Иван Лагунин – Плеть Дутура (страница 5)
Но пора было действовать.
Зверь задрал голову к небу и выдул стайку чар. В отличие от большинства магов этой галактики, ему не было нужды заранее их готовить и «подвешивать». Как существу изначально магическому, ему было достаточно четко представить результат и выделить на него силы, чтобы заклятья сами, как ручей в пересохшее русло, вошли в сформированную волей форму.
Чары раскинулись над тесниной дрожащей сетью. Человеческий маг что-то почуял, но размазанный силуэт зверя уже распластался в воздухе в стремительном прыжке. И через пару ударов сердца приземлился прямо посреди группки смертных. Лишь Гара успела дернуть стволом и послать в его сторону снаряженную проклятьем пулю. Но даже ее, усиленных разгонными амулетами рефлексов, не хватило, чтобы потягаться с тем, кто всего на немного моложе вечности.
Низенький маг был крут по человеческим меркам. Он даже успел активизировал щиты и «достать» несколько ударных чар, но его соперник был совершенно иного уровня, нежели те, с кем ему до того приходилось встречаться. Чары, выпущенные зверем, прошили выставленные щиты, словно их и не было. Многокомпонентный конструкт облепил жертвы и в то же время выпустил второй слой, призванный погасить выброс магической энергии. База кауров ничего не должна была учуять.
Уже через мгновение острые, словно бритва, рога зверя располосовали людей на несколько кусков. Не помогли ни магически, ни силовые щиты, ни броня, ни магия.
Остался лишь каур. Он осел на землю и, закрыв голову руками, свернулся в позу эмбриона. Тощее тело била крупная дрожь, а аура страха залила теснину, словно тягучее тесто форму для сладостей.
Зверь, шурша битым камнем, медленно обошел поле… не битвы, а скорее побоища, с интересом рассматривая угасающие ауры людей. А затем, не обращая внимания на оставшегося в живых синелицего, уселся на задницу и погрузился в волшбу. Ему предстояло поистине ювелирная работа.
— Ты от н-него?.. — запинаясь, вопросил каур, высунув голову из-за рук, за коими он прятался, считая, видимо, непреодолимой преградой для страшного врага.
Но зверь не ответил. Он был очень занят. И каур понял, что его лучше сейчас не беспокоить.
Наконец, зверь закончил чаровничать, медленно поднялся, и, ступая по осыпающемуся гравию, подошел к тщедушному хрену. Ему был приятен его страх. Видя приближающуюся смерть, каур задрожал еще сильнее, приготовившись перейти в иные формы существования. Трехмерные модули, порхающие над его рукой, рассыпались в прах от близкого соседства с существом, которое одним своим присутствием могло убивать жизнь, как биологических объектов, так и техники.
Зверь опустил голову и направил рога прямо в лицо кауру. По острым граням заплясали голубоватые разряды силы, а взгляд иномировых буркал вдруг разгорелся с мощью карликовых звезд.
Тот, кого, называли Шарик, негромко рыкнул, выбросив еще несколько заклинаний, и мертвые тела зашевелились. Плоть вскипела, замешиваясь с костями и кровью навроде густого теста, и быстро сформировалась в изломанные человеческие фигуры. Не прошло и минуты, как на месте груды искромсанного мяса встали знакомые кауру наемники. Они были обнажены и словно бы и не дышали.
Зверь оторвал потусторонний взгляд от лица синекожего и вдруг, словно бы обращаясь к небесам, или, быть может, к скалам, спросил глубоким надтреснутым басом:
— Звать?
— Саукан! — в то же мгновение отозвался каур.
Зверь с минуту обозревал окрестности, словно бы и забыв о поверженном пленнике. Казалось вечернее небо и голые скалы полностью поглотили его внимание. А каур боялся даже моргнуть.
Неожиданно он ощутил странный запах. Могучее тело неведомого чудища, что явилась от его Хозяина, источало слабый, едва уловимый аромат, так похожий на аромат цветов дунк-дунк, с его родной планеты Соорис.
Откуда? Как? Почему иномировая тварь пахнет цветами? Поглощенный дрожью разум заметался по черепной коробке пытаясь найти ответ на этот вдруг показавшийся настолько важным вопрос. На некоторое время страх отступил.
— Буря. Скоро, — продолжая рассматривая небо, пророкотал зверь.
Каур вздрогнул, отвлекшись от мыслей про цветы с Соориса. И в этот момент зверь извлек ментальные щупальца из его головы. И каур снова ощутил накатывающий ужас.
— Хозяин. Одобряет. Саукан.
Каур почувствовал, как его накрывает волна радости и восторга, что в мгновение ока смыла склизские страхи. А могучий быкообразные зверь предстал пред ним совершенно в ином свете. Это больше не был безжалостный убийца. Это был эмиссар. Посланник далекого Хозяина, коему еще в детстве присягнул Саукан по настоянию родителей.
Тепло укутало его сознание. Ведь теперь он больше не был чужим среди своих. Теперь он был не один.
