Иван Лазутин – Черные лебеди (страница 97)
Прокурор достал из нижнего ящика стола желтую папку, долго листал ее, потом, найдя какой-то документ, сказал:
— Да, сейчас Орлов в Москве. Вице-адмирал. Получил на Песчаной улице прекрасную квартиру, — и, подняв взгляд на Веригина, спросил: — Вы давно видели его?
— В Москве еще не видел. Последний раз встречались в ссылке, в Енисейске, это было год назад.
— Что же так? Живете четыре месяца рядом с Москвой и до сих пор не навестили товарища по несчастью?
— Звонил два раза — не заставал. А потом Владимир Николаевич Орлов уехал на курорт.
— Что ж, курорт — дело неплохое. А вот насчет поручительства Орлова — я доложу руководству. Но думаю, этого будет недостаточно. Все-таки до тридцать седьмого года Орлов не знал вас. Если же у нас будет характеристика старого сослуживца, то вице-адмиральское поручительство, как подкрепление к ней, окажется очень кстати. Все-таки одиннадцать лет, да еще каких лет, вместе!
Прокурор вздохнул и улыбнулся. В улыбке его Веригин прочитал: «Эх, дорогой товарищ, если бы мне дали волю, власть и сказали: «Подполковник, плюнь ты на эту бюрократическую возню, на эту бумажную волокиту, на все эти послания и протесты в высшие судебные инстанции, решай все сам — ты прокурор…»
— Спасибо, товарищ подполковник, я вас понял.
— Теперь главный вопрос: кто персонально из ваших старых сослуживцев может дать характеристику? Я имею в виду тех товарищей, кто знал вас до тридцать седьмого года. Судя по вашему послужному списку, кое-кто из них еще должен служить в армии.
— Дело в том, товарищ подполковник, что, некоторых из моих бывших сослуживцев посадили в тридцать седьмом и тридцать восьмом годах, часть погибла в Отечественную войну, некоторые давно ушли в отставку… — Веригин смолк, глядя на портсигар, лежавший на столе.
— Курите?
— Если позволите.
Веригин волновался. Пальцы его рук крупно дрожали, когда он прикуривал.
— Неужели во всей Москве нет никого из старых друзей-сослуживцев?
— Есть, но они… как вам сказать…
— Бывшее начальство? Думаете, забыли?
— Нет, мои бывшие подчиненные. И думаю, что хорошо помнят.
— Ну, так что же?
Веригин закашлялся. В его прокуренной груди глухо захрипело:
— Да… Когда-то они были моими подчиненными. Были… Но теперь вряд ли захотят вспомнить. Одного даже рекомендовал в партию. Давно это было, в гражданскую.
— Кто он теперь?
Веригин ответил не сразу. Он посмотрел на подполковника так, словно раздумывая, стоит ли говорить ему о том, о чем он спрашивал.
— В Москве работают два моих бывших подчиненных. Сейчас они большие начальники.
— Кто они?
— Оба маршалы.
— Каких родов войск?
— Один — Маршал Советского Союза.
— А другой?
— Маршал артиллерии.
— Д-да… — подполковник покачал головой, многозначительно улыбнулся: — Интересно… Что ж, тем более все должно быть хорошо, — подполковник встал.
Встал и Веригин.
— Товарищ комбриг! Считаю, что не ошибаюсь, если уже сейчас называю вас так… Дела ваши вовсе не плохи. Это… — прокурор показал на заявление, лежавшее на столе, — я оставлю у себя. Теперь дело за характеристикой. Полагаю, если один из маршалов даже в сдержанных тонах напишет о вас несколько добрых слов, то наша прокурорская машина заработает на предельной скорости. Это я вам обещаю.
— Спасибо.
Веригин хотел пожать подполковнику руку, но не решился — его большая костистая рука, поднятая над столом, на полпути застыла в воздухе. Какое-то мгновение оба они, Веригин и прокурор, стояли в нерешительности. Потом подполковник подошел к Веригину и, молча пожав ему руку, проводил до дверей. Сдержанно, так, чтобы не слышал дежурный старшина, стоявший в коридоре, сказал:
— Желаю удачи.
На улице, очутившись в круговерти машин и пешеходов, Веригин подумал: «Вот так на войне расстаются солдаты. Когда один уходит в разведку, то друзья по взводу всегда желают удачи. Хороший человек этот прокурор…»
Не успел Веригин перейти улицу, как кто-то крепко сжал его локоть. Он повернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина. Мужчину этого он видел в коридоре прокуратуры, даже обратил внимание, что тот внимательно присматривался к нему и словно хотел о чем-то спросить, но не решался подойти. Заметив все это, Веригин тут же переключился на другое. Его мозг, нервы, воля были поглощены одним — ожиданием предстоящего разговора с прокурором. А теперь… Теперь он напряженно вспоминал, где видел этого человека?
— Веригин? — спросил незнакомец, и лицо его передернулось в мелком нервном тике.
— Так точно.
— Не узнаешь?
— Что-то не припоминаю.
— Север помнишь?
— Его нельзя забыть.
— А наш рудник?
Веригин отступил на шаг. Он растерялся. Штрафной изолятор за полярным кругом!.. Неужели и этот человек тоже был там?
— Как же, помню… Но ведь вы… Нет, это, наверно, мне показалось…
— Нет, тебе не показалось. Я тот самый номер 1215, который на нарах лежал рядом с тобой.
— Родимов?!
— Он самый.
В глазах Веригина взметнулось смятение:
— Но ведь ты же… погиб при завале в шахте…
— Да… Погиб… при так называемом завале в шахте.
— В октябре сорок первого?
— В октябре сорок первого.
— Постой, постой… Я решительно ничего не понимаю! Отойдем в сторонку. Я просто ошеломлен, — Веригин увлек Родимова под арку толстостенного старинного дома и продолжал всматриваться в его лицо, изборожденное глубокими морщинами.
— Николай Карпович, ты ли это?
— Да, Александр Николаевич, это я.
— Пойдем отсюда куда-нибудь подальше.
Они молча направились в сторону Чистых прудов. У трамвайного кольца Веригин неожиданно остановился:
— Слушай, Николай, пойдем посидим где-нибудь. У меня есть на пиво. Хоть душу отведем.
Родимов улыбнулся:
— Ты прочитал мои мысли, Александр. Пойдем. Мне сегодня чертовски хочется выпить. Я расскажу тебе историю, от которой у тебя поднимутся дыбом волосы.
— Чем ты недоволен? Пришел с того света и ропщешь?
— Ты прав, Александр, я недоволен. А впрочем, это не то слово. Пойдем, иначе я прямо средь улицы забою, как волк на луну.
Обветренное серое лицо Родимова вновь передернулось в нервном тике. Только теперь Веригин заметил, что Родимов совсем седой, хотя волосы, как и раньше, густые, жесткие, непокорные. Лицо же стало совсем другим. Его иссекли морщины, линия рта необратимо изогнулась скорбным полудужьем, уголками вниз.