Иван Кузмичев – Покой нам только снится (страница 40)
Бойцы, соединившись с группой обследовавшей "Сонное царство" не успели добраться до запасного лифта, услышали гулкое эхо взрыва за спиной. Стены дрогнули, с потолка посыпалась пыль, бойцы на секунду опешили, но тут же пришли в себя.
— Каштан, Дылда проверьте, что случилось, остальные бегом к шахте лифта!
Два рослых бойца развернулись и скачками бросились назад, подсвечивая коридор тактическими фонариками.
Остальные продолжили бег к "законсервированному" лифту. Пять минут топота, тихого мата от ударов о стальные переборки и осназовцы оказались у цели, но перед тем как выйти к неприметным серым дверям шахты, командир резко остановился, подняв кулак над головой. Что-то зацепило глаз, набитый не одним десятков полевых выходов, вроде с виду все нормально, но имелась какая-то неправильность, чуждость.
Зырин привык доверять чутью, если оно насторожилось, значит не зря, есть из-за чего. Оно будто шептало: "Остановись! Посмотри внимательней, ищи чуждость, она обязательно найдется". Главное заметить ее вовремя.
Пару раз майор, бывший еще молодым зеленым летёхой не послушался внутреннего голоса, твердившего ему "не спеши… осмотрись стоеросовая башка!", в результате оба раза он оказывался в лазарете: сначала с продырявленной неугомонным "духом" ногой, а потом с осколочным ранением груди. После операции врачи сказали ему, что он родился в рубашке — пару миллиметров ниже и не стало бы молодого глупого лейтенанта.
После второго раза Зырин окончательно уверовал в интуицию и никогда больше не оспаривал ее. Поэтому сейчас он и замер на месте…
А время то тикало, таяло безвозвратно…
— Тлять! — выругался майор, ничего не обнаружив.
Конечно, будь у него время и подходящая обстановка, тогда он обязательно бы выяснил, в чем дело, но сейчас, когда дорога каждая секунда… времени, увы, нет.
Майор разжал кулак и пару раз махнул рукой вперед, дав команду к продолжению движения, но не успели бойцы дойти до дверей лифта, как позади них метрах в двадцати внезапно упали два стальных листа обшивки. Осназовцы было дернулись назад, но короткая очередь, черканувшая по стенам коридора, умерила их прыть.
А между тем из проема вылезли восемь оставшихся в живых курсантов. Двое вели фэр-мана, еще двое бросились вперед, расчищать путь, а остальные остались, прикрывай тыл. Минут пять своим демаршем выиграть они, пожалуй, могли…
Завязалась перестрелка, в сторону курсантов посыпалась брань и несколько свето-шумовых гранат, но эффекта они не принесли — слишком неудобной оказалась планировка коридора. В таком хорошо держать оборону, а не выкуривать засевшего противника.
Однако как бы не сопротивлялись курсанты уже истощившие запас халь и поэтому квелые, они были неспособны на равных биться с опытными псами войны. У курсантов-марионеток осталась только общая связь друг с другом и повышенный болевой порог.
Не на много бойцы все-таки смогли задержать отряд, тем более что Каштан и Дылда, возвращавшиеся к основной группе не успели получить новые данные. Задержать вооруженных курсантов они не только не успели, но и вообще не поняли, кто их убил. Вынырнувшие из мрака фигуры нашпиговали обоих осназовцев свинцом и поспешили дальше, даже не взглянув на замершие в нелепых позах трупы.
Постепенно группа прикрытия тыла отходила, не в силах сдержать напора ОсНаза, но делали это курсанты грамотно…
Группа бойцов, оставшаяся прикрывать вход, заняла оборону таким образом, чтобы при нападении с тыла они могли в любой момент перенести огонь на 180 градусов. Разделившись поровну, осназовцы оборудовали места по краям прохода от двери. Любой, кто выйдет наружу окажется в секторе обстрела как минимум у двух бойцов.
Морозец начал пощипывать на десятой минуте сидения "в окопах". Вроде и не сильный мороз, а дело свое делал, заставляя людей разогреваться кто как может, но при этом быть постоянно в боеготовности.
Капитан Ермолов, командир группы мучался от неизвестности. Связь с ушедшими исчезла почти сразу как только уничтожили противника на складе и вошли в лифт. В эфире слышалось сплошное шипение, все частоты забил "белый" шум. Безинформационность давила, угнетала. Ермолов даже хотел послать пару бойцов на разведку, но тут же одернул себя, понимая, что пара солдат ничего не сделают там где сгинули шестнадцать.
Пришлось отказаться от затеи и ждать…
— Внимание наблюдаю движение! Всем приготовиться!
В проломе что-то мелькнуло, но наружу не вылезло. Затаилось.
— Что там за чертовщина? — спросил Виктор Пойма — снайпер группы, держащий проход под прицелом.
— Сохраняем тишину в эфире. Стрелять на поражение, если были бы наши, то не прятались бы! — приказал командир.
"Да и в эфире давно бы кто-нибудь объявился", — мысленно добавил капитан.
На пару минут все затихло. Ночной морозец щипал все сильнее — не помогали ни бушлаты, ни синтепоновые подкладки. Все — таки минус пятнадцать по Цельсию это не шутки!
Вдруг в темноте, в глубине прохода появились два фиолетовых фосфорицирующих зрачка. Они внимательно смотрели куда-то, и, кажется, даже не замечали людей снаружи…
Группа мигом поняла, что это не что иное, как одна из тварей, вырвавшаяся из лаборатории местных вивисекторов. Как она смогла выбраться из камеры вопрос отдельный, потому как после инцидента с Псом меры безопасности подняли на запредельный уровень, но выходит мер оказалось недостаточно…
— На тылах Кот, остальные к нам на усиление, — скомандовал Ермолов, понимая, что если нынешняя зверушка не уступает по параметрам Псу, то остановить его будет архисложно…