Иван Ладыгин – Бремя власти III (страница 38)
— Хватит глазеть по сторонам! Полный вперед на Питер! Что столпились⁉ У нас ВОЙНА с демонами на носу! Еще ничего не кончено! Всем по местам!
Команда вздрогнула и бросилась исполнять приказ. Капитан рявкнул что-то в переговорную трубку. Судно, казалось, напряглось и рвануло вперед с новой силой.
Я повернулся к Валерии. Она смотрела на меня, в ее глазах читалось смятение, остатки ночного смущения и… невысказанный вопрос. Я шагнул к ней, игнорируя косые взгляды солдат. Взял ее за подбородок — это был жест владения, не допускающий возражений. Она не отпрянула, лишь глубже покраснела. Затем я наклонился и твердо поцеловал ее в щеку. Долго. Демонстративно. Словно ставя печать: Моя. На глазах у всего экипажа и потрясенного Игоря. Я почувствовал, как под пальцами потеплела ее кожа. Отстранился, нежно поправил сбившуюся прядь ее волос, уложив ее за ухо.
— Валерия, — сказал я тише, но так, чтобы слышала она и, возможно, ближайшие офицеры. — Мне нужно подготовиться. К бою. К большому бою. — Я посмотрел ей прямо в глаза, вложив во взгляд всю серьезность предстоящего. — Держи ребят в тонусе. Скоро нам придется спуститься в бездну. Вместе. Потерпи немного…
Не дожидаясь ответа, я резко развернулся и направился обратно в свою каюту. За спиной я чувствовал, как десятки глаз впились в спину Орловской. Слышал сдавленный смешок, шепот. А потом — быстрые, почти бегущие шаги. Она стремительно скрылась за дверью своей каюты, спасаясь от этого всевидящего и восхищенного внимания.
Я же плотно захлопнул за собой дверь каюты и повернул тяжелую задвижку. Звук металла, входящего в скобу, был окончательным. Мир сузился до этого маленького пространства — походная койка, стол, привинченный к полу, крошечный иллюминатор, за которым неслись серые облака и багровое зарево. Тишина.
«И я ничуть не жалею, — подумал я, прислоняясь спиной к холодной двери. — Я раскрыл легенду, но это был необходимый риск, политический ход. Солдат должен верить, что сражается не просто за абстрактную Империю, а за живого Государя, разделяющего их опасности. Да и Игоря приободрил! А что до Валерии… Я специально выставил свои чувства к ней напоказ. Пусть видят. Пусть знают. Это тоже власть. Власть над сердцами, над сплетнями, над ее репутацией. Она — моя Валькирия. И точка. Никому ее не отдам».
Я взял пустую кружку со стола и поставил ее в раковину умывальника. Никакой ностальгии по только что разыгранному спектаклю. Никаких сожалений. Впереди меня ожидала настоящая война, в которой даже я мог погибнуть.
Я опустился на пол посреди каюты, скрестив ноги по-турецки. Поза для медитации была неудобной в камзоле, но тело Николая уже привыкло ко многим вещам. Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Затем — выдох. Шум двигателей, скрежет металла корпуса — все это отдалилось, стало фоновым гулом.
Я отдал мысленный приказ самому себе и нырнул вглубь себя, в магическое ядро, туда, где пульсировала связь с Кольцом на моем пальце. Мир растворился в золотисто-янтарном сиянии.
Я очутился в Саду Мак. Вечное, мягкое сияние. Воздух, напоенный ароматом неземных цветов и… жаром. Передо мной возвышалось Древо. Монументальный сплетенный ствол из света и тени, живой памятник поглощенной Химере. Его «листья» мерцали багровыми и золотыми искрами — чистая, переработанная энергия Скверны и солнечной мощи. Источник силы. Мой личный резервуар в этом теле.
Я протянул руку и коснулся шершавой, теплой «коры». Энергия хлынула в меня. Мощная, очищенная, но все еще несущая отголоски древнего звериного гнева и боли. Она заполняла пустоты, восстанавливала порванные каналы, наращивала мышечную ткань на костях истощенного Источника в теле Николая. Боль утихла. Слабость отступила. Я открыл глаза — теперь они горели ярким янтарем даже в полумраке каюты. Тело было целым, сильным, готовым к бою.
«Но этого равно мало, — холодная мысль быстро охладила эйфорию восстановления. — Для того, что меня ждет в Питере… Для портала класса „D“… Для Юсупова… Этого мало».
Я взглянул на Древо. Его сияние чуть померкло после отданной мне порции энергии. Оно было мощным, но не бесконечным. А мне предстояло сорвать Третью Печать. Вызвать Ифрита я не мог — не та кровь сейчас текла в моих в жилах… Ифриты — идеальные сосуды для такого, как я. Но они требовали чистого огня царской крови Соломона, а не этой… смеси. Оставался только один, безумно рискованный путь.
— Мак! — требовательно позвал я свою старую подругу.
Ответ пришел мгновенно, как эхо:
— Господин! Я здесь! — Ее голосок в сознании звучал как всегда — энергично, чуть озорно, но сейчас с оттенком тревоги.
— Николай. Как он? — спросил я, отсекая все лишнее.
