Иван Лагунин – Виршеплет из Фиорены (страница 4)
Так, и что мы имеем? Имеем труп Наследника этажом ниже, труп какой-то, заросшей серой шерстью, твари и магический кристалл, стоимостью… Да охренеть какой стоимости! Мое воображение живо предоставило мне в распоряжение картину «Аска на море»! На настоящем, мать твою, море! Где-нить на континенте. Какое оно, это море? Видывал я пару картин в Цитадели, пера Орберруда Заоблачного (копии, конечно) с этим самым морем…
Стоп, придурок! Соберись, соберись, дурня кусок! Два трупа уже есть, хочешь третий? С тем отличием, что на него ты вряд ли сможешь посмотреть лично.
Я с рычанием помотал головой и еще раз посмотрел на переливающийся искрами кристалл.
Но ведь это шанс. Один на миллион. Вот он в моих руках. Не жалкие подачки трижды траханного папани, а шаг в прекрасное будущее, где не надо просиживать штаны в кабинете в подвале какого-нибудь министерства, перебирая пыльные бумаги, а просто жить и творить! Нужно лишь грамотно отбрехаться и свалить куда подальше. На континент. Где много Храмовников, много магических магазинов и много законов. Ты ведь хотел на континент? Хотел! Пятиградье, Баронства и прочие земли — вот где дОлжно блистать твоему таланту, Аска! Когда-нибудь… Но зачем «когда-нибудь», если можно сейчас?! Так вот твой шанс. Ты, Аска, будешь уважаемым господином, а не задрипанным дворянчиком с края мира! И если уж говорить начистоту, в нашем мире, будь ты тысячекратно талантливее даже Бранемора Талантея, от количества монет зависит, кто тебе будет внимать: Правители и Владетели или какой-нибудь граф Чебурек с Кудыкиной Горы! Как твой талант заметят властители и признанные творцы, что крутятся вокруг них, если они попросту не услышат твоих виршей, просто потому, что у тебя недостает золотых, чтобы припасть к элитарному обществу?
Решено!
Первым делом, надо придумать, куда подевать находку. Труп не утаишь — придется идти к Ксадару. После чего он прочешет номер мелким гребнем. И что-то мне подсказывает, что сюда заявится, а он непременно заявится, мессир Барагава. Готов поспорить на что угодно, эту искрящуюся безделицу его длинный нос вынюхает вмиг!
Значит надо его куда-то спрятать… Гм…
Я быстро оглядел номер. Куда уж тут…
Затем решительно перешагнул через серую тушу и выглянул наружу. О Ушедшие! Как же это прекрасно — просто дышать! За окном был самый обычный, затрапезный проулок Базела — одного из двух городков нашей ойкумены. Вообще-то официально он именовался «Базел-но-Блор» («Обледенелая Гора» на Древнем Наречии), но готов поспорить на свои уши, что об этом помнили только самые старые перечницы. Довольно странное название для местечка, где о снеге слыхали только от торговцев, не правда ли?
Мощенная, заваленная хламом и ветошью, узкая улочка, зажатая меж двух четырехэтажных домов и маленький мальчонка, копающийся в отбросах палкой. Провиденье, определенно, благоволит мне!
— Эй, засранец! — Лопоухий малой вздрогнул и завертел головой, — наверх посмотри!
Малец взглянул наверх и улыбнулся.
— Привет, дядька Аска!
А-а-а. Я узнал оборванца. Кажется, его кличут Тич. Он вечно крутился около забегаловки старины Шата.
— Да тише ты! Хошь медяк?
— А то!
— Ща!
Так. Видеть камень маленькому засранцу совсем необязательно. Мало ли какие мысли придут в его дурную голову… Что же делать?
Я лихорадочно огляделся. Труп серой твари, мой баул, гитара, на которой я давеча по пьяни оборвал пару струн, выцветшие цветочки… Не то, все не то!
Взгляд наткнулся на опустошенную утром фляжку. Ну-ка, ну-ка… Есть! Вытянутый магический кристалл идеально прошел сквозь горлышко. Так, теперь… теперь… Я снова огляделся — вот оно! Какая-то засохшая хрень, что ранее была цветком, украшающим подоконник, уныло пялилась в угол. Я быстро наковырял земли и засыпал ее во фляжку, протер покрывалом.
— Малой! Держи! — Выглянув в окно, я перебросил тяжелую флягу в подставленные руки.
— Уй… тяжелая! Все руки отбил. Че это?
— Это, м-м-м… Священное говно священной птицы Хух с Черной ойкумены! Старое эльфийское лекарство. Помогает от запоров прекрасным дамам!
— Э… — Сорванец озадаченно повертел фляжку в руках, принюхался.
— Отдашь мне под Старым дубом, когда часы на ратуше пробьют шесть! Понял? Держи!
Мальчишка ловко поймал медяк, сменив озадаченную физию на озорную.
— Чет мала будет, дядька Аска!
— Как отдашь, получишь еще пять! Мне сегодня ночью как раз к прекрасным дамам. Смотри не открывай, а то сам т-а-ак просрешься! Все, вали отседа!
Малой кивнул, спрятал флягу за пазуху и исчез. А я, еще раз взглянув на страхолюдину, пошел сдаваться Ксадару.
