Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 30)
– И куда же потом все это делось? Почему в сказках скатерть-самобранка есть, а в жизни я такого не встречал? – удивился Пахом.
– Ну с этим как раз все просто- улыбнулся боярин – Игроки начали создавать фундаментальные законы бытия. Чтобы не тратить кристаллы на яства со скатерти-самобранки – давайте придумаем чтобы зерна можно было выращивать и хлеб собирать. Корову чтобы не заново создавать каждый раз, а чтобы они сами плодились и размножались. Или вот какой-нибудь Зевс, понимаешь ли, молнии мечет, а ему в ответ создается электричество и законы, по которым это самое электричество живет. И все, нельзя уже молнии из рук пускать. Будь любезен, братец, прибор создай. Зато кристаллов тратить не надо, ибо электричество более не волшебство с алтаря, а закон природы. А потом кто-нибудь придумает, чтобы ветер мог лопасти мельницы крутить да закон про это пропишет. И вот нате вам пожалуйста: мельница работает, ветер лопасти крутит, красота! Только вот ведь незадача – по этим же самым законам теперь нельзя по небу на колеснице раскатывать. Так вот, шаг за шагом, на смену чудесам приходит прагматика. А потом однажды наступил момент, когда игроки смогли обходиться и вовсе без кристаллов. И тогда все – игра окончена, мир сотворен, может жить самостоятельно.
Николай задумался.
– Так получается, что нам и воевать совсем необязательно? Можно же объединиться со всеми и вместе мир сотворить. Почему нет-то?
Боярин пожал плечами.
– А вот не получается. Противоречим мы друг другу. И эгрегоры у нас разные, и мир, каким он должен быть – тоже по-разному видим. И законы бытия, нами созданные – они ж могут и в конфликт вступить. И тогда в мире останется лишь те законы, чей алтарь остался целым. А остальные отправляются коротать вечность в Великом Ничто.
– Вот, значит, как! – Николай задумчиво почесал подбородок с небольшой колючей щетиной – Только я все равно не понял. Бессмертные-то тут при чем?
– Ну как это – при чем? – воскликнул боярин – Так же проще, Коленька! Чем каждую душу человеческую выискивать в паутине слов и пересудов – можно же взять какой-нибудь легендарный полк да прямо по списку этот самый полк полным составом воплотить. И вся недолга. А вы почему так не стали делать? Взяли бы, к примеру, потешные полки Петра Великого, Семеновский да Преображенский. Там ведь что ни человек – то герой! И было бы вам войско, укомплектованное по всем правилам, со всеми штатами и обозом, да с людьми толковыми!
Боярин сверкнул глазами и притворно насупил брови:
– Коленька, любезный! Нешто ты меня учить вздумал?
– Никак нет, ваше высокоблагородие! – так же, будто бы в шутку вытянулся в струнку Николай.
– То-то же! – рассмеялся боярин. Потом взглянул на горизонт и сказал: – Так, братцы, довольно лясы точить. Солнце село. Начинаем!
То, что 'бессмертные' – фанатики, Николай прочувствовал как раз на церемонии похорон. Андрей Тимофеевич что-то им сказал, повел рукой, затянутой в черную перчатку перед лицом, щелкнул пальцами – и они взялись хоронить своих товарищей по своим зороастрийским традициям. Брали вдвоем тело, враскачку закидывали в туман, зачитывая какой-то речитатив на фарси. А потом, когда все погибшие скрылись в полыхающей багровыми отсветами пелене – вошли туда сами. Вдвоем, раненые, без оружия. Вошли и сгинули.
– Твою ж мать! – в сердцах выругался Николай и принялся отдавать команды.
Стрельцы подсыпали пороха на полки ружей, взвели рычагами колесцы пистолей и выстроились в линию. Пахом разлегся в невысокой пожухлой траве и разложил перед собой огнеприпасы. Новичок Зиновий – да полно, какой он уже новичок? Уже и новее него есть! Но все равно, как-то так само получилось, что всеми животными стал заниматься именно он. И собакой, и ее щенками, а сейчас вот лошадей увел подальше в сторонку. Разве что Алмаз фыркнул на самозваного коневода и остался стоять рядом с боярином.
Полыхнуло багровое зарево.
– Как думаешь, Викторыч? Выйдет сейчас? – севшим голосом спросил Пахом.
Николай пожал плечами. Что гадать? Сейчас увидим.
Боярин, приговаривая что-то про себя, довольно потирал ладони. Третий южанин, тот, который с разбитой ногой, продолжал читать монотонный речитатив.
Стрельцы слитным движением вскинули ружья и направили на ту часть туманного полога, что начала странным образом бурлить.
– Не стрелять без команды! – раздался окрик Андрея Тимофеевича – Ждем!
Из тумана медленно проявился гигант с бычьей головой, с горящими красными глазами на мохнатой голове. То, что было передними ногами у принесенного когда-то в жертву вола теперь окончательно превратилось в мощные лапы с острыми когтями и плотной серо-стального цвета шерстью.
По бокам от него так же медленно шагали два давешних призрачных южанина в рваных одеждах.
