Иван Лагунин – Виршеплет из Фиорены (страница 22)

Сир Далтон еще раз вздохнул и вышел.

Я засобирался. Все закончилось и можно вздохнуть свободно. Завтра пренепременно расспрошу Ксадара, что да как там прошло в Сантане, затем небольшая прощальная гуляночка и…

О Ушедшие, как я устал, к бесам планы! Ща приду в харчевню старины Шата, да как наброшусь на жареную курочку под его фирменным сливочным соусом… и спа-а-а-ать!

Мои мечтания прервал протяжный вздох Сервиндейла. Он помотал головой, отгоняя мрачные мысли и с грустью посмотрев на нас с Ксадаром, двинулся к выходу, но остановился, как вкопанный на полпути.

Твою же мать… Нет, но твою же мать! Аска, ослиная башка! Почему ты еще здесь?! Вали! Вали отсюда!

Я зацепил под локоть недоумевающего Ксадара, и поспешил к выходу, но был пригвожден к полу резким окриком:

— Стоять!

Полный мрачных предчувствий я обернулся к длинному магу. Тот в прострации глядел на мерно пульсирующий бледным светом жезл-ключ. Затем он поднял глаза и непонимающе посмотрел на нас. И моя душа ушла в пятки. Нет, ну почему я не свалил отсюда, пока седой мессир пялился вслед графу?!

В глазах Ксадара мелькнуло понимание. Ядреный дашак, лучше бы он продолжал изображать табуретку!

— Аска, а в самом деле, может ты подойдешь мессиру Сервиндейлу?

— Р-р-р… Ксадар, трахнутый дашак, заткни свой рот! — Я решительно развернулся и быстро потопал к двери, но меня вновь прервал приказ длинного мага и, клянусь моими ушами, столько силы было в этом приказе, что ноги сами собой обратились в камень.

— Стоять!

Я застыл как вкопанный, а уже через мгновение стальная рука мага развернула меня, и я оказался прямо под его убийственным взглядом.

— Что. Это. Значит. — Он сунул мне под нос ярко пульсирующий жезл.

Я заметался, пытаясь выползти из-под прожигающих зеленых глаз, но быстро бросил это гиблое дело.

— Было у графа три сына, — проблеял я, — один добрый молодец — душка и всеобщий любимчик, другой пьяница и раздолбай, а третий и вовсе… эльф… вернее полуэльф… Бастард. Нелюбимый и презираемый…

Седой маг застыл каменный изваянием, беспомощно хлопая глазами. Получил, гад?! У него была настолько ошарашенная физиономия, что я прыснул со смеху!

— Почему ты мне не рассказал? Почему никто мне об этом не рассказал? Бесовские тайны! — в ярости взвыл седой маг.

— Почему тайны? Это каждая собака знает, — пожал плечами Ксадар.

Твою мать! Ну и влип же я…

— Как там тебя зовут, виршеплет?

ДЕНЬ ШЕСТОЙ

Утро встретило меня чудесной мягкой постелькой. Шелковые простыни баюкали бренное тело, а мозги, несмотря на продранные глаза, счастливо храпели в непутевой голове.

Сладко потянувшись, я поймал первые утренние мысли, огляделся. Светлые обои, светлая мебель, тяжелый беленый секретер у стены, широкие окна, задрапированные бежевыми шторами. Простенько и со вкусом. В углу, у пузатого полосатого дивана, горой свалены мои пожитки, сверху лежит гитара. Это кто же так обо мне позаботился?

Я покопался в памяти, силясь восстановить ночные события… Отчетливо помню, как Сервиндейл, не слушая моих жалобных писков протеста, взял меня за шкирку и потащил к любезно предоставленным сиром Далтоном лошадям. Затем была, практически стершаяся из памяти, ночная скачка до Базела… Смутно припоминаю отель, куда меня буквально приволок длинный маг… к этом времени я, наверно, был уже без сознания от усталости… Ванна, хихикающие служаночки…

Служаночки? Твою ж мать! Мозг раскаленной иглой пронзили ночные воспоминания.

Вот это позор! О Ушедшие, да это же настоящее пятно на чести Аски Фиорентийского, известного любителя женщин! Меня же чуть ли не час терли во всех места две молодухи, а я лежал мертвым кулем?! О ужас!

Я в панике зашарил под одеялом… ф-ф-ух, причиндалы исправно сработали, отозвавшись на мысли о молодухах. Долбаная нервотрепка! Моя тонкая душевная организация не приспособлена к подобным событиям, я не привык созерцать непрерывный поток трупов и злодеев, с настойчивостью достойной лучшего применения, стремящихся меня укокошить.

И, судя по всему, вскоре мне предстоит отбыть в место, где подобная хренотень в порядке вещей! О яйца дашака, ну как ты умудрился вляпаться в это дерьмо, а Аска?!

И че делать?

Сервиндейл не производит впечатление простофили, которого можно обвести вокруг пальца. А треклятые последыши? Держу пари на мои уши, что стоит мне остаться без присмотра, рядом тут же окажется какой-нибудь ублюдок с очередным ручным орком!..

