник «удался» на славу. Казалось бы, ну что могло пойти не так во время простого девичника?
И тем не менее, ужасным оказалось все: и само место, рядом с которым шел шумный ремонт, и тайская кухня, которую Лариса мягко говоря не любит, и хрустальные лилии, на которые у нее аллергия…
И вполне логичным завершением вечера стала драка с Кристиной, на минуточку, с любовницей начальника отдела, в котором работает Лариса.
И вот теперь на нее перекинули полугодовой отчет еще и по дизайнерскому отделу – как будто ей своего мало. Разумеется, перекинули не на любовницу Кристину, а на саму Рианну.
То есть на Ларису.
А это значит, что в ближайшую неделю-две ей если и светит «Мир Фантазий», то разве как альтернатива нормальному 5-ти часовому сну. Потому как на нормальный даже 6-ти часовой, не говоря уже о 8-ми – у нее банально не будет времени.
Чем они там вообще занимаются в этом своем отделе адаптивного дизайна?
Объем отчетных файлов почти в три раза больше, чем по ее собственному отделу.
И помощи ждать не от кого, так что придется разбираться самой. А значит, вникать в работу аж 14 сотрудников за последние полгода. В работу, о которой она ничего не знает и ничего в ней не понимает.
Еще и башка раскалывается…
Может, у Семена помощи попросить? Он вроде как с ней довольно любезен…
Лариса бросила быстрый взгляд через стекло на хмурого паренька, который разве что носом не уткнулся в проекцию, на которой крутилась какая-то трехмерная модель.
Давно бы уже сделал себе коррекцию. Вообще странно, что его взяли на работу с ослабленным зрением. Сема, конечно, специалист хороший, но в таком случае операцию ему бы оплатила компания – сотрудников здесь ценят.
Особенно всяких рыжих лахудр с пониженной социальной ответственностью, и с повышенной раздвигаемостью ног!
Браслет «вифона» спроецировал текст полученного сообщения на запястье.
Это еще кто такой? Не помнит она никаких «С»! Неужели вчера на девичнике ухитрилась дать кому-то свой номер? Только бы не официанту! И не стриптизеру!
А пока девушка размышляла, кто хуже – официант или стриптизер – незнакомец сам обозначился:
Лариса невольно улыбнулась: ну надо же – хоть кто-то о ней беспокоится! Даже собственный брат хотя бы каплю внимания проявил, так нет же, торчит в этом долбанном «Фанмире».
Сумракс! А ведь он тоже вроде дизайнер?
Покинув трактир, Шардон отправился на окраину поселения, в Ремесленный Квартал.
От кузница доносился залихватский перезвон молотов – Барга с подмастерьями работал допоздна, чтобы побольше заработать. Он строил дом для молодой семьи: на днях он подал прошение о выделении земли под жилье, и староста его подписал.
Но Шардон точно знал, что не только дом для дочери и ее мужа заставляет здоровяка-орка махать молотом от зари и до заката.
Потому что он сами видел взгляды, бросаемые Баргой на травницу Ирму, да и в окне-справке старосты о жителях поселка было явно указано: «…тайно встречается с Ирмой. Сердце неприступной красавицы покорил, тайно посылая ей цветы и мелкие подарки – украшения и кухонную утварь собственной работы…».
– Приветствую тебя, славный мастер! – обратился к кузнецу Шардон.
– И тебе доброго вечера, господин староста.