Иван Ладыгин – Бремя власти III (страница 42)
И царевич не подвел. Он быстро вскочил на ноги и отряхнулся. Его лицо запоздало исказилось от боли в груди. Затем парень поднял голову. И его голос, слабый, но исполненный внезапной, железной власти, прогремел над грохотом битвы:
— Всем! Отступаем! В Зимний дворец! Немедленно! Это приказ!
Игорь мгновенно среагировал:
— Слышали Государя! Отходим! Прикрываем Его Величество! Рывок ко дворцу!
Я усмехнулся, глядя на то, как Николай, прихрамывая, но с гордо поднятой головой, побежал сквозь строй своих людей, которые мгновенно сомкнулись вокруг него, отбиваясь от наседавших тварей. Игорь прикрывал его тыл, его огненный клинок выписывал смертоносные дуги.
«И когда только вырос, а?» — подумал я с искренним удивлением и… гордостью. Парнишка менялся. На глазах.
Я рыкнул на демонов, они тут же замерли. Затем развернулся и пошел. Прочь от отступающих людей Николая. Навстречу сердцу ада — пульсирующему порталу. Демоны, кишащие вокруг, чуяли во мне своего. Они расступались, прижимаясь к земле, убираясь с моего пути, лишь их пылающие глазницы провожали меня ненавистью, страхом и почтением.
Но покой был иллюзией. Проклятая душа захваченного Архидемона не сдавалась. Она билась внутри черепа, как бешеная оса. Она насылала кошмары: видения павших миров, крики детей, которых я не смог спасти в прошлых жизнях, образы Анны и Валерии, искаженные Скверной. Она пыталась исказить моё восприятие: стены плавились в лица врагов, воздух густел кровью, шептались голоса предателей. Она атаковала болью: внезапные удары током по нервной системе, спазмы мышц, ощущение, что внутренности выворачивают наружу. Я шел, стиснув челюсти, сжимая когти в кулаки. Держался. На одной силе воли. На памяти о том, кто я есть. Царь Соломон. Героическая Душа. Клинок против Тьмы.
Спустя какое-то время я достиг эпицентра. Площадь перед порталом была полем самого ожесточенного боя. Здесь сражались и гибли последние защитники Питера. Охотники из разных кланов, израненные, окровавленные, но не сломленные, отбивались клинками и выстрелами от полчищ импов и гончих. Инквизиторы в светлых балахонах, их серебряные кресты сверкали в багровом свете, они выжигали демонов лучами священного света, но их ряды редели под натиском более крупных тварей. Элитная гвардия дворца также сражалась в строю, но их магия гасла перед мощью портала. Земля была усеяна телами. Воздух звенел от предсмертных криков, заклинаний и демонических воплей.
К сожалению, их жертва была напрасной. Портал пульсировал и разрастался. Из него вываливались всё новые чудовища. Он был похож на гигантскую, кровоточащую рану на теле мира.
Я больше не мог ждать. Гнев за этих гибнущих людей, за разрушенный город, за всё, что пыталась уничтожить эта Скверна, вспыхнул во мне с новой силой. Я встал на краю площади, поднял свою чудовищную голову и издал яростный, протяжный, леденящий душу клич. Клич Архидемона, но наполненный моей решимостью.
И ринулся вперёд. Прямо сквозь боевые порядки. В облике демона, но несущий гибель только отродьям тьмы. Моя огромная туша сносила всё на пути. Люди и твари в ужасе отпрыгивали в стороны, образуя коридор ужаса, ведущий прямо к пульсирующей ране портала. Кто-то из инквизиторов, увидев мчащегося Архидемона, решил, что пришел его конец. Он выбросил руку, крича что-то о силе Света. Луч серебристой энергии ударил мне в грудь.
Это было последней каплей. Напряжение, боль от удержания демона, ярость за всё происходящее — всё слилось в единый, неудержимый порыв. Я больше не сдерживался. Я Сорвал Третью Печать Солнца.
Внутри этого демонического тела, сквозь хитин и мышцы, сквозь Скверну и боль, вспыхнула сверхновая. Золотисто-янтарный свет, ослепительный, чистый, невероятной силы, прорвался наружу. Он бил лучами из моих глазниц, из пасти, из всех щелей в хитиновом панцире. Я стал живой звездой, запертой в оболочке величайшего зла. Пламя Солнца бушевало внутри, выжигая попытки демона вернуть контроль, выжигая саму Скверну вокруг меня. На мгновение даже грохот битвы стих. Все замерли, ослепленные этим чудовищным, невозможным зрелищем: Архидемон, пылающий священным светом.
Ничто не могло причинить мне вреда. Лучи инквизитора рассеялись, не долетев. Когти демонов обжигались при приближении. Я был неудержим.
Я разбежался. Четырехметровая туша, пылающая изнутри Солнцем, набрала чудовищную скорость. Я пригнул голову, подставив мощные рога, и ударил плечом в самую сердцевину пульсирующего портала.
«ЗАКРОЙСЯ!» — мой мысленный рев слился с яростным рыком демона.
