Иван Ладыгин – Бремя власти I (страница 4)
Но все они померкли, когда в дверном проеме возникла она.
Женщина средних лет вошла, словно туман – бесшумно, плавно, но с такой силой присутствия, что воздух в комнате стал гуще. Ее черные волосы, побитые легкой сединой, были собраны в сложную прическу и блестели, как крылья ворона под луной. Глаза – два синих осколка льда – скользнули по мне, задержавшись на секунду дольше, чем нужно. Ее платье, черное, как ночь в жаркой пустыне, было расшито серебряными змейками: их чешуя переливалась при свете люстр, создавая иллюзию, что гады извиваются по ткани, готовые укусить любого, кто сделает неосторожный жест в сторону их хозяйки. Шелк прошелестел, словно шипение, когда она приблизилась. От нее пахло жасмином и… сталью. Как от заточенного клинка.
– Николай… – ее голос был мягким, медовым, но в нем прятались иглы. Она протянула руку, будто собираясь коснуться моей щеки, но остановилась в сантиметре, словно проверяя реакцию. – Мы все скорбим. Ваши родители, братья… Они пали героями, сдерживая демонический прорыв. – Она прижала ладонь к груди, где на черной брошке красовался рубин в форме капли крови. – Империя в трауре. Но теперь… вы – последний из правящей династии Соболевых.
«Лжет, – тут же зашипел в голове Николай. – Это Меньшикова Ольга Павловна… Ее семья подняла мятеж, когда мой дед отказался отдать им рудники Урала! Они жаждут трона, как шакалы – падали! А Ольга – сильный чародей и их клык. Не верь ни единому слову!»
Я не шелохнулся, продолжая смотреть ей прямо в глаза. Она выдержала взгляд, даже не моргнув.
– Коронация необходима, – продолжила Ольга, делая паузу, будто давая мне время осознать «величие момента». – Народ жаждет увидеть законного императора.
– Но по закону, – капитан гвардии кашлянул, перебивая, – без регента нельзя… Вы несовершеннолетний, ваше высочество.
Ордена на груди седого князя звякнули, когда тот шагнул вперед:
– Регент будет управлять империей, пока вам не исполнится двадцать. Это традиция, освященная…
– Знаю-знаю, господа… – я перебил его, нарочито медленно поднимаясь с кровати. Ноги по-прежнему подрагивали, но я уперся пятками в пол, будто врастая в мрамор. – Традиция и закон – это оплот нашей империи! Но мне не интересно управление государственными делами. Я хочу лишь почтить память погибших… – тут я по-театральному пустил скупую слезу. – И заняться тем, что мне нравится: пить, веселиться и просто наслаждаться жизнью, пока другие решают сложные задачи. И больше никаких демонов и сражений! Вы ведь сможете это устроить?
Комната замерла. Ольга расплылась в искренней улыбке. Наверняка, она была счастлива такому повороту событий. Ведь я идеально подходил на роль куклы на престоле.
Худой князь в черном камзоле впервые заговорил, и его голос заскрипел, как ржавые петли:
– Это очень мудро с вашей стороны, государь. Ваш отец всегда доверял своим советникам. Уверен, от этого выиграют все сословия и, прежде всего, страна! Но демонический прорыв уничтожил треть столицы. Народ в панике.
– И что вы от меня хотите? – наигранно возмутился я. – Чтобы я их утешил?! Я, между прочим, тоже пострадал! И мне сейчас не до народа! Хочу красного вина и девку в постель, а не вот это вот всё…
«Отлично играешь! – засмеялся Николай. – Ну, прямо вылитый я!»
Ольга внезапно улыбнулась. Это не было теплой улыбкой – скорее оскалом хищника, примеривающегося к горлу жертвы.
– Вернемся к вопросу о регентстве, Николай, – она произнесла мое имя с нарочитой нежностью, словно мы были старыми друзьями. – Надеюсь вы не против…утвердить подходящую кандидатуру сейчас. – Она сделала паузу, проводя пальцем по рубину на брошке. Камень вспыхнул алым, и на секунду мне показалось, что змеи на ее платье шевельнулись. – Кто-то срочно должен взять эту ношу. Ради стабильности.
– Кто-то? – я склонил голову, притворно задумавшись. – Например… вы?
Она не моргнула:
– Разумеется, я готова. Всё ради империи.
Капитан гвардии напрягся, его рука невольно потянулась к эфесу меча. Седой князь заерзал, а худой в черном камзоле замер, словно тень.
«Она даже не скрывает, – прошипел Николай. – Меньшиковы, наверняка, уже купили половину двора. Если она станет регентом, тебя «устранят» через месяц. Скажи «нет»!»
«Не устранят! – мысленно возразил я призраку. – Всё идет по плану. Им гораздо выгоднее меня приручить, чем убивать. Скоро ты все поймешь.»
В воздухе повисла напряженная тишина. Даже дух Николая притих, будто затаил дыхание. Я окинул взглядом их всех: капитан сжимал рукоять меча до побеления костяшек, седой князь нервно теребил бороду, худой стоял неподвижно, словно чучело. И Ольга… Ольга смотрела на меня так, будто уже приобрела ценную игрушку в свою коллекцию.
