Иван Ланков – Капрал Серов: год 1757 (страница 24)

Я чего взялся вдруг разглядывать здание местного гостиного двора? Да ничего, просто у арки стоял знакомый мне дормез с гербом князей Черкасских на дверце.

Капитан, гарцуя на коне, закончил что-то говорить бурмистру, и тот склонился в поклоне:

— Исполним все в строгости, господин капитан. Будьте уверены!

Все, показательные выступления окончены, уважаемые горожане. Расходитесь.

Поручик Нироннен развернул коня и галопом промчался к нашему правому флангу.

— Вольно, разойдись.

Ундер-офицер Фомин вышел на два шага вперед, развернулся вдоль строя и зычным голосом продублировал:

— Вольно! Разойдись!

Ровный строй распался. Вторая полурота пошла помогать обозным нестроевым загонять сани внутрь гостиного двора, ундер-офицер Годарев пошел расставлять свои капральства в караулы и патрули, а Ефим повел команды мою и Силы Серафимовича в гостиный двор. Занимать и располагаться, так сказать. Я с Ефимом отправился к тому входу, где стоял дормез Черкасских, а Сила со своими пошел с другой стороны.

Все-таки мир тесен. Мало того что в захолустном Мариенбурге я встретил карету Черкасских, так еще и у входа в здание столкнулся лицом к лицу с княжной Марией Абрамовной Черкасской, в сопровождении слуги и кучера.

— Добрый вечер, сударыня! — поздоровался с ней Ефим.

Она остановилась.

— О, кексгольмцы! Здравствуйте! Так это вы здесь парад устроили?

— Мы, ваша светлость. А вот скажите, сударыня, вы здесь на постой остановились? — неловко потупившись, спросил крестный.

Черкасская бегло осмотрела галерею и площадь.

— Пожалуй, что уже нет. Ночевать под одной крышей с ротой солдат…

— У нас приказ господина капитана освободить здание от обывателей, уж простите великодушно.

— Ну что вы, капрал! Разве ж я не понимаю? Придется, видимо, принять предложение бурмистра и встать на постой у него, — она стрельнула взглядом в мою сторону. Узнала. — Здравствуйте, Гоша!

Почему-то вдруг стало тепло. Как будто лично президент страны приказал остановить кортеж в спальном районе и вышел из машины специально, чтобы поздороваться со мной.

Ефим смущенно откашлялся в кулак:

— Вообще-то я уже ундер-офицер. А капрал — вот он, да.

— Такой милый мальчик — и уже капрал! Ундер-офицер, а вы не могли бы выделить мне человека, чтобы он помог мне перенести вещи?

Президент не только остановил кортеж поздороваться, а еще и автограф попросил.

— Жор… Капрал Серов! — скомандовал Ефим. — Помогите боярыне.

Ха! Молодого нашел? Я тоже так умею! Делаю шаг в сторону и молча киваю стоящим за моей спиной Степану и Никите. Они устремляются вперед, вслед за слугой Марии Абрамовны, а я остаюсь ждать рядом с ней на улице, около кареты.

На улице темнело. Площадь галдела разными голосами, скрипел снег под ногами суетящихся людей, фыркали лошади.

— Судьбе было угодно свести нас снова, Гоша, — сказала княжна и заглянула мне в глаза.

— Рад вас видеть в добром здравии, Мария Абрамовна, — отвечаю слегка охрипшим голосом, — прекрасно выглядите!

Выглядела она, конечно, не очень. Круги под глазами, осунувшееся лицо, заляпанные грязью кожаные сапожки…

— Спасибо, мой милый мальчик. Значит, уже капрал? Сделал шаг к генеральскому чину?

— Вашими молитвами, сударыня! — обозначаю я легкий поклон.

Черт! Что-то резануло это «милый мальчик». Она и сама-то не шибко взрослая, лет на пять старше, а то и меньше.

Видимо, что-то такое промелькнуло на моем лице.

— А ты возмужал за эти полгода, Гоша! Пожалуй, тебя уже и мальчиком не назвать! Ну-ну! Не надо скромничать! Конечно, Петр Петрович похлопотал, но если бы ты не был достоин чина — никакие хлопоты бы не помогли!

Я, кажется, краснею. Да что ж такое-то! Она что, издевается надо мной? Комплименты отвешивает, а я млею, как барышня. Хотя вообще-то все должно быть наоборот. Это я должен комплименты девчонкам говорить. Эх… кхе-кхе… блин, что-то на язык не ложится ничего из того, что положено говорить барышням.