Я вложил в удар всё: остатки силы Источника Николая, переработанную мощь Химеры, всю ярость Соломона, всю мощь Печати Солнца. Я активировал магию закрытия, вплетая её в сам удар, направляя потустороннюю энергию демона против его же портала. Руны Пленения, Разрушения, Изгнания, выжженные на моей душе за тысячелетия, вспыхнули на хитине, проецируясь на искаженную ткань реальности.
БАБАХ!!!
Удар был подобен падению метеорита. Ослепительная вспышка света и тьмы слились воедино. Ударная волна снесла всё в радиусе сотни метров. Демоны, люди, обломки — всё смешалось в хаотическом вихре. Портал содрогнулся. Его багровые края задрожали, стали нестабильными. Гигантская рана на реальности начала схлопываться. С жутким, завывающим звуком рвущейся ткани мироздания. Багровый свет погас, сменившись черной дырой, которая тут же исчезла с громким хлопком. Воздух содрогнулся в последний раз. И… наступила относительная тишина. Портал был закрыт.
Я упал на колени посреди выжженного, опустошенного круга. Дымящийся хитин покрывал мою спину. Внутри бушевало легкое опустошение. Источник Николая был выжжен дотла. Печать Солнца погасла, оставив после себя чудовищную слабость и боль. И в этот момент душа Архидемона, воспользовавшись моей уязвимостью, рванула с удвоенной, отчаянной яростью, пытаясь сбросить мою власть.
Но это было ещё не всё. Выжившие люди вокруг — охотники, инквизиторы, гвардейцы — оправились от шока. Они видели Архидемона. Они видели, как он закрыл портал, но они видели и его чудовищную форму, его силу, его пылающие глаза. Они не видели во мне спасителя. Они видели монстра. И монстр, пусть и сделавший что-то невероятное, оставался монстром. Их врагом.
Крики ужаса и ненависти пронеслись над полем:
— Демон! Добить его! Во имя Света — уничтожить! За товарищей! Огонь!
На меня обрушилось всё: остатки магии инквизиторов, пули охотников, штыки и боевые заклятия гвардейцев. Уцелевшие твари ада тоже выступили в едином порыве. Какая слаженность, однако… Я был врагом для всех.
Но сражаться с ними не входило в мои планы. И я не мог убивать этих людей. Они были героями, защищавшими свой город. Они просто не знали правды.
Оставалось только одно. Бежать. Бежать без оглядки и ждать информации от Николая…
Собрав последние крохи силы, я отшвырнул ближайших атакующих грубой волной телекинеза (сила демона ещё была со мной), затем развернулся и рванул сквозь руины, сквозь дым и хаос… Монстр, гонимый теми, кого он только что спас. Ирония судьбы — не иначе. Но что поделать? Иногда, чтобы спасти королевство, нужно немного побегать в шкуре дракона.
Глава 18
Ад бушевал во мне. Каждая клетка этого чудовищного тела горела, рвалась на части под напором моей воли и древней, ненасытной Скверны Архидемона. Я бежал…
Крыши. Скользкая черепица, острые гребни, пропасти между домами. Мои когти впивались в камень: мышцы, не мои, но подчиненные, выталкивали четырехметровую тушу вперед с чудовищной силой. Внизу, в дымящихся улицах, метались огоньки — факелы, заклинания, выстрелы. Они палили по мне. Все, кто видел багровую тушу, увенчанную сколотыми рогами и пылающими углями глаз.
Очередное жужжание патрона. Пуля отрикошетила от янтарного сияния, окутывающего меня как второй панцирь. Третья Печать Солнца. Она тлела внутри, как миниатюрная звезда, выжигая Скверну, выжигая меня, но давая силу держать щит.
Очередной свист — и ледяной шип арканиста вонзился в барьер и затрещал, рассыпавшись в алмазную пыль. Огненные пульсары пиромантов ударили снизу в жалких попытках разъесть мою энергию. Щит дрожал, но держался. Держался ценой адской боли, от которой хотелось выть.
Я прыгнул через пропасть между особняками. Ветер засвистел в ушах. Рядом показался Адмиралтейский шпиль — игла, вонзенная в багровое небо. Она показалась мне подходящим убежищем.
Одним махом, оттолкнувшись от карниза так, что камень раскрошился, я взмыл вверх, зацепился когтями за позолоту и вполз на узкую площадку под самым шпилем. Высота и простор ударили в глаза. Весь искалеченный, но все еще величественный Питер оказался как на ладони. Снизу сотни взглядов выживших синхронно поднялись на меня. На чудовище.
Мозг резанул тонкий, испуганный, но ясный голос Николая:
'Соломон⁈ Где ты⁈ Что это за… что ты сделал⁈ Портал… он исчез! Но ты… ты…
Облегчение, острое, как нож, ударило в сердце. Парень был на месте. В Зимнем. Живой.
— Николай! Как Рябоволов? Он жив? — спросил я.
— Жив! Еле-еле, но жив! Его нашли в руинах недалеко от дворца… Без руки, вся грудь разворочена, но дышит! Лекари борются за него!
Это были приятные новости. Серый Кардинал выжил. Он был ценной и важной фигурой для меня.