Иван Кузмичев – Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти (страница 12)
– Не знаю, Генрих, прав ли ты. Я за двенадцать лет непрерывной войны многого насмотрелся и повидал: и как неуклюжие лапотники становятся первоклассными солдатами, и как первоклассные солдаты опускаются до уровня разбойников, потому что в рюкзаке кроме прошлогодней хлебной крошки давно ничего нет, – генерал слегка нахмурился, жилистая ладонь сжала эфес кавалерийской тяжелой шпаги, стоящей на вооружении у шведской армии вместе с палашами.
Спустя день после отступления датчан армия Стенбока вошла в Дамгартен. Он ничем не отличался от сотен немецких городов, разве что издавна находился на «спорных» территориях Дании и Пруссии, а вот теперь и Швеции, пытающейся хоть как-то выправить ситуацию на материке.
После Полтавы и Переволочны армия шведов потеряла главные силы – гвардейские королевские полки. Однако флот шведов продолжал оставаться в силе, чуть ли не единолично властвуя на Балтике. Единственный соперник – Дания, будто не воюет с соседом, ее корабли стоят на рейде, а при встрече уклоняются от боя, лишь изредка обмениваются дежурными залпами, чаще всего попадающими в молоко. Возможно, подобное происходит из-за скудности ума короля Фредерика. Как бы там ни было, но шведы смогли подтянуть резервы в Померанию и оттуда совершить бросок в глубь вражеских территорий.
Генерал Стенбок принял единственно верное решение – разбить армии противника поодиночке, пока Россия скована войной с Османской Портой. И действия датчан, снявших осаду с Висмара, лучшее тому подтверждение. Что бы ни говорили о Карле плохого, мол, у него нет мышления стратега, он не политик. Упреки справедливы и более чем уместны, но вот что касается армии…
Король умело выбрал высших военачальников. Они способны сражаться с противником, невзирая на его количество, драться словно львы. Правда без умелых обученных солдат умение самих командиров блекнет, как блекнет краска художника на грязном холсте. И вот сейчас Стенбок показал соседям, что еще рано списывать со счетов шведов.
– Господин, к вам просится посыльный от Королевского Совета, – молодой адъютант граф Дилмар, прошедший с генералом не одну сотню верст, вошел в кабинет командующего, аккуратно прикрыв за собой дверь.
В последнее время у Швеции начались серьезные проблемы с продовольствием. Все из-за действий России в Финляндии, издавна являющейся чуть ли не единственным источником мяса, молока и древесины. Блокировав Таммерфорс и Тавосгус, русские войска закрыли для метрополии процентов на сорок первостепенные, важные поставки из финских земель. Пускай Або продолжает держаться, но в шхерах рыскают юркие бригантины и галеры России; не вступая с королевским флотом в открытое противостояние на море, они умудряются прерывать сообщение между портами, заставляя снаряжать конвои для охраны транспортов.
Заключение мира с Данией или Саксонией, вкупе с Польшей, позволит Швеции высвободить часть сил для войны с Россией, продержаться еще немного времени, до той поры, пока удача не соизволит явиться сиятельному шведскому монарху.
– Зови, – генерал устало откинулся в кресле, его веки слегка смежились.
– Господин генерал?
Дверь приоткрылась, в нее вошел плотного телосложения невысокий мужчина преклонных лет, если приглядеться, то в нем можно узнать давнего моряка, оставившего любимое занятие во имя достижения личных целей. Обветренное лицо моремана, обрамленное роскошными усами, внушало невольное уважение.
– О! Ульрих, какими судьбами? – генерал несказанно удивился, увидев знакомое лицо.
– А я думал, не узнаешь старого приятеля, – улыбнулся посланник королевского совета.
– Тебя, старого лиса, невозможно забыть, мой друг.
– Прям-таки и лиса…
– И какого лиса, самого матерого и битого жизнью! – Стенбок между тем выдвинул нижний ящик комода, достал темную бутылку и пару небольших серебряных кубков. Плеснул по паре темно-рубиновых капель на дно древних фужеров, после чего протянул один из кубков посланнику. – За встречу!
Тот с удовольствием пригубил чудный напиток. Даже графам не часто удается попробовать «Бургундское» – чуть ли не самое дорогое вино в мире.
– Что бы там ни говорили о французах, но толк в винах они знают… – Ульрих задумчиво повертел в руках кубок.
– Тут ты прав, эту бутылочку мне подарил маркиз де Ляферш. Честно сказать, ее я вожу с собой, скорее, как талисман и храню для подобных встреч, – генерал любовно погладил пузатую емкость и с великим сожалением убрал обратно в ящик комода.
– Она того стоит.
– Так чего хотят министры, дорогой граф?