— Плохо, господин! — Мысль Мак стала острой, сердитой. — Эти… твари! Сквернорожденные! Его уже спустили в какой-то мерзкий подвал. Каменный, сырой. Приковали к холодному столу, как лягушку для препарирования! Один урод в очках что-то бормочет, инструменты какие-то блестящие готовит… Жуть! В ее голосе слышалось отвращение и ярость.
Сердце сжалось. Парень был прикован к столу… Я видел это бледное, напуганное лицо Призрака, заточенного в искусственное тело доппельгангера, беспомощное перед изуверами Юсупова.
— Его дух в теле клона, Мак, — послал я мысль, стараясь быть спокойным. — Его истинное тело — то, в котором я сейчас нахожусь. Когда придет время… ты должна будешь помочь ему вернуться. Выстроить направляющие для перехода души обратно. Это критически важно.
Наступила пауза. Короткая, но напряженная. Потом мысль Мак взорвалась протестом:
— Господин! Да ты с ума сошел⁈ Это же не плавный переход из астрала! Это насильственное выдергивание из одной плоти и впихивание в другую, да еще и пока ты будешь… там! Души столкнутся! Могут развоплотиться обе! Или сгореть! Или перемешаться! Это… это слишком опасно даже для тебя!
Она была права. Каждый разумный маг знал — такие переходы чреваты катастрофой. Потерей личности, безумием, смертью. Но…
— Выбора нет, Мак, — моя мысль была твердой, как гранит. — И я не буду «там» долго. Только на время боя. Чтобы закрыть этот проклятый портал, мне придется сорвать Третью Печать. Тело Николая не выдержит. Оно превратится в пепел за минуты. Мне нужен сосуд. Сильный. Выносливый. И единственный подходящий вариант здесь — демон. Архидемон. Я войду в него, подчиню его волю, его плоть станет моей броней и мечом на время битвы.
Ужас, исходящий от Мак, был почти осязаемым.
— Ты… ты хочешь вселиться в Архидемона⁈ Добровольно⁈ Господин, ты точно рехнулся! Скверна сожрет твой разум! Исказит душу! Ты можешь не вернуться! Или вернуться… не собой!
— Я ненадолго, Мак, — повторил я, стараясь верить в это сам. — На время боя. Думаю, моей воли хватит, чтобы удержаться на плаву. Главное — подготовь Николая. Организуй отступление его духа в ЭТО тело, — я мысленно указал на свое текущее физическое обличье. — Когда я дам команду… когда портал будет почти закрыт… отступайте. Ты и он. Быстро и четко. Поняла?
Повисла еще одна пауза. Дольше предыдущей. Я чувствовал, как Мак борется со страхом, с нежеланием, с пониманием неизбежности.
— Почему⁈ — прорвалось у нее наконец. — Почему ты о нем так печешься⁈ Он же… он же просто слабый дух в чужом теле! Ты рискуешь ВСЕМ!
Я вздохнул. И на миг задумался… Почему? Хороший вопрос. Циничный расчет? Чтобы не оставлять незавершенных дел? Или… что-то другое? Образ этого избалованного, слабого, но по-своему честного и цепляющегося за жизнь призрака всплыл перед внутренним взором. Его сарказм. Его страх. Его попытки понять. Его… человечность.
— Я хоть и древний старик, — сказал я, и в мыслях прозвучала неожиданная для меня самого усталость, — но долг, честь… и чистые души мне всегда были по сердцу. Еще не растерял, видимо, человечности. Считай это моей блажью. Понравился он мне. Глупый еще. Напуганный. Но… нормальный парень. Может, еще толковым станет. Если дать ему шанс. И я дам ему этот шанс.
Мак с неодобрением вздохнула:
— Ладно, господин. Не нравится мне это. Совсем не нравится. Но… все сделаю, как ты сказал. Подготовлю переход души Николая. Поторопись только… а то его скоро резать начнут эти… ученые твари!
— Уже тороплюсь, Мак. Держись.
Я разорвал связь. Золотистый свет Сада померк. Я открыл глаза. Каюта. Серый свет из иллюминатора. Багровое зарево за стеклом стало огромным, заполняя полнеба. На настенных часах, привинченных над столом, прошло несколько часов. Мы были почти на месте. Ад ждал.
Как по сигналу, в дверь каюты громко, настойчиво постучали. Голос за дверью был напряженным, почти истеричным:
— Ваше величество! Мы прибыли! Мы уже над Питером! Каковы будут приказания⁈
Я вскочил на ноги одним движением. Усталость как рукой сняло. Вместо нее — холодная, ясная решимость и знакомая волна власти, захлестывающая разум. Аура Императора, Мага, Воина обволакивала меня плотным коконом. Я распахнул дверь каюты.
На пороге стоял бледный как полотно лейтенант связи, чуть не сбитый мною с ног. За его спиной стопилась группа офицеров, включая капитана корабля и Орловскую, все они уже были в боевом обмундировании, а лицо девушки вновь застыло в привычной ледяной маске, лишь легкая тень смущения в глазах выдавала недавние события. Железный Ветер стоял чуть поодаль и деловито проверял свой артефактный клинок. Все смотрели на меня.