Иван Кузнецов – Не выходя из боя (страница 19)
Женщину задержали. Сначала она отделывалась шутками, пыталась уйти от расспросов. Наконец показала справку Ломоносовского сельсовета, выданную еще до войны.
Благовестов пригласил машинистку отдела и приказал обыскать подозрительную беженку. У молодухи извлекли из-за пазухи пачку немецких пропусков, которые фашисты распространяли в начале войны, чтобы склонить советских солдат к измене. Затем у шпионки нашли записную книжку с пометками, где расположен штаб дивизии, где находятся орудия и так далее.
Смазливую фельдшерицу немцы завербовали в оккупированном селе Ломоносово. С Советской властью у нее были старые счеты: дочь репрессированного кулака, племянница бывшего купца, она считала себя обиженной. Изменнице было дано задание разведать путь через Свитские болота, изучить огневые позиции советских войск, склонить бойцов к предательству, и если такие найдутся, то вместе с ними вернуться назад. Не дождались фашисты ни самой изменницы, ни перебежчиков.
К. Н. Благовестов. Фото 1950 г.
Работа в особом отделе постоянно усложнялась. Начав с поимки вражеских лазутчиков, Благовестов получает все более ответственные задания.
На фронте он получил письмо, что его 16-летний сын комсомолец Владилен вслед за отцом добровольно ушел на фронт, а осенью в 1942 году — горькую весть, что танкист старший сержант Владилен Благовестов погиб в боях под Курском.
В 1943 году Благовестова назначают на ответственную работу в Москве. Он часто выезжает с важными заданиями на фронт, занимаясь подготовкой и засылкой разведчиков во вражеский тыл. Во время Тегеранской конференции находился в Иране и выполнял ряд поручений, связанных с обеспечением безопасности глав государств.
В 1949 году Константина Николаевича назначают начальником особого отдела Приволжского военного округа, а через год — на ответственную работу за границей. Вот что рассказывает об этой работе его сослуживец генерал-майор запаса В. Я. Кольцов.
«В пятидесятых годах начальником управления контрразведки Центральной группы войск Советской Армии, где я возглавлял одно из подразделений, был назначен К. Н. Благовестов. Группа войск находилась на территории Австрии и Венгрии, обстановка была сложной: иностранные разведки и зарубежные контрреволюционные силы к этому времени успели оправиться от забот военного времени и все свои усилия направили против нашей страны, наших войск за рубежом и находившихся там по делам службы советских гражданских лиц. В этих странах после войны осело значительное число антисоветски настроенных эмигрантов и фашистских пособников, бежавших из СССР вместе с гитлеровскими войсками. Все они охотно соглашались работать на любую империалистическую разведку.
Человек исключительной работоспособности, деловитости, широкой эрудиции, знаток своего дела, прекрасный организатор, Константин Николаевич быстро разобрался в непривычной и сложной обстановке, умело повел работу.
Многое можно рассказать об операциях, проведенных под руководством и при личном участии этого опытного чекиста. Приведу лишь несколько примеров. В результате умелых действий удалось раскрыть резидентуру разведки одной из капиталистических стран, которая путем использования новейших технических средств пыталась проникнуть к секретным данным штаба войск. Резидентура другой разведки была разоблачена на железнодорожном транспорте — она собирала через свою агентуру данные о перевозках советских войск и советского имущества за рубежом. Удалось выявить в американской зоне, выманить в нашу зону и арестовать бывшего немецкого бургомистра в Днепропетровске, палача украинского народа, переметнувшегося после войны к другой разведке.
Опасным преступником был дезертировавший из Советской Армии офицер Дурнов. Занимаясь крупной спекуляцией между зонами, он попал в поле зрения американской разведки. Она прибрала его к рукам, подготовила для разведывательной деятельности и начала активно использовать. Дурнов, выдавая себя за советского офицера, находящегося за границей, знакомился с советскими военнослужащими, входил в доверие, старался выведать у них военную, экономическую и политическую информацию. Иногда это ему удавалось. При аресте Дурнова обнаружили перечень шпионских заданий, врученный ему иностранной разведкой».
Старшина Петр Герасимович Солодовников в армии был шофером и четыре года возил полковника Благовестова.
«В новом начальнике, — вспоминает он, — нам особенно нравились его скромность и простота в обращении. По приезде в Австрию Константин Николаевич отказался от различных привилегий и услуг, которыми пользовался его предшественник, питался со всеми сотрудниками в столовой. Не допускал никаких излишеств, не терпел людей, стремившихся к приобретательству.