– Хм… – я сделал шаг к женщине, заставляя ее слегка отклониться назад. – Я наслышан о ваших талантах. Вы сильный и волевой человек. Я принимаю вашу кандидатуру на роль регента. Только не давайте меня в обиду!
Ее веки дрогнули. Всего на долю секунды, но я уловил это.
– Почту за честь, ваше высочество! Вы сможете делать все, что захотите! Вина и девок будет много! С вашей головы и волос не упадет, пока я буду следить за троном. – вполне искренне и ласково ответила княгиня. – Завтра мы подготовим все необходимые документы и проведем прощальную церемонию с вашими близкими.
– Договорились. – наконец сказал я. – А теперь можете оставить меня одного? Я еще слишком слаб и хочу вдоволь погоревать о погибших.
Князья и Ольга слегка поклонились. Капитан гвардии резко кивнул:
– Как прикажете, ваше высочество.
Они повернулись к выходу, но Меньшикова задержалась. Ее пальцы сжали складки платья, и серебряные змеи на миг "ожили", сверкнув ядовито-зеленым.
– Верьте мне, Николай, – сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала сталь. – Ведь цари не вечны, если у них нет достойной опоры.
Она ушла, оставив за собой шлейф жасмина и угрозы. Дверь захлопнулась, но ее последний взгляд, брошенный через плечо, еще долго висел перед моим внутренним взором.
«Ты слышал? – Николай заговорил, его голос дрожал от ярости. – Она угрожает тебе в твоих же покоях!»
– Угрозы? – я рассмеялся, глядя на дверь, где еще минуту назад стояла княгиня. – Я слышал мурлыканье кошки. Но если она захочет стать тигром… – Я щелкнул пальцами, и в моей руке вспыхнуло маленькое солнце. – Я напомню ей, кто здесь настоящий хищник.
«И кто же ты такой, черт возьми?! – воскликнул Николай. – Обычный огненный пульсар в твоих руках – это нечто! Уровень мастера, не иначе!»
Вот только это элементарное заклинание съело практически весь мой резерв. Я словно стал губкой, которую насухо выжали. Переход из астрала в мир живых практически сожрал все мои силы. А это значило, что придется заново развивать источник. Радовало только одно: все мои знания и навыки остались при мне. И с этим можно было работать!
– Кто я такой? – я подошел к зеркалу, в котором отражался юноша с бледным лицом, холодными янтарными глазами и рыжими волосами. – Я сокрушал империи, приручал джиннов и был воплощением божественной мудрости. Я тот, кто стал персонификацией доблести и солнечного гнева. Я убивал демонических богов, пока люди только-только пытались разглядеть истинный свет веры. Мои заслуги признала сама Вселенная и отправила в ваш мир, чтобы я мог и дальше бороться с темной энтропией – мерзким порождением человеческих пороков, что питает силы скверны. Не могу сказать, что мне это нравится, но ничего не поделаешь. Это моя работа. Да и со Вселенной особо не поспоришь. А что до силы… То она не в магии. Она – здесь. – Я ткнул пальцем в висок, а затем в грудь, где под кожей билось сердце, уже познавшее вкус тысячи побед. – Тебе несказанно повезло, что именно я угодил в твое тело. И повезло вашей империи! Ибо в скором времени я стану тем, кто будет управлять ею. Имя мое – Соломон Мудрый. Я – справедливость и любимец бога. И когда местные дворянчики покажут свои когти… я вырву их с корнем.
За окном завыл гудок дирижабля, словно вторя моим словам. Этот мир ждал. А я… я еще даже не приступил к работе.
Глава 3
Дверь отворилась с тихим скрипом, и в покои вкатилась тележка, лязгнув медными колесиками о порог. Слуги щеголяли в алых ливреях. На спине каждого пестрел герб Соболевых – двуглавый золотой орел, сидящий на плече медведя. Они молча расставили на столе блюда, избегая моего взгляда. Запахи ударили в ноздри, смешавшись в густой коктейль: дымчатый аромат жареного фазана, сладковатая кислинка вишневого соуса, острый дух перца и… что-то еще. Что-то пикантное, рыбное…
– Ваше высочество… – заикаясь, произнес лакей с красным лицом и пышными усами. Его длинным носом можно было пронзать врагов, а здоровенное пенсне лишь подчеркивало яркий блеск в голубых глазах. – По приказу регентского совета… вам подано лучшее из кладовых.
Он поклонился так низко, что я увидел залысину на его макушке. Она блестела от пота. Слуги выскользнули, как тени, оставив меня наедине с пиром.
Фазан, покрытый румяной корочкой, лежал на серебряном блюде, обложенный ягодами, которые лопались под тяжестью собственного сока. Блины, тонкие как крылья стрекозы, золотились под слоем черной икры, отливающей синевой. В хрустальном кубке плескалось вино – густое, как кровь, с дымным послевкусием выдержанного в подвалах столетия.