Незаметно в кабинете появился адъютант Стенбока, принес непочатую бутыль вина попроще, пару кубков и легкой снеди: лучше беседовать в приятной обстановке. Генерал его словно и не заметил, как, впрочем, и посланник Королевского Совета. Вообще в шведской армии принято прислуживать, особенно это видно в отношениях адъютантов и высших офицеров. Вряд ли кто вспомнит, откуда взялась подобная традиция. С одной стороны, она вроде как и нужная, но если разобраться, то по сути адъютанты не нужны. Зато необходимы услуги, которые они оказывают офицерам, значит, проще оставить денщика или трех, к примеру, на довольствие самого генерала или полковника. Но шведы, как и остальные европейцы, большие консерваторы, менять вряд ли что-либо будут.
– Известно нам, что русский государь застрял на юге и почти все его войска сражаются с турками, даже корпус князя Долгорукого из Речи Посполитой вызвал.
– Ну и что? Это нам на руку.
– Конечно, но русские, воюя с Портой, не забывают и о нас, – задумчиво сказал граф Нивер. – Финляндия через год-два может вовсе оказаться закрытой для нас, единственное, что нас спасает – так это флот. У русских его нет и быть не может, ну, не считая их лоханок речных.
– Так в чем дело, друг? Сейчас Данию принудим к миру, а после и про саксонского курфюста не забудем. Ну а с Россией один на один воевать… – генерал поставил на стол кубок с вином, провел пальцами по дужке и горько сказал: – Бесполезно с ней воевать. Особенно теперь, когда армии у нас как таковой нет. В полках одни новобранцы, ветеранов осталась четверть от тех, кто был до Полтавы. Все мужи в земле лежат или в русских городах и весях томятся. Слышал я, будто царь им помилование обещал, если труд их достойным окажется.
– Царь Алексей обещал им нескорое помилование и даже свободный выкуп нашему королю предложил, а тот не согласился. Мол, солдаты, сдались добровольно, так пусть теперь гниют в русских болотах на каторге.
– Не хорошо это, – сквозь зубы тихо прошипел генерал. – Если к людям как к скотам относиться, то не долго и…
– Что не долго? – навострил уши посланник.
– Не долго без них остаться, – нашелся Стенбок.
– Тут ты прав, друг. Но не будем отвлекаться: Королевский Совет желает, чтобы датский король как можно скорее отпал от союза или на крайний случай был на долго нейтрализован, – граф Нивер поднял кубок, будто произнес тост.
– Это все? – брови генерала поползли вверх. – Ты, Ульрих, хочешь сказать, что проделал этот путь для подобной чуши?!
Стенбок, сохраняющий хладнокровие на поле боя, сейчас несколько забылся и повысил голос. Шутка ли терпеть изощренное издевательство над собой, пусть даже и от давнего приятеля? Граф Нивер ничего не ответил, загадочно хмыкнул и продолжил неторопливо пить вино.
– Что ты молчишь? Думаешь, я тупой солдафон, граф? Говори, зачем прибыл, Совету не по нраву мои победы? – успокоившись, потребовал Стенбок, барабаня пальцами по столу.
– Успокойся, друг, дело не в тебе. Но, может статься, что в тебе, смотря как к этому отнестись. Русский посол в Дании – князь Долгорукий – передал Королевскому Совету интересное предложение от царя.
– Какое такое предложение? – брови генерала слегка изогнулись. Стенбок не любил недомолвок и по-солдатски требовал от подчиненных ясности в разговоре, сейчас же дворцовые ужимки графа Нивера злили пуще удачной контратаки противника.
– Мир желает заключить царь…
– Ну, два раза королю нашему еще батюшка нынешнего царя предлагал заключить мир, но, как ты знаешь, московиты захотели откусить слишком большой кусок. Им, видишь ли, Лифляндию, Эстляндию, Ингрию и всю Карелию захотелось…
– Все так, но теперь обстоятельства изменились, так как король передал Королевскому Совету право принимать первичные решения, то министры решили послать для тайных переговоров облеченного доверием человека, – граф тонко улыбнулся.
– Хорошо, но я-то здесь причем? Или ты предлагаешь захватить русского посла и привезти к тебе?
– Боже упаси от подобного! Просто, ты единственный, кто должен знать о моей миссии, для остальных я придворный, проверяющий гарнизоны Померании, – терпеливо объяснил Стенбоку Ульрих.
– Не нравится мне это, – прекратив барабанить по столу, сказал генерал, глядя поверх головы графа.
– Напротив – это предложение сулит немалые выгоды. Пусть мы потеряем земли здесь, но сможем получить их в другом месте, – тихо засмеялся граф.
Он вообще был человеком жизнерадостным, старался смотреть в будущее только со светлой стороны, но не забывал и о реалиях настоящего. Не зря он год от года находился при дворе, умело лавируя между противоборствующими «китами».
На следующий день королевский посланник отбыл на проверку ближайших крепостей, взяв с собой кавалерийский эскадрон. Зачем ему понадобилась подобная охрана, никто из офицеров не знал, а спросить у командующего нельзя – не по чину вопрос. Поэтому уже вечером в офицерском клубе ходила байка о недалекости и напыщенности графа Нивера, пожелавшего чрезмерной помпезности для собственной персоны в заурядной поездке.