Иван Лик – День потерянных душ (страница 2)

— Нет

Затем — тишина. Потом суета, и дверь резко распахнулась. «Серая мышка» вылетела из чуланчика и остановилась посреди магазина, тяжело дыша.

Девушка была красивой, но на лице отчётливо читался испуг. Она сжимала платье так, словно это было единственное, что могло её защитить. Немного отдышавшись, она порылась в своей одежде, извлекла из кармашка тряпичный мешочек, перевязанный зелёной ниточкой, и положила его на прилавок.

— Я покупаю, — сказала она и быстро зашагала прочь, даже не взглянув на Дэрими.

— А у вас есть ещё такие платья? — выпалил возбуждённый посетитель, всё ещё под впечатлением от увиденного. Затем, смерив взглядом размер оставленного мешочка, добавил: — За такие яркие эмоции многие заплатили бы куда больше.

Кайтелла, решив отвадить странного человека от старого друга, обратилась к нему:

— Моя лавка через четыре квартала. Пойдём, взглянешь на товар. Может, там найдёшь то, что ищешь.

Посетитель вертелся перед зеркалом в очередной шляпе — на этот раз он мучил модель с маленькими полями и тремя длинными перьями: коричневыми, в чёрную крапинку. Услышав девушку, он, не раздумывая, снял шляпу и положил её на прилавок. Затем надел свою — чёрную, в пятнах чего-то маслянистого, с белым лебяжьим пером.

— Благодарю за уделённое мне время. Я пока не нашёл того, что мне по вкусу. На днях ещё зайду.

— Главное — не торопитесь! — сказал старик и махнул рукой уходящей девушке. — До встречи, Кайти! Заходи ещё.

Кайтелла махнула в ответ и скрылась за дверью. Мужчина в чёрном выскочил следом.

— Кайтелла, ты продаёшь в своей лавке только рубахи? Шляпы есть?

— Рубахи, куртки, штаны, ткани — многое продаю. Шляп нет.

— Меня зовут Кир. И я всё-таки хочу купить шляпу.

— Да это я уже поняла. Но шляп у меня в лавке нет.

— Почему? Есть покупатели, которые любят шляпы. Нужно расширяться: будет предложение — будет и спрос.

— Так вышло, что в наследство мне достался не очень большой дом и не особо много денег. А учитывая, что наследство я получила всего пару месяцев назад, я расширяюсь как могу. Шляп у меня нет.

— Ты слышишь это? — Кир резко остановился.

— Крики мужиков за забором?

— Да.

— Слышу. И что? Ты никогда не слышал крики мужиков?

— Слышал. И понимаю: где крики и люди — там нечто интересное.

— И что же интересного ты ищешь в криках? — поинтересовалась девушка.

— Пойдём посмотрим, — сказал Кир и, не дожидаясь ответа, направился через дорогу к забору, откуда доносились эти звуки.

Кайтелла наблюдала, как уже немолодой мужчина, словно ребёнок, ищет щель в заборе, чтобы подсмотреть за происходящим по ту сторону.

Она уже собиралась бросить странного спутника и уйти, как Кир вдруг обернулся и радостно замахал ей рукой, подзывая. Девушка неохотно приблизилась.

— Там бои!

— Ты не видел, как дерутся люди?

— Да нет же! Там птицы сражаются! Пойдём посмотрим! — Кир уже направился к калитке.

— Птицы? — переспросила Кайтелла, и в этот момент за забором закричали ещё громче.

Судя по всему, там уже определился победитель. Подойдя к калитке, Кайтелла увидела Кира, державшего золотую монету двумя пальцами.

— Эй, дружок! Мы хотим только посмотреть. Один золотой — отличная цена за то, чтобы глянуть, как бьются птички.

— Эти птички — специально обученные боевые петухи. Хочешь смотреть — делай ставку в пять золотых! — ответил смуглый бугай с несколькими шрамами на гладко выбритой голове.