– Ничего себе, какой громадный! Как же мы его убивать-то будем?
– А зачем? – пожал плечами Андрей Тимофеевич – Жалко ведь зверюшку. Тем более Николай ему имя дал. А раз дал имя, да еще и своей жизненной силой поделился – так зачем теперь губить почем зря?
Николай дернул щекой и поплотнее прижал приклад к плечу.
– Не стрелять без команды! – снова напомнил боярин и легкой походкой двинулся навстречу огромному монстру. Один, с пустыми руками.
У Николая вспотели ладони, по спине пробежал мороз. Вне тумана монстр, конечно, не такой подвижный, но все же… А еще боярин перекрывает своей спиной сектор обстрела. Хоть бы предупредил, что ли!
Андрей Тимофеевич неспешно приблизился к монстру и остановился шагах в пяти.
– Ну здравствуй! А я ведь тебя знаю!
Монстр слегка развел в стороны свои мощные лапы и угрожающе зашипел. Призрачные воины медленно, словно брели по пояс в воде, начали расходиться в стороны.
– Да, это ведь ты! Ну, помнишь? Я еще тогда пожелал тебе скорее вернуться из Великого Ничто! – боярин приблизился еще на шажок – Вот так встреча! Все-таки свезло тебе, мелкий?
Монстр остановился, слегка опустил лапы и слегка присел, будто готовясь к прыжку. Раздалось тихое шипение, блеснули в сумерках острые иглы зубов, которые чужеродно смотрелась в пасти головы, бывшей когда-то бычьей.
– А ты ведь очень смелый! Помнишь? Сапоги мне прокусить пытался, боролся до последнего, как и подобает воину!
Черт, да что он творит? Николай приставным шагом быстро сместился в сторону, пытаясь зайти сбоку монстра. А боярин тем временем продолжал:
– А я ж к тебе не с пустыми руками! Вот, гостинец небольшой принес. Прими, не побрезгуй! На память, так сказать, о былых временах! – боярин щелкнул пальцами и из-за спин стрельцов к нему потрусил Алмаз, своим боком закрывая сектор обстрела сместившемуся Николаю.
Монстр шкрябнул копытом по камню и попятился назад, ближе к границе тумана. Андрей Тимофеевич снял с коня объемный сверток и, взвалив его на плечо, неспешно приблизился к монстру.
– Приготовились! – команда Николая прозвучала неожиданно сиплым голосом. Нервы, будь оно неладно!
Два призрачных 'южанина' подняли свои костлявые руки и сместились немножко назад. Это они своими телами закрывают монстра от выстрела? Отважные ребята, ничего не скажешь!
Боярин стоял уже совсем впритык к монстру. Тому оставалось лишь чуть-чуть разогнуть лапы и огромные клыки неестественной звериной пасти вмиг сомкнутся на щуплом теле боярина. Но нет, ничего такого не происходило. Расслабленная поза Андрея Тимофеевича, напряженные, полусогнутые лапы большого монстра – между ними идет беседа. Боярин что-то рассудительно втолковывает гиганту с бычьей головой, тот в ответ что-то шипит и клацает игольчатыми зубами. Вот сброшен с плеча сверток, распущены завязки… и багровые всполохи стены тумана бросают отблески на синее лезвие боевого топора, что был взят трофеем у Ледяного Владетеля.
Боярин повернулся к Николю – спиной к монстру! – и призывно махнул рукой.
– Коленька, любезный, подойди-ка сюда!
Вот же… Николай отнял приклад от плеча и, держа ружье наперевес, стелющимся шагом заскользил к боярину, готовый в любой момент спустить курок. Один из призрачных южан зашипел и двинулся было наперерез, выставив вперед костлявые руки. Но гигантский монстр выбил зубами частую дробь, пару раз шикнул – и бывший южанин остановился, опустив руки.
– Будьте знакомы! Николай Викторович. Прошу любить и жаловать. Его отряд будет охранять тебя днем. И знаешь еще что? Он назвал тебя Подвохом. Но как по мне, для такого героя это совсем неподходящее имя. Давай-ка мы твое прозвище на греческий лад переделаем? Ты ж у нас получился вроде родственником их греческому Минотавру, верно? Так что будешь зваться именем Пагида. Ну как? Звучит?
Монстр клацнул пару раз зубами и перевел взгляд своих светящихся в ночи багровых глазам прямо на Николая. Ух ты! А ведь Уж в тебя попал тогда! Вон, на панцире слева от шеи виднеется затянувшийся уже след пролома в хитиновой броне. Николай довольно усмехнулся. Что бы ни задумал боярин – рядом стоит шеренга стрелков. Значит, можно и познакомиться.
Николай выпрямился и поставил ружье к ноге. А поименованный монстр Пагида вдруг присел, слегка склонил голову – будто поклонился – и попятился назад, скрываясь в багрово-серых всполохах стены тумана. А в когтистых лапах он сжимал топор. Для его габаритов – не такой уж и большой, топор-то. В самый раз. За ним в туман медленно вошли оба призрака, а еще чуть погодя багровое мерцание утихло с яростного до естественных редких всполохов.