Зверь усмехнулся про себя. Бедный глупыш даже не подозревал, насколько он теперь был не один. Зараза повелевающих чар угнездилась у него в мозгах, скрывшись в далеких воспоминаниях о цветах у дома.
Что ж. Почти все сделано.
Зверь еще раз проверил цепи заклятий и активировал последние чары.
В тот же миг, изломанные фигуры дернулись, оживая в подобие жизни. А их дотоле висящая клочьями одежда принялась сростаться вновь, возвращаясь к своему обычному виду.
Когда процесс, под восхищенным взглядом каура, был завершен, зверь, наконец, смог облегченно вздохнуть. Проделанная работенка была не из легких. Даже для него. Темпоральные чары вообще слыли одними из самых сложных в известной вселенной. Но дело того стоило. Теперь у него и у его Хозяин есть три Куклы и один Зараженный в Цитадели.
— Иди, — сказал зверь и каур радостно бросился выполнять приказ. А вслед за ним поспешили и Куклы.
— Траханная п*зда, и нах*уя мы сюда перлись? — послышался высокий истеричный голос Гары. — Чтобы поглазеть на камни?
— Завали свой поганый рот, пока я его членом не заткнул, дура! — завторил ей другой наемник, даже не сознавая, что за него говорит примитивный слепок сознания, помещенный в магически собранного конструкта.
Они удалились, а зверь принялся подчищать ущелье. Ничего не должно было напоминать произошедшее здесь.
— Хозяин? — позвал он, когда закончил.
— Я слышу тебя, Базат, — немедленно отозвался Зог. — Все сделано?
— Да, Хозяин. Я уже нахожусь в мозгах сраного каура. Ну и грязно же тут…
— Ничего удивительного. Тысячи лет отрицательного отбора… Думаю, в любом случае, нынешняя работенка тебе нравится больше, нежели роль скакуна нашего туповатого друга, не так ли? Ха-ха…
— Еще бы… Подумать только, этот ублюдок назвал меня «Шариком»! Р-р-р…
— Не кипятись, мой друг, ты еще получишь свое отмщение за проявленное неуважение. Обещаю.
— Не сомневаюсь в твоих словах, Хозяин.
Зог исчез. А Базат еще с минуту поглазел на небо и вдруг натурально провалился сквозь землю, перейдя на еще более глубокий план бытия. Там, обернувшись в многочисленные щиты, он будет смотреть глазами каура, и говорить его ртом.
Глава 2
С минуту я тупо смотрел на матовую поверхность стелы, в которой исчез мой беспокойный котик. В черепной коробке завывал ветер, и множился, отскакивая от стен, переливчатый перезвон тишины, так как ни единой даже отдаленной догадки — что бы это могло значит, у меня не было. Я бы так и зависал здесь, наверное, до утра, если бы перед глазами, наконец, не заплясала запоздалая надпись:
Обреченно вздохнув, я кивнул и передо мной тут же заколосился знакомый призрак. Его рубаха-вышиванка все также слегка колыхалась на призрачном ветре, а взгляд пустотелых глаз как и прежде утягивал в неведомые глубины.
Со времени последнего (и единственного) посещения Грани я несколько раз порывался снова воспользоваться услугами молчаливого, а затем и говорливого призраков, но события неслись таким скачем, что руки до этого так и не дошли. Хотя, быть может, и зря. Награды за квесты Сепрария могли быть неплохим подспорьем в моих делах. Битва при Гахагане зримо показала различие между броней «Черного Тыса» и броней, смастеренной Кузнецами из панцирей равнинных монстров. И это сравнение было далеко не в пользу последней.
Что ж… Долго мять яйца было не в моих традициях. Пускай даже это нередко заводило в неприятности. Я еще раз кивнул и в тот же миг ощутил знакомый затхлый запах пыльной библиотеки, что так удивил меня в прошлое посещение этого странного места.
Непроглядная тьма укутала пушистым покрывалом и на мгновение поселила в сердце страх, но очень быстро сквозь пелену мрака стали проступать вырезанные на стенах морды клыкастых тварей… и сидящий на одной из них Барсик. Зомби-котик уткнувшись в промежность старательно вылизывал чудом уцелевшие яйца и громко урчал.
— Ну и что ты хочешь мне сказать, бедолага? — улыбнувшись, я почесал ему спинку и вдруг услышал ответ!
— Ы-а-а-а, о п*зда Гакотсы, неужели я проснулся⁈
Твою мать! Этот истеричный голос не мог принадлежать никому кроме сраного Агрбадана! Истинного Агрбадана!
Я вскинулся, пытаясь нащупать в своем сознании сгусток дерьма, что являлось тем, что осталось от Высшего Демона. И точно — вот он! И он, сволочь такая, не спал! А пульсировал гнилостным прелым светом.
Ну, ублюдок, сейчас я тебя укатаю по самые помидоры. Грядущая схватка меня больше не страшила. Нынче психованный урод не казался мне грозным противником.