Иван Магазинников – Сила крови (страница 13)

Корвин доковылял до своего рюкзака и запустил в него руки чуть ли не по локоть. А когда вытащил, то в правой оказался зажат армейский нож, из тех, который и пила, и штопор и плоскогубцы, а в левой — шприц.

— Это чего? Это тебе зачем? — поинтересовался я.

— Вот, держи.

Он протянул мне нож, а сам взял шприц и, с ловкостью заядлого героинщика, вонзил его себе в сгиб локтя, ну или как это место правильно называется?

— Эй-эй, ты чего творишь!

— Морфин. Берег на крайний случай, но…

— Да ладно тебе. Вон, колено даже не опухло. Максимум вывих или крохотная трещинка.

Корвин криво ухмыльнулся, вдохнул, выдохнул и укусил себя за тыльную сторону ладони.

— С-сука!

— Невкусно? — поинтересовался я.

— А ты молча можешь хоть пару минут посидеть? И без твоих подъебов тошно.

Я заткнулся. Корвин вообще довольно редко матерится и исключительно по вескому поводу, в отличии от плохо воспитанного Физика. А значит, дело действительно дрянь. Еще пару раз он проводил «зубной тест», а после третьего подошел ко мне, развернулся и скомандовал:

— Режь!

— В смысле?

— Отрезай нахуй эти ебанные крылья! И побыстрее!

— Ты спятил?!

— С ними мне не удержаться. А нам нужно перебраться на ту сторону. Любой ценой. Да и подзаебали они меня уже, если честно: то пыль, то клещи, еще и плащ приходится таскать постоянно этот дурацкий в стиле Коломбо… Так что скучать не буду.

— Может, есть другой способ?

— Режь, нахуй, пока я не передумал! Иначе так тут и подохнем! У меня сил на один рывок осталось, максимум…

— Ты истечешь кровью. Получишь сепсис.

— В рюкзаке есть водка, бинты и зажигалка. Справишься? Сам-то я не дотянусь. Уборщик, будь другом, сделай это — ну хочешь, на колени встану?

— Вот мне еще не хватало, чтобы голые мужики передо мной на колени бухались! Стой смирно, не дергайся. Вот…

Я протянул ему многострадальное полотенце, свернув его в жгут.

— Прикуси… Мало ли.

Не хотелось этого признавать, но Корвин был прав — другого выхода нет. Потому что мне уже тоже было хреново. В ушах шумело, перед глазами плыло, а пальцы начали дрожать. А еще стало отчаянно себя жалко, да так, что аж самому противно.

Ебанный Лабиринт.

Я справился.

Вам приходилось когда-нибудь отрезать крылья человеку? Больше всего пришлось повозиться с первым, потому что нож пошел по кости.

Пришлось ее пилить, не обращая внимания на завывания Корвина.

Я же не специалист, и хуй его знает, какая там у ангелов анатомия. А потом пошло уже легче, когда разобрался, что к чему. Это оказалось почти как с куриными крылышками — если воткнуть нож в правильное место между суставами, то режется гораздо проще. Правда, потом получится некрасивый отросток — кусок кости, торчащий из спины. Ну так и я не для конкурса красоты все это делал. Мне тогда было не до вашей этой ебанной эстетики.

Но самое сложное, на самом деле, это перья. Плотная «оболочка» из слипшихся и сцепившихся друг с другом перьев, которые похожи на легкий, но, сука, очень прочный панцирь. Самое обидное, что от кинжалов Лабиринта он практически не защищал — пробовали — зато от моего ножа…

Впрочем, обратного пути у нас уже не было, так что пришлось доводить начатое до конца.

Ну а хули? Уборщику не привыкать возиться со всякого рода дерьмом. Просто пополнил этот список еще и отрезанными конечностями своего коллеги и товарища, только и всего.

Какие же они, сука, оказались тяжелые!

— Жив? Эй-эй, приятель, не вздумай отрубаться!

Я хлестнул его по щекам.

— Норм, — прохрипел тот, — Чутка перед глазами темно, но терпимо. Пройдет. Прижигай давай.

Завоняло паленой ангелятиной.

Наверное, точно так же пахнет и горелая человечина.

Я не в курсе, уж извините.

— Водки!

Протянул ему бутылку с остатками далеко не святой воды. И пока возился с перевязкой, тот вылакал все, а потом от души грохнул опустевший сосуд о стену, метнув ее прямо среди ощетинившихся лезвий.

— На удачу, сука!

— Ты как. Справишься?

— А у меня есть выбор? Давай, подсаживай.

И я подсадил его.

Шестьдесят? Да в нем от силы килограмм сорок пять, а то и меньше!

А потом бесконечно долгие минуты наблюдал, как израненный и изможденный Корвин перебирает руками, карабкаясь под потолком.

«Чвяк», — это прилипают кроссовки.

«Дзинь-дзинь-дзинь», — бессильно ударяются в стену ножи.

К каждой ноге нашего «скалолаза» привязано несколько тонких веревок. Они раскачиваются, провоцируя тупой Лабиринт на обстрел. Обычные лезвия уже не вернутся назад, а значит, на мою долю их придется уже вдвое меньше. Хоть немного, но мои шансы на выживание подрастут.

«Вфух», — с таким странным звуком отрывается от камня спецобувь Конторы, когда деактивируется режим «липучки».

«Дзинь-дзинь-дзинь»…

«Чвяк»…

«Кап-кап», — а это просачиваются сквозь бинты и падают на пол тяжелые капли крови из обрубков на спине человека-гимнаста.

«Вфух»…

Каждую минуту я ждал услышать что-то вроде «сука!» и затем смачное «плюх» сорвавшегося уже далеко не ангельского тела. Порвется кроссовок, Корвина покинут остатки сил, пройдет эффект морфина или прямо из стены вылезет рука Лабиринта и стащит его вниз.

Но нет.

Он справился.

— На месте! Жду тебя! Кажется, тут совсем рядом выход… Сука, как же я заебался… Давай, Уборщик, стартуй!

И я стартовал.

Хотя, в общем-то, никто меня и не заставлял. Вон, в десяти шагах за спиною выход куда-то на просторы Сибири. Там всего-то пара сотен километров до ближайшего жилища, а у меня и рюкзачок собранный для похода имеется, и целый набор супергеройских умений, и микрочип в шее. Мне и медведи нипочем, и трояк по географии в школе.

Но после тех жертв, на которые пошел Корвин ради этого перехода, так поступила бы только самая последняя мразь и гнида. А Уборщик, он хоть и урод, но так низко еще не опустился. И, хотелось мне верить, никогда не опустится.

И поэтому я проверил, надежно ли сидят веревки, плотно обвивающие мои ноги от щиколоток и до самых яиц, намотанные поверх полотенец впритык и в несколько слоев.

Убедился, что оба рюкзака худо-бедно прикрывают левый и правый бока.