Раздался решительный стук в дверь. Стучавший не утрудил себя ожиданием разрешения войти, и тут же завалился в номер. Естественно, это был Сервиндейл. Хмурый, собранный, с расчесанной подстриженной бородкой, он держал в руках увесистую котомку и длинный уродливый сучковатый посох. И где он только нашел такую срань?

— Проснулся? Умывайся, и идем обедать. И прихвати свое барахло, — бросил он и скрылся.

Пробормотав ругательство вслед исчезнувшему магу, я выполз из-под одеяла… О Ушедшие, все бы отдал за бутылочку эльфийской бормотухи! Тело ломило, крутило, знобило и вообще… оно явно не хотело тащиться, бесы знает куда!

Моего вчерашнего зассанного костюма видно не было. Наверно, служанки утащили постирать. Пришлось копаться в манатках и доставать другой. Увы, выбор был невелик. Съезжая со съемной квартирки в квартале Студиозусов близ Белой Цитадели, где я прожил последние три года, мне пришлось распродать свой внушительный, накопленный за время учебы, гардероб. Сердце обливается кровью, лишь только я вспоминаю эту груду замечательных и памятных вещей! Чего стоит ценцерентийский палантин из тонковыделанной шерсти ценцерентийских же козлов, что был в моде в позапрошлом сезоне. Конечно, нынче, когда ветреная континентальная мода вновь сменилась, его оранжевый цвет совершенно не подходит к мягким постельным тонам, в кои выряжаются все модники от Барки до Масандеи. Но, бесы меня прибери, как я привык к его нежным обволакивающим объятиям, за то время пока таскал его на все ночные свидания полгода кряду! Или широкополая фетровая шляпа из какого-то гномьего царства с непроизносимым названием? Помнится, я два дня тенью преследовал толстопузого гнома-купца, пока он не продал мне ее за сумасшедшие деньги!

Все, все пришлось распродать, раздарить, раздать! В новую жизнь — с новым гардеробом!

Я быстро натянул классическую батистовую камизу, подвязал полосатые черно-белые шоссы (писк прошлогодней ценцерентийской моды), и на минуту задумался — надеть стеганый бежевый пурпуэн или ярко-красную баркийскую котту? В конце концов, остановился на котте, раз уж я сегодня шлю континентальную моду в задницу хандагадарским ханам, то слать буду со всей решимостью!

Процесс облачения несколько вывел меня из сумрачного настроения, но стоило выудить из котомки маленькое посеребренное зеркальце и увидеть в нем какого-то хмурого хрена с кругами под глазами и большим фингалом густого фиолетового цвета, как оно тут же улетело в Бездну. Вздохнув, я поспешил вниз.

Сервиндейл удивленно покачал головой, увидев мой наряд, но быстро потерял ко мне интерес и уткнулся в тарелку.

Трапеза прошла в молчании, я даже не улыбнулся на загадочное подмигивание служанки, что притащила поднос с кушаньем, так был погружен в свои думы. А обдумывал я одно — как, бесы меня раздери, мне отделаться от трижды трахнутого мага?! Он явно втемяшил себе в голову, что я беспрекословно потащусь в эту его задницу мира на краю света! И даже несколько бокалов превосходного самманского вина не добавили мне веселья. Я изредка бросал взгляды на такого же хмурого мага, который также погруженный в свои мысли механически уничтожал отлично зажаренных голубей в остром соусе.

Наконец, отставив полную косточек, тарелку, Сервиндейл обратил на меня внимание.

— Так откуда ты взялся, виршеплет?

Твою мать! Я чуть не поперхнулся крылышком от такого многообещающего начала разговора.

— М-м-м… Нагулял меня граф… наверно, как раз где-то в ваших краях…

— ?

— Он никогда об этом не распространялся. Он… гм… не очень любил на меня любоваться… — И это еще мягко сказано! Старый ублюдок! Даже подарки на День Рождения, как выяснилось позже, от его имени покупала моя нянька Сента. Ядрено колено, да даже вчера я не удостоился ни единого, даже сердитого, взгляда! Я для него просто пустое место! Нет, не то чтобы я страстно желал внимания этого мудака, такие времена остались в глубоком детстве, но… А-а-а к бесам! — Вообще-то, я и припомнить-то не могу, чтобы когда-нибудь говорил с ним наедине… Все что я знаю, мне рассказала моя нянька, старая Сента. Она работала горничной в замке еще при графе Арнольде и графине Энди.

Я прервался, чтобы налить самманского, коим нам сдобрили обед.

— Не налегай. Продолжай.

Вот урод! Но ему хотя бы интересно. И я продолжил.

— Так вот. Нянька Сента рассказывала, что Наследник Хисар в молодости, ездил отдавать Долг в Пограничье, но не прошло и полугода, как он вернулся. Причем, вернулся он оттуда злющий-презлющий… Гм… — собстна, после вчерашнего выступления старого пердуна теперь понятно почему. — Ну а спустя год в Сантан прибыл корабль, с которого сошел эльф с корзинкой и письмом. В корзинке был я, а в письме было только имя — Аска. Ну и скандал же был!

Ха-ха! Представляю, что был за переполох в те дни! Небось, вся ойкумена не менее года чесала языки по этому поводу!