Таким он остался и после ухода в отставку. В Куйбышеве, например, отказался от предложенной ему большой прекрасной квартиры и поселился в маленькой двухкомнатной:
— Зачем нам на троих такие апартаменты, когда в городе так много нуждающихся в жилье, — говорил он.
Несмотря на большую разницу в служебном положении и звании, мы до последнего времени оставались с ним друзьями».
А это выдержка из адреса, присланного к 70-летию К. Н. Благовестова:
«Дорогой Константин Николаевич!
…Хочется с особой силой подчеркнуть Ваше трудолюбие и организованность, Вашу исключительную человечность и внимание к людям, обаяние, простоту, бескорыстие и высокую партийную принципиальность, Ваше мужество и постоянное присутствие духа, умение передавать подчиненным свой богатейший опыт, учить их тонкостям чекистского мастерства.
Как бывший подчиненный горжусь тем, что работал под Вашим непосредственным руководством в сложных условиях переднего края обороны социалистического лагеря, с большой признательностью и благодарностью вспоминаю Ваше внимание и отеческое отношение, Ваше участие в моем воспитании и становлении как чекиста и офицера…
В Куйбышеве ветерана-чекиста часто приглашали на встречи с молодежью предприятий и учебных заведений. Старый человек, отягощенный болезнями, он, однако, охотно принимал приглашения. К своим выступлениям всегда относился ответственно, где бы ни приходилось выступать: на телевидении или в школе, в больших залах Дворцов культуры или перед маленькой группой книголюбов.
Этот тридцатилетний период, отданный воспитательной патриотической работе, Константин Николаевич называл второй жизнью.
Полковник К. Потапов
«Доктор» ждет пациента
Зима в Варшаве не удалась: в конце декабря ударили морозы, выпал снег, а в новом году потеплело. Туман, дожди, слякоть навевали какое-то смутное ощущение тревоги и неуверенности, от которого становится холодно и неуютно.
Впрочем, может быть, не одна погода была виновата в том, что Валентинов чувствовал себя скверно. Последнее время он все чаще замечал в себе глубокую и, как ему казалось, постыдную раздвоенность: дела шли будто бы хорошо, и повстречай посторонний человек этого элегантного, модно и в то же время скромно одетого господина с прекрасными манерами, он непременно подумал бы, что ему сопутствуют успех и благополучие. Но в глубине души Валентинов все чаще и чаще ощущал тревогу, мешающую жить и вкушать плоды преуспеяния. Он еще надеялся, что это только временная хандра — от переутомления, от всех тех многолетних мытарств и сует, которые достались на его долю, что это пройдет, не может не пройти…
Но шли дни, недели, месяцы, и Валентинов понимал, что это не хандра, а идущая из глубины души тоска. Тоска, которая звала на размышления, требовала исповеди перед самим собой и еще требовала, быть может, такого, после чего Валентинов уже перестал бы быть Валентиновым.
Смутно понимая это, он никогда не доводил себя до этих границ искренности — нельзя же рубить сук, на котором сидишь, — и только становился злее, энергичнее, яростнее.
Вот и сейчас, стоя у окна своего бюро на улице Монюшко и разглядывая серую, в лохмотьях тумана улицу, он переживал очередной процесс внутреннего взбадривания: к черту и эту чужую проклятую улицу, и этот город, и эти сомнения. Человеческая жизнь слишком коротка, чтобы успеть ответить на все вопросы, которые приходят в голову. Достаточно того, что он, Валентинов, наверху: ему хорошо платят, его боятся, он, наконец, продолжает бороться с этими ненавистными ему большевиками, тогда как многие его бывшие однополчане, раскиданные по свету, смирились со своей судьбой.
Он борется. Прочь сомнения и тревоги, которые тем более опасны, что могут повредить его репутации отчаянного, храброго и хитрого резидента. Да, ему платят именно за это, и о его тоске и страхе никто не должен знать.
…В прихожей раздались шаги, и Валентинов повернулся к двери, думая, что это пришел человек, которого он ждет вот уже более часа. Но это был Петр — двухметровый детина, который выполнял при Валентинове обязанности и секретаря, и слуги, и телохранителя. Валентинов помнил этого казачьего есаула по Новочеркасску, где формировался один из полков Добровольческой армии Деникина. Полк этот почти целиком был порублен красными конниками, и Валентинов не любил вспоминать эти годы, а Петра спустя много лет он подобрал в Варшаве, в одном из сомнительных кабаков, где тот служил вышибалой.