Иван Кузнецов – Ковчег (страница 38)

— Сдаюсь. — Игорь демонстративно поднял брови и покачал головой. Указал на доску. — Вот здесь кошмарно сыграно. Вообще неправильно посчитал.

Сан Саныч усмехнулся.

— Слишком быстро сдаешься.

— А чего продолжать? Партия-то проиграна.

— Учись бороться, нельзя сдаваться после первой ошибки.

— Не надо совершать ошибок, — недовольно сказал Игорь. — Если бы это была красивая боевая партия, где один пересчитал другого, я бы играл до конца. А тут просто глупый, грубый ляп с моей стороны. Незачем продолжать. Я лоханулся и был наказан. В следующий раз буду внимательней.

— Николай? — Сан Саныч обернулся ко мне.

— Чего?

— Ты же мастер спорта? Объясни Игорьку, почему надо бороться до конца.

— Я не говорю, что не надо бороться! — не дал вставить и слова Игорь. — Просто за глупость надо наказывать. Это была идиотская ошибка. Бороться после такой — полный абсурд!

Я меланхолично хмыкнул. Обе позиции мне были прекрасно известны. Позиция новичка, у которого все впереди, и позиция ветерана, выжимающего все возможное из своего опыта. По большому счету, Сан Саныч прав: среди любителей победа — зачастую не результат сильной игры, а результат ошибок противника. Затянуть проигранный матч, дать сопернику эти ошибки совершить — вполне разумная тактика. Увы, сейчас у меня не было желания кому-то что-то доказывать. Тем более что Игорь моему хмыканью обрадовался и поспешил сменить тему.

— Кстати, ты фотки видел?

— Какие фотки?

— Те, что мы нащелкали. На ТЭЦ.

— И чего там? — навалившаяся после разговора с отцом Владимиром апатия до сих пор не желала уходить.

— Какие вы все-таки приземленные, — осудил Игорь. — Раз в жизни столкнулись с чудом и тут же на него забили. Подумаешь, стена света без всякого источника, да? Ну, яркость с каждым шагом растет по экспоненте. Ну, сквозь камень без проблем проходит. Действительно, чего тут удивительного!

— У нас чудес за последний месяц хоть задницей жуй.

— Я и говорю: приземленные, — с некоторой обидой в голосе закончил Игорь. Он явно ожидал расспросов с моей стороны.

— Так что было на фотографиях? — поинтересовался Сан Саныч.

Я с некоторым удивлением посмотрел на бывшего охранника. Его любопытство выглядело искренним.

Игорь заколебался. После моего показного безразличия ему явно хотелось встать в позу и никому ничего не рассказывать. Однако парня распирало, и после короткой внутренней борьбы он все-таки не удержался.

— Снимков, конечно, мало. Их надо было в десять раз больше сделать, чтобы что-то определенное сказать. Но некоторые странности видны и сейчас. Про то, что яркость света растет не линейно, а по экспоненте, я уже сказал. При этом, как выяснилось, происходит сдвиг спектра. Чем ближе мы подходим, тем краснее он становится. Разница не очень большая — на глаз отличить трудно, но на фотографиях отследить можно. И это еще не все. Последние два снимка были засвечены, а вот на предпоследнем — очень интересная картина. По всей световой стене полоски разводов. Слабые, но разглядеть можно. Полоски эти в форме восьмерок. Помните, как в школе магнитные поля рисовали? Как раз такими пучками в виде восьмерок. А тут такие же разводы на светящейся стене.

Я пожал плечами. Азарт, с которым говорил Игорь, на миг заставил меня поверить, что на снимках и впрямь что-то необычное: призрак там или припаркованная за стеной летающая тарелка.

Игорь чутко уловил мое настроение.

— Дурак ты, Коля. Одно слово — спортсмен.

— И в чем ценность этих разводов? — Лезть в перепалку не хотелось до тошноты.

— Да в том! Никто даже близко не знает, как эта стена стоит. Но уже очевидно, что никакой мистики тут нет. Это физическое явление, пусть пока и необъяснимое.

Я едва удержался, чтобы повторно не пожать плечами. Такого бы мне точно не простили.

— Между прочим, завтра с утра туда отправляется новая экспедиция, — продолжил Игорь. — Оказалось, у нас в коммуне несколько сотрудников физического института и еще кто-то из Аэрокосмического. Будут исследовать эту штуку по полной, всем, что есть.

— Ну, молодцы, чё. Главное, чтобы их по дороге не пристрелили.

Я и в самом деле не мог принять энтузиазма Игоря. Да, есть место, где творится что-то непонятное. Но мало ли на свете непонятного? Как по мне, наша тридцатилетняя отключка куда более серьезная загадка, чем этот свет с разводами.

— Начальство в курсе? — как бы между делом спросил Сан Саныч.

— Насчет чего? — не понял Игорь.

— Насчет исследователей.

— Так оно их и послало! — Парень вскочил. — Полная экспедиция на десять, кажется, человек, на несколько дней.

— Странно, — задумчиво почесал бороду Сан Саныч.