Сказать, что тварюга всех переполошила — ничего не сказать! Мессир Барагава то бледнел, то краснел, тихо бессвязно бормотал и закатывал глаза. Сир Далтон стоял мрачнее тучи, пока зеленый толстяк Бафар с одним из подчиненных вытаскивали кровать в коридор и палками вываливали тяжеленную тушу на середину комнаты. Пока они ворочали труп, кровищи натекло с целое озеро. Ксадар же схватившись за рукоять меча, выглядел так, словно собирался еще пару раз прирезать вонючую тварь.
— Ну и что это за дерьмо? — Сир Далтон вопросительно взглянул на бледного Барагаву, словно тот лично притащил кровоточащую тушу ко мне в номер.
— М-м-м…
— Барагава, твою мать, хватит мычать, мне нужно знать, эта ли тварь прикончила Наследника? — взревела правая рука графа Хисара.
— М-м-м… мне нужно провести некоторые… э-э-э исследования, чтобы сформулировать итоговый… э-э-э… результат. Вот. Нужно взять… м-м-м пробы… — залепетал длинный маг, тая под разъяренным взглядом сира Далтона.
— Ну так бери свои бесовы пробы! Не стой столбом! Ксадар! — Шериф бросил мять рукоять меча и вытянулся в струнку, бешено вращая глазами, словно уже стоял на поле битвы, напротив легиона серых тварей.
— Как эта тварь незамеченной попала на ойкумену? Что здесь делал Наследник? Кто с ним встречался? Я жду ответов! Понял?!
— Так точно, сир! — отбарабанил Ксадар и исчез, а сир Далтон обратил взор на меня.
— Так зачем ты вообще появился здесь? Недостаточно покуролесил в прошлый раз? Ты ведь закончил обучение, разве не было сказано, что тебе здесь не рады? — серо-стальные глаза сира Далтона пронзительно зыркнули на меня из-под кустистых бровей.
Я отвлекся от созерцания битвы между океаном крови серой твари и морем моей блевотни за овладение старыми выщербленными досками.
— В последний раз хотелось поглазеть на родные места, сир… Ну и получить содержание… тоже в последний раз…
— Отца видел?
Я помотал головой:
— Слуга передал деньги.
Сир Далтон хмыкнул. Я с удивлением увидел в его глазах тень сочувствия. Он приблизился ко мне, и внезапно, положив руку на мое плечо, проговорил, обдав табачным дыханием:
— Похоже, Рональд вчера спас тебе жизнь, смертельно ранив эту тварь перед гибелью, запомни это…
О мудень великана, на мгновение сир Далтон даже показался мне человеком, но уже через мгновение он вернулся к своей настоящей ипостаси — сварливого старого ублюдка:
— Пока я не разобрался, что за дерьмо здесь происходит — будешь жить в соседнем номере. А потом исчезнешь отсюда навсегда. Проваливай.
И я «провалил».
Солнце ласково подпаливало взбудораженный город. Известие о случившемся уже разнеслось по улочкам и закоулкам. Мамаши обсуждали страшную кончину сира Рона, присматривая за играющими детьми. Стражники, подрагивая, перешептывались о смрадном трупе серой твари. Купцы и мещане, каждый в меру своей образованности, наперебой строили версии. Крестьяне с хуторов озабоченно хмурили брови и поминали несчастного Наследника.
А я бодро… ну почти бодро, шагал по древней брусчатке, насвистывал «Влюбчивую Дженни» и попивал вино из захваченной с собой бутылки. Бутылку я заполучил чудом, так как меня выперли из клоповника Шата не дав времени даже подобрать наряд, в коем предстояло выйти в город. Я закинул пожитки в соседний номер, натянул первые попавшиеся шмотки и, под внимательным взглядом сержанта Бафара, слинял через кухню, где и прихватил «Хадарский лист».
Несмотря на сумасшедшее утро у меня было хорошее настроение.
Воображение уже рисовало мне арочный эльфийский особняк на берегу безбрежного синего моря, точь-в-точь, как на гравюре в «Странствиях Босого Гамара» сира Лозека, что я прочитал в прошлом году.
И вот нисколько, ну вот нисколечки не волновал меня труп Наследника. «Спас тебе жизнь, бла-бла-бла!» Высокомерный наглый ублюдок! Уж я то знаю, что представлял из себя старший отпрыск старого графа. Это пускай дебелые крестьянки из лесных хуторов стенают по любимому Наследничку, но не я! Мне особняк на берегу моря, а ему трупные черви! Вот чувствую, задницей чувствую, что за бесов кристалл мне отвалят огромную кучу денег. Вся эта магическая хрень о-о-очень дорога.
Пройдя распахнутые ворота с подпитыми стражниками, я направился к Старому дубу. Старый дуб в самом деле выглядел, как Очень Старый Дуб. Высился на вершине холма на опушке леса в километре от городка и с пренебрежением поглядывал вниз на далекий шпиль ратуши, самого высокого здания Базела.
Когда я приблизился к дубу, мелкий оборванец уже был на месте: сидел, привалившись к морщинистому стволу и задумчиво ковырялся в носу.
— Эй, мелюзга! — Я требовательно протянул руку. — Гони флягу.
— Ща, дядька Аска! — Малой извлек откуда-то из-за могучих корней засаленную котомку и, порывшись внутри, протянул мне драгоценную флягу.