— Ладно, попробуем так, — в другой руке Кира появилась ещё одна золотая монета. Он помотал ею перед носом преграждающего путь и сунул к первой. — Две монеты. Две золотые — лично тебе. Мы посмотрим и уйдём. Хочу увидеть птичек!

— Это боевые петухи, — с каменным лицом повторил бугай. — Либо ставка — пять золотых, либо приносишь своего петуха. Тогда пройдёшь.

— Я только взглянуть хочу! — не унимался Кир. — Никогда не видел птичьих поединков! Всего на минутку — за пару золотых.

— Нет! Либо пять золотых, либо пшёл вон. И не трать моё время!

После этих слов Кир словно взорвался.

— Хрен тебе, а не пять золотых! — заорал он, размахивая руками. — Я куплю боевого петуха! Натренирую его! И мой петух одолеет всех ваших!

Он резко развернулся и зашагал по улице прочь.

Его поведение развеселило Кайтеллу, и она рассмеялась. Кир обернулся.

— Они меня ещё вспомнят! За два моих золотых — нет! Да я за два золотых себе шляпу с пером купить мог! Почему нельзя на птицу с перьями взглянуть?!

— Я не знаю, — уже не сдерживая смеха, ответила девушка.

— Я вернусь И с таким петухом вернусь — Кир на мгновение замер, обдумывая план, затем резко спросил: — Кайтелла, ты знаешь, где продают боевых петухов?

Кайтелла подошла к нему с выражением глубочайшего разочарования, положила руку ему на грудь и сказала:

— Нет. Не знаю, где приобрести петуха. Зато знаю, где ты можешь приобрести новую рубаху, — и поправила торчащий воротник.

Кир, чьё лицо внезапно стало серьёзным, кивнул:

— Хорошо. Начну с рубахи. А потом — петуха.

Они остановились у здания с приоткрытой дверью, над которой красовалась вывеска: «Твоя игла».

— «Твоя игла»? — переспросил Кир.

— «Твоя игла» — так называется лавчонка.

— Ладно. Твоя так твоя.

Глава 2

Здание было старым — это выдавали разводы на каменных стенах, мох у основания и местами потрескавшаяся кладка. Они открыли дверь и вошли внутрь.

Стены были увешаны одеждой. Вдоль одной из них тянулся шкаф с тканями; такие же рулоны лежали и в шкафу за длинным столом. За столом сидела старуха и что-то записывала, скребя пером по бумаге.

Справа, возле курток, стоял посетитель, внимательно изучая товар и осматривая швы. За прилавком находился ещё один человек — он больше походил на продавца: выуживал из шкафа рулоны ткани и запихивал их в большую тёмно-зелёную сумку.

— Что тут происходит?! — выпалила Кайтелла.

— Вы вернулись, госпожа, — невозмутимо произнесла старуха, поднимая взгляд от тетради. — А к нам бандиты пришли.

Старушка сидела так, будто в заведение не ворвались бандиты, а она всего лишь сделала паузу, чтобы перевести дух. Спина её была расслаблена, движения — неторопливы и точны, без малейшего намёка на суету.

Взгляд скользнул по происходящему и остановился — спокойный, уставший, словно за долгую жизнь она уже видела всё, что стоило увидеть. В нём не было ни удивления, ни страха — лишь тихая отстранённость человека, которого трудно чем-то потревожить.

Тёмно-синее одеяние, почти сливающееся с тенью, ложилось тяжёлыми складками. Увесистые серьги медленно покачивались и тихо позвякивали — единственный звук, выдававший её присутствие.

Эта безмятежность действовала странно: она не успокаивала, а, напротив, заставляла насторожиться. Казалось, никакая буря не способна поколебать её внутренний покой — потому что всё самое страшное для неё уже давно случилось.

— Какие же мы бандиты, бабуль? — усмехнулся человек, запихивая ткань в сумку. — Я ведь сказал: ревизию проводим, товар проверяем.

— Пошли прочь из моей лавки, — сказала Кайтелла, не повышая голоса. — А то я позову Клауса на помощь.

— Зови, — отмахнулся человек, стоявший недалеко от входа, и снова принялся разглядывать куртки.