— Честно говоря, совсем не ожидал вас здесь встретить, — попытался я сменить тему.

Княжна лукаво улыбнулась. Похоже, ей доставляет удовольствие мое смятение. Вот зараза!

— Да уж, как тесен мир! Сегодня встретила господина Альбрехта, хотя совсем не ожидала его здесь увидеть. Теперь вот ты. Прямо день встреч какой-то!

Я попытался изобразить вежливую улыбку.

— А знаешь что? Мне ведь пригодилась твоя наука, Гоша! — княжна чуть сместилась, чтобы свет масляного фонаря осветил ее лицо. — Помнишь, ты мне в прошлом году про мёд рассказывал и про общие силы организма? Этот совет тогда сильно помог капитану Чичагову. А недавно, как на беду, заболел помощник моего дядюшки, граф Румянцев. Так и написал: мол, Василий Абрамович, крепко болею, инспектировать Киевский кирасирский не могу. Вот я и вызвалась помочь. Отправилась прямо из Риги в Якобштадт, привезла Петру Александровичу меду и чаю. И знаешь что?

— Что?

— Помогло! Три дня назад граф Румянцев полностью выздоровел и отправился в Динабург. Ну а я домой, в Новгород. Остановилась здесь заночевать, а тут вдруг барабаны, солдаты — и ты!

Нет, красавица, ты прекращай так глазками хлопать! Мне уже жарко! И вообще, ты же замужняя барышня!

— А где Петр Петрович? — хрипло выдавливаю из себя.

По лицу Черкасской промелькнула тень.

— Как всегда. Занят на службе. Помогает Петру Борисовичу. Из-за этой войны в губернии хлопот сильно прибавилось, знаешь ли.

У здешнего дворянства что, другие имена вообще не в почете? Петр Петрович, Петр Борисович, Петр Александрович… Так и запутаться недолго!

Из здания вышел слуга Черкасских с круглой коробкой в руках, а за ним Никита и Степан с тяжелым на вид дорожным сундуком.

Княжна кивком указала своему кучеру на карету, а сама пешком направилась через площадь к особняку бурмистра. И правда, чего лезть в карету ради сотни метров? Потопали.

Навстречу попался денщик господина капитана, ведущий в поводу двух лошадей. Капитанскую и еще одну незнакомую, черную. А вон и сам капитан. Стоит у стены ратуши, курит трубку и болтает с каким-то дворянином. Почему дворянином? Потому что в сапогах и со шпагой. Сапоги здесь — вещь статусная, не у всякого купца есть, а про мещан и говорить нечего. Интересно, кто это?

Я уже порывался спросить у княжны, но она меня опередила.

— Кто это, Гоша?

— Сам хотел спросить, Мария Абрамовна. Кто это рядом с нашим капитаном стоит?

— Это господин Альбрехт, саксонский дворянин. Ты его мог видеть зимой, он во Псков приезжал с Петром Петровичем. А ваш капитан это…

— Нелидов, Алексей Андреевич. А почему вы интересуетесь?

— Нелидов?

Игривое выражение в момент слетело с ее лица.

— Пойдем скорее, Гоша. Холодно на улице.

А вот теперь это не флиртующая девчонка, а княжна. Голос властный, холодный, привыкший повелевать.

Я повернулся к своим и кивнул — быстрее, мол. Марии Абрамовне эта заминка пришлась не по душе, и она ухватила меня под локоть, подталкивая вперед.

Меня. Под руку. Жена княжича. Пусть в вечерних сумерках, но все равно — на глазах у горожан и всей роты. Интересно, а что говорит местный этикет по этому поводу? Можно ли княжне вообще касаться нижнего чина, выходца из поротой солдатни? Елки-палки, да чего я замер-то, девочке же неудобно мою тушу тянуть!

Я задвигал ногами чуть быстрее.

Капитан повернул голову, встретился взглядом с княжной, растянул губы в фальшивой улыбке и приложил пальцы к треуголке в приветствии. Я сквозь кафтан почувствовал, как в мой локоть впились пальцы княжны. Глупая девчонка, на улице мороз, а она без варежек. Пальцы поморозит…

Княжна натянуто улыбнулась и чуть наклонила голову в ответ.

Да иду я, иду, хватит меня подгонять, а то так сейчас вообще на бег перейдем.