— Чего тут странного? Наверху, чай, не дураки. Понимают, что мимо такой вещи нельзя просто пройти, вот и собрали группу, которая будет разбираться. Не то, что этот… — Игорь возмущенно кивнул в мою сторону.

— Да нет, Игорек, тут что-то другое. — Сан Саныч подвинулся ближе к костру. — Посуди сам: рук не хватает, ситуация аховая, а тут десять взрослых мужиков снимают со всех работ и отправляют заниматься наукой.

— Там, поди, одни пенсионеры. — Замечание Сан Саныча неожиданно пробудило во мне искру интереса. — Кто из молодых сейчас в науку идет.

— Может и пенсионеры, — не стал спорить охранник, — но все равно рабочие руки. И охрану им наверняка приставили, а то и впрямь не доедут, и паек на несколько дней дали, и оружие. Нет, не так все просто.

— И какие варианты? — вмешался Игорь.

— Не знаю, — пожал плечами Сан Саныч. — Вы слышали про котельную?

— Слышал, — я тоже невольно подался вперед, — только без подробностей.

— Подробностей пока нет. — Сан Саныч повернулся к недоумевающему Игорю и пояснил: — Мужики всякое железо осматривали на пригодность, и вроде, по слухам, одна из котельных оказалась в сносном состоянии, С трубами пока непонятно — их проверять и проверять, но то, что на поверхности, вроде как работает. Сейчас там тоже бригада возится. Если удастся запустить…

— И какая связь со светом? — нетерпеливо перебил Игорь.

— А такая, что котельной нужно топливо. Тот же мазут.

— Свет-то при чем?

— При том, что на территории ТЭЦ должен храниться запас резервного топлива на случай аварии газопровода. Как раз тот же мазут.

— То есть, по-вашему, ученых послали только для того, чтобы потом добраться до мазута? — У Игоря было такое выражение лица, словно собирается придушить нас обоих на месте.

— Не знаю. — Сан Саныч зевнул. — Что знал, то сказал.

Игорь презрительно фыркнул, а я мысленно порадовался, что держу язык за зубами. Рассказывать про собаку и странные видения не стоило даже друзьям.

Без четверти два вернулись патрульные. Вообще-то, сдать вахту они должны были ровно в два, но Сан Саныч не стал возмущаться. Все свои.

Я растолкал беззаботно храпящего Вербовски, выхлебал чашку кофе и стал собираться. Трое патрульных раскладывались вокруг костра, их смена закончена. Теперь до утра они будут охранять перевалочный пункт, а нам обходить окрестности и следить за соблюдением порядка. Пять часов на ногах… Моментально накатила сонливость. Слабенький кофе ничуть не бодрил. И почему я не Вербовски? Пока мы спорили за науку, он отлично выспался и теперь довольно щерился, глядя на наши снулые физиономии. Сан Саныч сверился с часами, расписался в тетради о приеме дежурства, и мы нырнули в темноту переулков.

Сказать по правде, если бы не Милена с ее залетами, назначению можно было бы радоваться. Конечно, с дежурством около лагеря или в центральном перевалочном пункте не сравнить. Там и квартира рядом, и каждый закоулок знаком, и Аркадий Юрьевич всегда готов рассказать какую-нибудь байку или поделиться последними новостями. Но все же место было неплохое, хотя и сопряженное с некоторым риском.

Наш перевалочный пункт находился на стыке улиц Гагарина и Победы. В отличие от того, которым заведовал Аркадий Юрьевич, этот пункт располагался в нескольких зданиях: одинокой многоэтажке, с крыши которой просматривалась вся окрестность; паре железных коробок-магазинчиков, переоборудованных под складские помещения; нескольких пустых квартирах в соседних домах и подвале Милены.

На первый взгляд охранять такое количество объектов непросто, на деле — ничего сложного. Ключом к центру являлись небольшая площадка и сквер рядом с многоэтажкой. Отсюда можно следить за всем: и за складами, и за квартирами, и даже за входом в проклятый подвал. Правда, на моей памяти никто на них пока не покушался, но обстановка накалялась с каждым днем. И наверху приняли решение усилить патрули. Раньше дежурило трое-четверо, теперь — по десять-двенадцать человек. Одна группа в сквере, две обходят территорию. Обязательно с оружием. Разбойных нападений становилось все больше, отбиваться добрым словом и подручными средствами уже не удавалось.

Если вдуматься, ситуация менялась абсолютно закономерно. Ресурсы в открытом доступе почти закончились. Еда, лекарства, инструменты, все полезное и пригодное из магазинов и аптек давно вытащили. Конечно, кое-что оставалось в пустых квартирах. Но те, что на нижних этажах, уже разграблены, а пробраться в остальные нелегко. Среди мародеров редко встречались умельцы, способные вскрыть железные двери. Вот и приходилось промышлять грабежом и разбоем.

Нападать на крупные склады коммуны бандиты не решались, круглосуточная охрана и автоматы отбивали у них охоту связываться. Однако простым гражданам доставалось.